WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |

Культура, человек и картина мира. М., 1987

Г. Д. Гачев ЕВРОПЕЙСКИЕ ОБРАЗЫ ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕНИ

Философия и наука в ходе тысячелетних усилий вы­рабатывают абстрактные представления и понятия, очищая их от первичных образов и смутных созер­цаний. Однако так ли уж чист сам суверенный “чистый разум”? Не просачиваются ли из национальной культу­ры, из языка и природы в построения мыслителей такие интуиции, которые окрашивают их особенным образом, так что инвариант Единого (а именно его всегда домо­гается философ) неизбежно предстает каждый раз в ва­риантах, определяемых во многом принадлежностью мыс­лителя к той или иной национальной культуре?

Эти вопросы составляют содержание настоящей гла­вы, посвященной исследованию национальных образов Пространства и Времени в основном через анализ их эти­мологий в разных языках, с привлечением метафор, обра­зов и других символических форм, характерных для на­циональных культур. Конечно, термины и понятия наук чаще всего используются вне содержания, которое залега­ет под этими образами, однако смысловые линии и следы метафорического происхождения не могут не сказывать­ся в содержании, которое мыслится под термином. При­чем связь эта — не только ограничивающая универсализм понятия, но и творческиэвристическая.

Мы автоматически повторяем: «Пространство и вре­мя»,— обязательно вместе, как уж неразложимое соче­тание, наподобие фольклорных сращений: “красна деви­ца”, “белгорюч камень” и т. д. А вот Рене Декарт, например, в таковом сочетании не чувствовал на­добности.

Есть сплошняк протяжениявытягивания (extension), все плотным веществом залито из частиц с разным движениемкишением: ну да, в кишках бытие; мир — как сплошная внутренность без границ. Внутрь нас если опу­стимся, понадобится ли нам там пространство и время? Для физиологии и процессов ассимиляциидиссимиляции, обмена формами, движениями, важно, чтоб шло круго­обращение вихря, потоков вверхвниз, вбок — но нужно ли там время? скорость? Тут даже естественная шкала и мера есть: биение сердца, вдохвыдох, т. е. не привнесен­ная извне (так, Кант увидал представления пространства и времени как наши предписания Космосу), а своя, внут­ренне присущая и сращенная. Время тут работает, а не стоит извне, соглядатаем (как в Ньютоновой системе ми­ра как пустоты), так что его извне можно накладывать и примерять.

Пространства в нутре вообще нет как об ширности: тут вширность, все притерто друг к другу, касается, ис­пытывает сжатия, разряженияоблегчения продохнуть, толчки, и всё — от соседей (даже свет, по Декарту, есть давление соседачастицы в глаз), и никакого тебе рас­стояния: оно — иллюзия (движение ведь. по Декарту, есть всего лишь смена соседства). И не имеет охоты Декарт измерять расстояния от Земли до Луны, Солнца, орбиты планет, как это делают Кеплер, Галилей... Нет у него охоты и к астрономическим числам, им удивлять­ся и ими поражать профанов.

Представим: если закроешь глаза — что тебе мир? Облегание, которое то плотнее, то воздушнее — вот и все. При чем тут пространство? В его понятие ведь прежде всего входит расстояние, отстояние и — кстати (и это NB)— от корня “стоять”, distance — тоже. И это логич­но: само пространство обозначается в философии запад­ной культуры латинским словом spatium — от spatior (шагать). И французское espace и английское space от­туда же. А вот немецкий термин для “пространства” — Baum—прямо со значением “пусто”, “чисто”; ср.: “Raumen—убирать (комнату), очищать (улицу от снега), уносить (мусор), отодвигать, отстранять, устранять освобождать”. Итак, германское чувство пространства есть «от странство», устранение, а не распространение протяжение растекание некой полнотыжидкости (как у Декарта). В словаре Пауля: “Raum (старонемецк, и средненемецк. rum)—общегерманское слово (англ. room), корень связан с лат. rus, Land—земля (деревня.—Г. Г.), обо­значает первоначально: пустое, незаполненное (das Leerе; Unauggofulile) (откуда также значение производного глагола raumen); и лишь вторично: нечто протяженное (etwas Ausgedehates — „вытянутое" — вот немецкое сло­во для Декартова „протяжения", а не Raum.—Г. Г.), растянутое определенным окружением (von bestimmler Bogi'enzung...).

(Если у Декарта extension — само из себя вытягиванье, растягиванье, без думы о том, куда, откуда, а про­сто изнутри идущий импульс, то в герианстве протяжение сразу, изначально, в самом понятии связано с границами, формой ( стены всеопределяющего Haus а маячат в подсознании), которые извне соделывают себе нутрь, пустоту. Стены (пределы) суть субъекты пространства отстояния: оно — их функция; н действительно, стены отстоят, расстоят, расставлены. У Декарта есть гдето рассуждение на том, что если бы.между стенам дома была подлинно пустота? Тогда они, по его суждению, со­шлись бы. ибо па них извне — давление всего мира без противодавления: нарушен баланс. В германском же по­нятии действие обратное: стены как бы начинают отсту­пать друг от Друга (имеют эту способность и мощь)— и образуют для себя пустоту, чистоту, нутрь. “...без оглядки па то, исполнено оно содержимым или нет(mit Inhalt ausgehiUt)”.



Итак, Декартово extension протяжение— это само­учреждающая (ся) полнота матери (и): по образу и подобию жидкости растекается и, растекаясь, именно творит, (Образует протяжение. Ибо возникает вопрос: куда растекается? Уж должно быть пустое место для них... Но это тогда другое основоначало — и, кстати, оното и берется германством, которое в мироощущении исходит не из стихии теплой воды, которая через chaleur расширяется и потягивается — как мы руки и ноги протягиваем после сна (тоже важный внутренний образ чувственной неги, покоя и блаженства —ср. и у Декарта, и у Пруста). II это уподобление в духе Декарта: он все время озабо­чен, чтоб пребывать в бодрствующем сознании; тогда и мир—честен, предстает без обмана. Так что, у него законно вместе сопряжены ясное дневное очевидное — в ра­зуме — и дневное бодрствующее состояние вещества — в растяжении, движении. Ибо, до того как бог его толк­нул, pacтолкал увальня и подвиг, оно было поистине смертью, спало мертвым сном в состоянии абсолютно твердого тела. Итак, по Декарту важнее вытяжение, чем куда вытягиваться: салю вытяжение и творит себе “место”. В германстве же важнее и интимнее — Дом бытия: со стенами и пустотой внутри — для жизни, воли, души, духа. Так что — как пустота образуется, помещение, жизненное пространство? — вот о чем его попечение, а что она ecть— это несомненно, аксиома, так же как для француза: пустоты— нет, а все есть — полнота.

И extension полностью Декарта удовлетворяет, ибо тут одновременно понятия матери (и), полноты, и того, как она действует, живет, движется. Так что никакого ему там еще дополнительного понятия пространства но надо. Если б нужно было, он должен был бы прибегнуть к слову espace, от латинского spatium (от spatior — ша­гать, ступать; ср. немецкое spaziеren—гулять). Но ведь оно обязывало бы его к другому внутреннему созерца­нию, представлению: шагать, ходить, твердотельно чрез пустоту,— что вполне родно для римскиитальянского мироощущения (Лукрециев космос: атомы и пустота): твердые тела — камни — индивиды в пустоте. Spatium есть пространство, творимое и меряемое шаганием, т. е. дискретное, рубленое, а не плавное, жидкостное, конти­нуум, как Декартово) extension. Так что espace и spatium — понятия совсем другой физики, чем Декартова. Им соответствует (ими генерируется) физика наружи (а у Декарта — физика нутра, скорее физиология бытия), где наружа крепка: стены, границы, пределы (и там, как ко­ординатные плоскости — балки и перекрытия, выстраи­ваются Пространство и Время), а полость, нутрь — пу­ста, и туда вступают с боковграниц твердые тела (кус­ки, что ли, отваливаются от стен?) и странствуют там, кинематствуют — “кейфуют” в инерции, как сомнамбула под эгидой содержащих их самодержавных координат — мер наружных им: Пространства и Времени.

Новейшая физика наделила сами эти тела априорны­ми, врожденными им, ими генерируемыми Пространст­вом и Временем: “тело отсчета”, как человек, наделяется душой, нравом, как компасом, и свободой воли — для от­носительного самодвижения в странствии по миру. Те­перь каждое тело совершает “the pilgrim's progress” — “Путь Паломника”.

А то, действительно, как было? Стоит наш ум гдето на границе мира (где идут оси отсчета абсолютных Про­странства и Времени) и оттуда мгновенно все видит, что на опустошенных от самости движущихся телах происхо­дит, отмеряет их. Слава богу, заподозрил, что не может из своего бесконечного прекрасного далека видеть и ра­зобраться, что там в теле действительно происходит: за­метил обманы, своеволия обнаружил в теле (Лоренцово сокращение). Тут уж и надо стало Уму перестраивать свой Дом бытия.





А ведь как он сложился, построился?) У Декарта “про­странство” совпадало с материейполнотой, которую по­том Ньютон начал расчищать. Разогнал и обессмыслил во многом материю, лишил ее полноты прав в бытии: со­брал ее в сгустки — города частиц: тела с определенны­ми массами. Далее и их упразднил, заменив математи­ческими точками в центре тяжести тел, так что и поня­тие массы лишилось совсем своего, самостного смысла, а стало лишь коэффициентом (т. е. “содеятелем”, а не деятелемдемиургом в мире), показателем, мерой F/a, так что и вообще без нее можно. Недаром были и есть основательные попытки строить физическую систему еди­ниц из двух составных: L и Т, без М. И это вполне за­конное доведение до конца математических принципов натуральной философии Ньютона. Этот шаг, философи­чески, и сделал Кант.

Но еще о Ньютоне. Это был подлинный поход на ма­терию как протяжениеполноту. Он ее рассек и вычленил как бы “сокрытые” в ней представления и обособил их: выделил массу, которая есть уже обессмысленная мате­рия, чистая пассивность; а смысл, выдавленный из ма­терии, представленной теперь как масса (а ее, материи, свой смысл был: протяжение—это способность), извлек как квинтэссенцию (но уже не материальную) и пред­ставил ее как абстракцию нашего ума, и расставил по краям опустошенной таким образом Вселенной, как ко­ординаты абсолютного “пространения” и абсолютного “временения”.

Итак, Пространство и Время были выужены из моря Матери (и) и, родившись, убили и отменили собой мать: сначала — почти, у Ньютона, а потом философски почти совсем (Кант), а уж в энергетических теориях XIX в. и в кинематических (квантовая, относительности) XX в.— и физика стала без физики (ибо физика — от FusiV, природа). И у Эйнштейна, в формуле Е=тс масса тоже заменима на L и Т, скорость, свет... Но совесть в физике есть?! И первородный грех убиения Матери (и) стал сказы­ваться в физике в парадоксах теории поля, изгибах — искривлениях, чудесах и фокусах ползучих мер (растяжимых, т. е. вон где опять материяпротяжение выскочи­ла: в окно забралась, коль гонят в дверь). Вот и лихора­дит нынешнюю физику — как Ореста эринии за матере­убийство. Орестов грех в ней, комплексом Ореста она одержима.

А что же сделал Ньютон, аннигилировав Материю? Он создал свет — как бог. Воистину правильно понял его дело поэт Поп:

Был этот мир глубокой тьмой окутан.

Да будет свет! И вот явился Ньютон.

И свет стал константой непреложной: у Эйнштейна скорость света постоянна — к этому вело учреждение Ньютоновой вселенной, так что Эйнштейн — завершал.

У Декарта ж и свет есть давление тонкой материи, жидкостно устроен, как полнота.

В пустом пространстве Ньютона — Эйнштейна свет носится. В Библии божий дух носился над водой в день первый творения, т. е. Декартов влаговоздух: дух ведь — ruah, женского рода. Так что Декартово состояние все­ленной чуть раньше Ньютонова, хотя оба — в день пер­вый. И выходит, что последовательность миропредстав­ления в новой физике как бы воспроизводит последова­тельность мифа о стадиях миротворения.

Итак, вынутые Ньютоном из материи мира смыслы расположились по его пределам как стражи: Простран­ство и Время; мир же сам по себе стал бессмыслен: “пуст”, “безвиден” = безыдеен. Следующий шаг был, вполне последователен: Пространство и Время суть не объективные категории бытия, но субъективные формы нашего, человека, ума: априорные формы нашей чувст­венности, т. е. ориентированности вовне, наружу ( Пространство) и внутрь себя (Время). Т. е. если по Ньюто­ну они еще оставались в бытии, онтологически как Абсо­лютное Пространство и Абсолютное Время, но остались там уже практически безработными ( ибо работаемто мы с относительными пространством и временем), как и бог, вместо которого в заведенном им однажды бытии управ­ляются со всем его наместники в природе — три закона Ньютона, новая, земная Троица — то следующий шаг, Канта, был: раз они в бытии безработны, а работают только через нас, значит, они не бытию нужны, а нам, мы без них не можем, они суть объективные формы со­знания антропоса.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.