WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |

Проблема человека в западной философии: Пере­воды/Сост. и послесл. П. С. Гуревича; Общ. ред. Ю.Н. Попова.—М.: Прогресс, 1988—552 с.

(152201, 527530) А. Гелен О систематике антропологии1 [1 Gehlen A. Zur Systemafik der Anthropologie.— In: G ehlen A. Studien ziir Anthropologie und Soziologie. Neuwied am Rhein ii. Berlin: Luchterhand, 1963. S. II—63.] Самые разнообразные и едва ли сопоставимые между собой усилия назывались философской антропологией. «Антропология с практической точки зрения» Канта претен­довала на систематическое, но популярное руководство для знания света (Weltkenntnis), и как раз такое, чтобы можно было им пользоваться, т. е. практическое, причем выражение «свет» использовалось в таком же смысле, как, например, оно употребляется в характеристике «свет­ский человек». Афоризмы житейской мудрости Шопенгауэра сходны по содержанию и намерениям, равно как и более ранние сочинения французских моралистов, которые мож­но принять за образец.

Антропология Им. Герм. Фихте (1856)2 является прежде всего, как говорит подзаголовок, «Учением о чело­веческой душе». Но от психологии ее отличала предприня­тая в третьей главе попытка рассмотреть и «телесное воп­лощение души», попытка, которая, пожалуй, и не могла вы­литься ни во чтолибо другое, кроме понимания тела (Leib) как «реального выражения души», причем душа совершенно метафизически оказывалась индивидуальной и неизменной сущностью, конечной субстанцией. Фихте попытался спекулятивно соединить с этим некоторые данные нейрофизиологии и физиологии органов чувств.

[152] Сам он (с.274) ссылался на «совершенно новую науку», в которую ему хотелось вписаться со своим учением: речь шла о взглядах, представленных Г. Р. Тревиранусом3 и его работой «Биология, или философия живой природы» ( 1802), взглядах, основанных на идее, «что тело есть лишь художественно завершенное изображение, соответствую­щее до мельчайших частей внутреннему органическому «образцу», в котором выражается душевное своеобразие каждого вида животных» (Фихте, с. 274). Эта идея впер­вые появляется у Гердера, ее можно найти у многих романтиков, прежде всего у Каруса и Шопенгауэра, и про­следить далее по прямой линии вплоть до многочисленных современных авторов, занимающихся исследованием вы­ражения и его характерологией; впрочем, со времени Лафатера и Гердера эта наука находит себе место исключи­тельно в сфере немецкого духа. В противоположность классической психологии вундтовского типа, потребность учитывать телесную сторону стала ныне всеобщей, а для этого почти повсюду опираются на основной принцип упомянутой тут школы: принцип, согласно которому внеш­нее есть «выражение» внутреннего.

Антропология, базирующаяся на исследовании выра­жения, детализировала этот принцип, а на следующей, методической ступени, т. е. при классификации деталей, привела к многообразным положительным, в том числе и практическим, результатам, пригодным для самых разных целей диагностики и прогнозирования характера и по­ведения. Но основополагающее представление о теле как «поле выражения» «души» можно использовать лишь до тех пор, пока само оно не подвергается более подробному исследованию, а служит общим, «витающим перед авто­ром» фоном конкретных отдельных исследований. В ка­честве философского принципа положение «внутреннее есть внешнее» в высшей степени неудовлетворительно, вопервых, логически, ибо тут и проводится, и отрицается различие, а затем и онтологически, ибо если захотеть, представить себе то, что имеется в виду, то останется только «чуждая понятию свободная предустановленная гармония», как заметил по поводу этого же предмета Гегель («феноменология духа», гл. «Физиогномика и фре­нология»). Эти значительные трудности не мешают тому, чтобы исследование успешно проходило в двух отноше­ниях: вопервых, исследование жизненных движений чело­века, причастного к какимлибо ситуациям, особенно ми [153] мики, жестикуляции и языка, вместе с их устоявшимися отложениями («скрытое, остающееся в индивиде действование» — Гегель), а затем и определенных сочетаний приз­наков телесного строения с внутренней предрасположен­ностью. Чем точнее и аналитичнее, т. е чем научнее дей­ствуют при этом, тем яснее обнаруживаются возможности предсказания, а представлявшийся фон «выражающего себя внутреннего» становится все менее важным для самого процесса исследования.



В противоположность этому антропология, базирую­щаяся на исследовании выражения, оставляет без ответа некоторые принципиальные вопросы, ибо они оказываются недоступными ее методу. Она принимает язык просто как факт, не исследуя, что же такое вообще язык, или даже то, можно ли и как осмысленно поставить этот вопрос. Ее также не заботит, что собственно означает удивительная способность человека к выражению и почему ничто не выражает себя у какойнибудь черепахи или коровы. При­мечательно также, что у нее нет надежных аргументов перед фактом того, что ей приходится рассчитывать на непроизвольность выражения наблюдаемых людей, ибо ведь и внутренние импульсы в принципе могут подлежать контролю и торможению. Как говорил Лихтенберг, дело состоит только в твердом решении снова стать непости­жимым на тысячелетия4. Что это, собственно, означает, очень важно для теории. Практически это можно в настоя­щее время оставить без внимания, но только по социоло­гическим соображениям, ибо как раз в настоящее время мы живем в эпоху, совершенно отличающуюся, например, от старой Испании или Японии, когда уклонение от не­произвольного выражения представляло собой сословный и авторитетный нормативный идеал. В то время культиви­рованная неспособность к непроизвольному выражению и ставшее нерефлектированным волевое «самообладание» (Haltung) только и определяли масштабы человеческих качеств.

Наконец, Шелер и Клагес попытались удовлетворить растущую потребность в общей философской антрополо­гии. Не входя подробно в содержание отдельных утвержде­ний или тезисов этих авторов, мы все же должны зафикси­ровать некую общность, которая связывает эти весьма различающиеся между собой системы и чревата большими последствиями: сущностью и отличительным свойством человека, которого оба автора намереваются описать в его [154] целостности, оказывается всетаки дух. Конечно, истори­ческая ситуация 1920х годов уже не позволяла просто охарактеризовать дух как связующее звено в человек между земной и божественной действительностью, ибо это древнее представление, идущее от Платона и проходящее через всю христианскую философию вплоть до идеализма, остается вполне мыслимым, но оно потеряло свою силу. Некоторые фактические мотивы, неизменно подталкиваю­щие к такому пониманию, еще существуют: они состоят в очевидной сначала разнородности «духа» и «естества» ( Plivsis), в той легкости, с какой их можно различить и тем самым разделить, или, наоборот, в необычной трудности обнаружить не просто «постулированную», но понятную связь между тем и другим, и понятную именно для самого духа. Пример обоих названных философов доказывает, что недостаточно мыслить, исходя из «жизни» в биологи­ческом смысле, если действительно желаешь уйти от тра­диционной схемы: удобное противопоставление пробивает себе дорогу, и дух оказывается инстанцией «противоестест­венной», если он уже не является больше сверхъестест­венной. Таким образом у нас уже появляется дух как про­тивник души,* [* Название главного труда Л. Клагеса] и Шелер тоже объявил дух принципом, противоположным всей жизни: «Но этот центр, исходя из которого человек совершает акты опредмечивания мира, своего тела и своей Psyche, не может быть частью самого этого мира».

Я не собираюсь тут устраивать проверку всех этих положений, но хочу только показать механизм движения мысли, приводящей к таким результатам, чтобы доказать: мышление здесь всетаки происходило по схеме античнохристианской антропологии, только со сменой знака. Анти­физика — это ведь тоже метафизика, и на старых под­мостках просто сдвинули декорации, но не произвели глубокого и, если можно так выразиться, химического преобразования содержания и форм мышления, которое здесь уже было подготовлено Ницше.

В этом месте следует добавить еще одно последнее критическое замечание. Идеализм упрекал метафизику старого стиля в том, что она работает с абстрактными и всеобщими понятиями и неспособна растворить их в дви­жении мысли, что считается подлинно философским ме­тодом. Часть этого возражения следует принять и сказать:





[155] все абстрактные и всеобщие понятия, которые должны быть «сущностными понятиями», такие как «дух», «воля», «душа» и т. д., суть понятия метафизические, т. е. гдето всегда приходят в столкновение с опытом. Их содержа­ние в большей мере угадывается чувством, нежели бывает показано, их располагают друг против друга и одно над другим сообразно ценностным склонностям непостижимо­го происхождения, а отношения, якобы существующие между этими вещами, суть в большей степени движения чувств, которые возбуждаются называнием этих понятий. Такие учения сходны с искусством и в том отношении, что в свободном соревновании ищут поддержки у вкусов публики, но не ожидают успеха от согласия с фактами, как то делают науки.

Избавиться от этой взаимосвязи нельзя при помощи постулата о единстве тела, души и духа, выставляя его против метафизики и антифизики духа. Возможно, что тем самым ближе подходят к фактам, но эта формула не содержит указаний о том, как и почему вместо различия следует мыслить только различимость, и как опятьтаки отсюда прийти к единству, и эта формула не позволяет — ибо сама она работает с абстрактными понятиями — определить даже ближайшие шаги, чтобы приблизиться к фактам (и каким?), подтверждающим формулу. Из. всего этого мы делаем вывод, что надо заключить в скобки всякую теорию, сознательно или по недосмотру ориенти­рованную метафизически, ибо ее существование или не­существование наряду с фактами не только ничего в них не меняет, но и не порождает никогда новых кон­кретных вопросов применительно к ним. В таком случае метафизична всякая теория, которая тенденциозно или, как это большей частью бывает, наивно группирует такие абстракции, как «душа», «воля», «дух» и т. д4а.

II Если философии видится наука о человеке, ей не могут быть безразличны полученные прежде результаты, тем более, если они критически выведены, а тем самым ука­зывают, какому методу следовать.

В этом месте выявляется единственное положение, ко­торое мы должны предпослать философской антрополо­гии: это предположение, что наука о человеке в полном смысле слова всетаки возможна.

[156] Это значит: всякая наука состоит в выдвижении ги­потез, соответствие которых фактам должно быть дока­зано, и она должна брать свои понятия из фактов, а не компоновать факты, согласно установившимся понятиям. Если это наука философская, то, как сказано, это значит: не «метафизическая», но, если угодно, «всеохватывающая». Ведь морфология, физиология, физиология чувств, психология и т. д. тоже занимаются человеком, а именно, так, как это только и возможно для отдельной науки: исследуя определенные стороны этого самого сложного изо всех предметов и по возможности отвлекаясь от осталь­ных. Психологией обычно занимаются, не принимая во внимание языкознания, а оно в свою очередь даже усматривало преимущество в том, чтобы освободиться от психологических примесей. Категории физиологии — это отнюдь не категории психологии мышления и т. д. Поэтому, если мы выставляем названную выше гипо­тезу, то философская наука о человеке включает в себя попытку делать высказывания о человеке как целом, поль­зуясь материалом этих отдельных наук и выходя за их пределы, и притом, опятьтаки, высказывания эмпириче­скинаучные: предпосылка именно в том и состоит, что это возможно, и в этом же заключаются и трудности.

Итак, наша научная философия ставит перед собой задачу делать научные высказывания о человеке, и она предполагает, что эта задача разрешима. При этом' мы оставляем за собой полную свободу создавать гипотезы, а также отказываемся обсуждать сами по себе прин­ципы или аксиомы, которые мы выставляем в качестве гипотез, ибо смысл их состоит как раз не в них самих, но в их эффективности применительно к фактам. Поэтому, если ктонибудь отвергнет выставляемые нами гипотезы по «метафизическим» основаниям, то для нас отсюда не следует вообще ничего, никакой обязанности дискутиро­вать, ибо мы хотим лишь науки о человеке, а не влиять на чужие убеждения.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.