WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |

Гегель: Энциклопедия философских наук, Наука логики (I)

(стр. 201249)

§ 78

Мы должны прежде всего отказаться от противополож­ности между самостоятельной непосредственностью содер­жания или знания и якобы несовместимым с нею, столь же самостоятельным опосредствованием, ибо эта противо­положность есть лишь голая предпосылка и произвольное уверение. Вступая в науку, необходимо одновременно от­казаться от всех других предпосылок или предубеждений, почерпнутых из представления или из мышления, ибо лишь в науке должны подвергнуться исследованию все подобные определения, лишь в науке мы познаем, что такое определения и их противоположности.

Примечание. Скептицизм как проведенная через все формы познания отрицательная наука был бы подходя­щим введением, в котором доказывалась бы ничтожность таких предпосылок. Но он был бы не только безотрадным, но также и излишним путем, потому что диалектика сама составляет существенный момент положительной науки, как мы это тотчас же покажем. Впрочем, и помимо этого скептицизму тоже пришлось бы отыскивать конечные формы только эмпирически и ненаучно и брать их как данные. Требование такого полного скептицизма совпа­дает с требованием, чтобы науке предшествовало сомне­ние во всем, т. е. полное отсутствие предпосылок. Это тре­бование подлинно осуществляется в решении держаться только чистого мышления, осуществляется посредством свободы, которая абстрагируется от всего и постигает свою чистую абстракцию, простоту мышления.

ДАЛЬНЕЙШЕЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЛОГИКИ И ЕЕ РАЗДЕЛЕНИЕ § 79 Логическое по своей форме имеет три стороны: а) аб­страктную, пли рассудочную, b) диалектическую, или отрицательноразумную, c) спекулятивную, или положи­тельноразумную, [201] Эти три стороны не составляют трех частей логики, а суть моменты всякого логически реального, т. е. всякого понятия или всего истинного вообще. Все они могут быть положены в первом моменте, в моменте рассудочности, и благодаря этому могут быть удерживаемы в своей обособ­ленности, но в этом виде они рассматриваются не в их истине. Указания, которые здесь делаются относительно определения логического, равно как и относительно разде­ления логики, также являются лишь предвосхищением и историчны.

§ а) Мышление как рассудок не идет дальше неподвиж­ной определенности и отличия последней от других определенностей; такую ограниченную абстракцию это мышление считает обладающей самостоятельным существова­нием.

Прибавление. Когда речь идет о мышлении вообще или, точнее, о постижении в понятиях, то часто имеют при этом в виду лишь деятельность рассудка, Но хотя мышле­ние есть непосредственно (zunachst) рассудочное мышле­ние, оно, однако, на этом не останавливается, и понятие уже не есть определение рассудка. Деятельность рассудка состоит вообще в том, чтобы сообщить содержанию форму всеобщности; правда, всеобщее, полагаемое рассудком, есть некоторое абстрактно всеобщее, которое как таковое фиксируется в противоположность особенному и благодаря этому само в свою очередь также оказывается особенным. Так как рассудок действует по отношению к своим предметам разделяющим и абстрагирующим образом, то он, следовательно, представляет собой противоположность непосредственному созерцанию и ощущению, которые как таковые всецело имеют дело с конкретным и застревают на нем.

К этой противоположности между рассудком п ощу­щениями относятся те часто повторяющиеся упреки, ко­торые обычно делают мышлению вообще. Эти упреки сводятся к тому, что мышление жестоко и односторонне и что оно в своей последовательности ведет к гибельным и разрушительным результатам. На такие упреки, по­скольку они по своему содержанию справедливы, следует раньше всего ответить, что ими задевается не мышление вообще, точнее, не разумное, а лишь рассудочное мышле­ние. Но затем следует прибавить, что прежде всего мы [202] должны признать право и заслугу чисто рассудочного мышления, состоящую вообще в том, что как в теорети­ческой, так и в практической области никакая прочность и определенность невозможны без помощи рассудка. Что касается процесса познания, то он начинается с того, что наличные предметы постигаются в их определенных раз­личиях; так, например, при рассмотрении природы раз­личаются вещества, силы, виды и т. д. и самостоятельно фиксируются в этой их изолированности. Мышление действует при этом как рассудок, и принципом его деятельности является здесь тождество, простое отношение с собой. Это тождество есть то, что ближайшим образом обусловливает в процессе познания переход от одного определения к другому. Так, в математике величина есть то определе­ние, которое обусловливает дальнейшее движение мысли. В геометрии, таким образом сравнивают друг с другом фигуры, выделяя то, что в них тождественно. Так же и в других областях познания, например в юриспруденции, движение нашей мысли определяется прежде всего тожде­ством. Здесь умозаключают от одного определения к дру­гому, так что умозаключение есть не что иное, как движение мысли, согласно принципу тождества. Не только в теоретической, но и в практической обла­сти нельзя обойтись без рассудка. Для того чтобы совер­шить поступок, требуется главным образом характер, а че­ловек с характером — это рассудительный человек, кото­рый как таковой имеет перед собой определенную цель и твердо ей следует. Кто хочет достигнуть великого, тот дол­жен, как говорит Гёте, уметь ограничивать себя. Напротив, тот, кто хочет всего, на самом деле ничего не хочет и ничего не достигнет. Существует масса интересных ве­щей на свете: испанская поэзия, химия, политика, музыка; все это очень интересно, и нельзя ничего иметь против человека, который ими интересуется, однако, чтобы со­здать чтонибудь определенное, данный индивид в данной ситуации должен держаться чеголибо одного и не разбра­сывать свои силы в различных направлениях. Точно так же каждая профессия требует, чтобы ею занимались рассудительно; так, например, судья должен держаться за­кона, выносить решения, не отклоняясь от закона, не принимая оправданий, — должен судить нелицеприятно.



Далее, рассудок есть вообще существенный момент об­разования. Образованный человек не удовлетворяется ту­манным и неопределенным, а схватывает предметы в их [203] четкой определенности; необразованный же, напротив, не­уверенно шатается туда и обратно, и часто приходится затрачивать немало труда, чтобы выяснить с таким чело­веком, о чем же идет речь, и заставить его неизменно дер­жаться именно этого определенного пункта.

Далее, так как согласно прежде данному нами разъяс­нению, логическое следует вообще понимать не только в смысле субъективной деятельности, а, наоборот, как все­цело всеобщее и, следовательно, вместе с тем объективное, то это верно также и по отношению к рассудку — этой первой форме логического. Рассудок, согласно этому, сле­дует рассматривать как нечто соответствующее тому, что называют божьей благодатью, поскольку под последней понимают то, что конечные вещи существуют, что они имеют устойчивое бытие. Так, например, в природе бла­гость божья познается в том, что различные классы и виды животных и растений снабжены всем тем, в чем они нуждаются для своего существования и развития. Точно так же обстоит дело и с человеком, с индивидами и с це­лыми народами, которые все, что нужно для их существо­вания и развития, отчасти преднаходят как непосредст­венно наличное (например, климат, свойства почвы и ее продукты и т. д.), отчасти обладают им в виде задатков, талантов и т. д. Так понимаемый рассудок обнаруживает свое присутствие во всех вообще областях предметного мира, и совершенство предмета непременно предполагает, что принцип рассудка занимает в нем место, принадле­жащее ему по праву. Государство, например, несовер­шенно, если оно не знает определенного различия сословий и занятий и если различные по своему понятию политиче­ские и административные функции еще не развились в особые органы, подобно тому как это, например, имеет место в развитом животном организме с различными функциями ощущения, движения, пищеварения и т. д. Из предшествующих разъяснений вытекает, далее, что и в таких областях и сферах деятельности, которые, со­гласно обычному представлению, как будто очень далеки от рассудка, последний все же не должен отсутствовать и его отсутствие должно рассматриваться как недостаток. В особенности это верно по отношению к искусству, рели­гии и философии. Так, например, в искусстве рассудок обнаруживается в том, что различные по своему понятию формы прекрасного фиксируются и воспроизводятся в этом их различии. То же самое верно и по отношению к отдель [204] ным произведениям искусства. Для того чтобы драмати­ческое произведение было прекрасным и завершенным, необходимо, чтобы характеры различных персонажей были развиты в их чистоте и определенности, и именно так, чтобы различные цели и интересы, вокруг которых вращается действие, были ясно и четко очерчены. Что ка­сается затем религиозной области, то (независимо от про­чих различий в содержании и понимании) существенное преимущество греческой мифологии над северной состоит также и в том, что в первой отдельные образы богов раз­работаны до полной пластической определенности, между тем как в последней они погружены в туман мутной неоп­ределенности. Что, наконец, философия также не может обойтись без рассудка, это после всего вышесказанного вряд ли нуждается в особом разъяснении. Для философ­ствования требуется прежде всего, чтобы каждая мысль мыслилась нами во всей ее строгости и чтобы мы не остав­ляли ее смутной и неопределенной.





Но обыкновенно говорят также, что рассудок не дол­жен заходить слишком далеко, и это утверждение верно, ибо рассудочные определения, разумеется, не являются последним результатом, а, наоборот, конечны, говоря бо­лее точно, носят такой характер, что доведенные до край­ности превращаются в свою противоположность; юноше­ству свойственно блуждать в абстракциях, но человек, умудренный жизненным опытом, напротив, не отдается абстрактному илиили, а держится конкретного.

§ b) Диалектический момент есть снятие такими конеч­ными определениями самих себя и их переход в свою про­тивоположность.

Примечание. 1) Диалектическое, взятое для себя, обособленно от рассудка, выступает, в особенности в науч­ных понятиях, как скептицизм, где результатом диалек­тики является голое отрицание. 2) Диалектика обыкно­венно рассматривается как внешнее искусство, которое произвольно вносит путаницу в определенные понятия и создает в них лишь видимость противоречий. Вследствие этого признаются ничтожными не эти определения, но указанная видимость, и рассудочное скорее оказывается истинным. Часто диалектика и на самом деле представ­ляет собой не что иное, как субъективную игру, которая по произволу выдвигает то доказательства, то опроверже [205] ния — рассуждательство, в котором отсутствует содержа­ние и пустота которого прикрывается остроумными сооб­ражениями. Однако в своей подлинной определенности диалектика, наоборот, есть собственная истинная природа определений рассудка, вещей и конечного вообще. Реф­лексия есть прежде всего движение мысли, выходящее за пределы изолированной определенности и приводящее ее в отношение и связь с другими определенностями так, что определенности хотя и полагаются в некоторой связи, но сохраняют свою прежнюю изолированную значимость. Диалектика же есть, напротив, имманентный переход одного определения в другое, в котором обнаруживается, что эти определения рассудка односторонни и ограниченны, т. е. содержат отрицание самих себя. Сущность всего ко­нечного состоит в том, что оно само себя снимает. Диа­лектика есть, следовательно, движущая душа всякого на­учного развертывания мысли и представляет собой един­ственный принцип, который вносит в содержание науки им­манентную связь и необходимость, в котором вообще заклю­чается подлинное, а не внешнее возвышение над конечным. Прибавление 1е. В высшей степени важно уяснить себе, как следует понимать и познавать диалектическое. Оно является вообще принципом всякого движения, вся­кой жизни и всякой деятельности в сфере действительно­сти. Диалектическое есть также душа всякого истинно научного познания. Нашему обыденному сознанию не останавливаться на абстрактных определениях рассудка представляется делом справедливости (по пословице: живи и давай жить другим), так что мы признаем как одно, так и другое. Но более строгое рассмотрение пока­зывает, что конечное ограничивается не только извне, но и снимается благодаря своей собственной природе и бла­годаря себе самому переходит в свою противоположность. Так, например, говорят: «человек смертен» — и рассмат­ривают смерть как нечто, имеющее свою причину лишь во внешних обстоятельствах; согласно этому способу рас­смотрения, существуют два отделенных друг от друга свой­ства человека: быть живым, а также быть смертным. Но истинное понимание состоит в том, что жизнь как тако­вая носит в себе зародыш смерти и что вообще конечное в себе противоречиво п вследствие этого снимает себя.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.