WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

Если у человека, как мы видели, нет окружающего мира, но есть «мир», то это должно было повлечь за собой и соответствующее' представление о том, что здесь «приноравливания» не происходит. Если, иными словами, рассматривать человека морфологически, то у него нет специализированных органов, составляющих субъект при­норавливания, коррелят окружающего мира. Итак, чело­век есть существо неспециализированное и в этом смысле примитивное, причем примитивность означает, что все ха­рактерные органы и органические образования человека частично являются филогенетически изначальными или архаическими, частично же — онтогенетически примитив­ными, т. е. представляют собой фиксированные эмбрио­нальные формы. Под специализацией следует понимать тенденцию или, точнее, конечную фазу протекающего развития, которое состоит в утере полноты возможностей, заключенных в неспециализированном органе, ради соот­ветствующей окружающему миру высокой развитости не­которых из этих возможностей за счет остальных. Эти [174] тезисы, касающиеся человека и важные в систематическом отношении, могут найти широкое эмпирическое обоснова­ние, и всю 1ю часть названной книги (с. 80—136) я посвятил соединению отдельных разрозненных доказа­тельств этого, имеющихся в литературе по истории раз­вития и морфологии, разработке непосредственно относя­щихся сюда теорий и характеристике гипотезы Болька11 как самой плодотворной. В рамках этого короткого сочи­нения невозможно подробнее осветить все необходимые здесь детали.

Если еще раз остановиться на сравнении с животным, то человек окажется в этой перспективе «недостаточным существом», как это усмотрел уже Гердер. Это означает не только отсутствие волосяного покрова и естественной защиты от непогоды, вообще органов защиты от враждеб­ной природы, будь то броня или специализированные воз­можности бегства, не только отсутствие органов нападения и естественного оружия, не только ограниченность остро­ты чувств, каждое из которых далеко уступает специалис­там по соответствующему чувству среди животных,— это означает еще и опасный для жизни недостаток подлинных инстинктов, т. е. прирожденных эффективных фигур дви­жения, настроенных на схемывозбудители. Даже соса­тельный рефлекс, если он является инстинктивным действи­ем, работает неуверенно. Все это означает общий «эмбрио­нальный» облик, мастерски вычлененный теорией Болька, включая удивительно длинный период роста и развития и связанную с ним потребность в защите. В естественных стихийных условиях человек, если его рассматривать с точки зрения оснащенности органами только как потенцию биологического существования, был бы уже давно истреб­лен, живя на земле среди самых ловких пугливых живот­ных и самых опасных хищников12.

Вернемся теперь назад. Выше (в разделе III) мы рассмотрели действия человека как способы самосохране­ния существа с определенными соматическими характерис­тиками. Теперь звенья нашего взгляда разъясняются друг через друга: перед нами — недостаточное в отношении органов существо, лишенное в большой степени надежных инстинктов, предоставленное неопределенной полноте от­крытого мира, не редуцированного и даже частично не приглушенного приспосабливанием. Только предусмотрительное, деятельное изменение этого мира в мир, пригод­ный для жизни, сделает возможным само существование [175] этого существа. Здесь у нас замыкающийся круг усло­вий и понятие «целостности» человека, а затем — возмо­жность биологического понимания человеческого «интел­лекта».

Тезис о «неустановленном» существе мы будем пони­мать в смысле данной в предыдущем разделе схемы. Это достигнутое нами теперь позитивное определение «риско­ванности» человека, его конституциональной ненадежнос­ти и тем самым «поставленности насебясамого». Это существо должно отвоевать условия своего существова­ния у мира, который биологически совершенно правильно определяется как «поле неожиданностей», и при этом оно все время встречается с собой и постигает себя как задачу и проблему, будучи для себя самого «целью и предназна­чением обработки».

Мне приходилось выслушивать возражения, что если человек и является морфологически неспециализирован­ным и примитивным, то как раз мозг его достигает макси­мума специализации: человек — это «специализированное мозговое существо». Но мозг как орган интеллекта плохо определен: если рассматривать его вне его темных веге­тативнорегулирующих функций, то он скорее окажется органом предусмотрительного действования, если угодно, «психомоторным» органом, а потому, точно так же, как и руки, он являет, так сказать, сам материальный факт того, что человек есть организм, выстроенный в расчете на управляемое действие. Но почему? Ответ дан выше. Вместе с мозгом следует рассматривать органы чувств, способность к речи и мышлению и прежде всего совершен­но не животную чрезвычайную подвижность всего челове­ческого тела, колоссальное многообразие возможных, реа­гирующих друг на друга двигательных фигур, а затем следует задать вопрос, каков должен быть организм, который нуждается в этом. Это именно «эмбрионный», органически неспециализированный, бедный инстинктами организм, предоставленный всей полноте открытого мира. Это бесконечная пластичность поведения, репрезентиро­ванная в мозге, и в этом смысле мозг высоко развит, но он отнюдь не специализирован, когда вместе со спе­циализацией теряется полнота возможностей: это орган «для любых целей».

Лишь на указанном пути возможно биологическое, т. е. эмпирическое и недуалистическое понимание «духа». Правда, это станет возможным только тогда, когда будет [176] верифицирована необходимая теперь следующая крупная гипотеза: что все духовные свершения человека становятся понятными и видимыми, исходя из этой способности к действию. Но прежде чем мы перейдем к этому, здесй необходимо сделать еще одно содержательное и одно ме­тодическое примечание.

VI Последняя из выдвинутых гипотез состояла в том, что все духовные свершения человека можно понять, исходя из его способности к действию. Доказательство этого может, конечно, касаться только больших, осново­полагающих классов свершений, и даже здесь оно по­требовало бы специального и обширного исследования. Поэтому я подробно провел это доказательство для ши­роких областей восприятия и языка, а затем вывел по меньшей мере фундамент теории науки (§ 41, 42), одна­ко теорию искусства я дал лишь в зачаточном виде в рам­ках теории фантазии, которая во многих отношениях еще не удовлетворительна, наконец, проведя анализ высших «руководящих систем» — религий и мировоззрений, я раз­решил эту задачу в столь широком масштабе, что это могло бы, в общем, гарантировать плодотворность вы­двинутых принципов.

И если здесь я вкратце еще раз даю набросок первой части вышеупомянутой схемы — учения о восприятии, то это происходит по двум причинам: вопервых, чтобы по­казать на примере процесс, состоящий в приложении развернутой только что точки зрения к большим классам фактов, на которых она должна проверяться, а затем, чтобы зафиксировать рамки, в которых только и можно понять нижеследующее обсуждение двух заново введен­ных важных понятий.

Для человека, предоставленного «полю неожиданнос­тей» мира и зависимого от его изменений, дело заключа­ется в том, чтобы и ориентироваться в этом мире, и за­получить в свои руки чтото из него. Такая «теоретичес­кая практика» представляет собой формулу для построе­ния мира человеческого восприятия. Самое большее, что может дать восприятие,— это обеспечить своим повторе­нием знакомство. Для человека же гораздо важнее уз­нать об изменениях вещей, т. е. об их возможных качест­вах, соответствующих направленным на них действиям и [177] их изменениям. Это очевидно, поскольку человек создан для запланированного, предусмотрительного изменения ситуаций, ибо именно преднаходимая ситуация отнюдь не обязательно содержит необходимые жизненные условия, что является лишь другим выражением для отсутствия приспособления.

Итак, следует ожидать, что ориентация в мире вос­приятия тесно связана у человека физиологически с раз­витием его способности к действию, и для этого есть ряд оснований. Вопервых, его мир восприятия «открыт», в нем нет «схемвозбудителей» или сигналов для инстинктов: именно в этом состоит «переизбыток 'раздражений», ко­торому подвержен человек, и надо будет ожидать, что только так станет необходимой определенная ориентация, а именно проработка всей полноты переживания, для того чтобы создать определенные расчленения, различе­ния, предпочтение и игнорирование в полноте восприни­маемого: Эти биологически необходимые результаты ока­жутся затем «практическими» в том смысле, что в своем возникновении они будут связаны и сплетены с развитием способности к действию. А именно, лишь будучи включен в построение элементарных форм движения, этот опыт становится «необходимым», каковым он и должен быть в силу своего центрального биологического значения, и наоборот: лишь войдя в сквозную организацию поля восприятия, сами движения могут стать «разумными» и развить по меньшей мере значительную часть своей со­вершенно необъятной пластичности и способности к комби­нациям.

С самого начала, однако, среди предпосылок оказы­вается не только опыт, касающийся преднаходимых ка­честв и вещественных ценностей, опыт «наличного обстояния», но и опыт возможного, зависимого от протекания собственных действий человека, так сказать, опыт «соста­ва долженствования».

Этому соответствует то, что мир человеческого восприя­тия действительно есть продукт, результат, и в букваль­ном смысле содержит именно факты13. Чтобы убедиться в этом, надо исследовать структурные законы зритель­ного восприятия и прежде всего уяснить координацию глаз и рук, осязания и зрения, и тогда обнаружится, что зрительное восприятие не есть руководящее, но де­лается руководящим. Здесь обращают на себя внимание следующие процессы:

[178] 1. Речь идет о совершаемых годами движениях в иг­ровом обиходе детей, которые можно рассматривать с нескольких точек зрения. Вопервых, это двигательные упражнения (см. ниже) с их объективными последствиями тактильного опыта, они опосредуют соподчинение зрительных и тактильных впечатлений, а также опыт их взаимного варьирования, проистекающий из изменения повседневных движений.

2. Решающим результатом этих сложных, но хорошо анализируемых процессов является то, что зрительное восприятие перенимает опыт осязательного восприятия, т. е. все больше исключает руку как орган познания, в то время как оптическое поле насыщается опытным знанием тяжести, консистенции, материальной структуры вещей и т. д., то есть становится видимой практическая ценность вещи. Символика зрительного восприятия содер­жит в конечном итоге в первую очередь указания от­носительно действительных и возможных обиходных ка­честв вещей. Но тем самым движения и действия внуша­ются чисто оптически, т. е. без всякого труда.

3. В самом зрительном восприятии внутренняя струк­тура вычленяется таким образом, что опыт относительно изменений в его составе приобретается в ходе изменений всего состояния находящегося в движении человека. Так, один весьма простой пример этого — увеличение удален­ных вещей при приближении видящего их человека: дру­гой пример — то, как видимые вещи скрывают друг друга в зависимости от относительной величины и удаленности при собственном движении наблюдателя. Развитие на­правлено к тому, чтобы в конце концов воспринимались только важные и плодотворные изменения. Всегда от­мечается различие между движениями, которые соверша­ются в пределах оптического поля нами самими и кото­рые самостоятельно происходят в нем без нашего соучас­тия (собственные движения видимых вещей), напротив, изменения, которые практически или объективно не имеют значения, «не замечаются», нейтрализуются, как это, напр., обычно происходит с тенями вещей и сменой их направления, которая соответствует изменениям положе­ния солнца и нашего собственного местоположения.

Во всяком случае, эти исследования. (§ 13—20) до­казывают, что сквозное членение оптического поля, его заряженность оптическими символами и разделение на передний план (значительное) и задний план (безразлич [179] ное) совершается спонтанно и является результатом опы­та соответствий между изменениями собственных движе­ний человека и впечатлениями его восприятия. При этом чувственные даты, обычно упускаемые из виду, игнорируе­мые, могут быть актуализированы и даже, при изменении направления интересов и действий, стать направляющими ценностями, как это, напр., имеет место в случае с нюан­сами окраски поверхности воды, имеющими значение для моряка.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.