WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 24 |

Это видно из его наблюдения (в первом «Наброске ответа на письмо В. И. Засулич») о том, что «жизнеспособность первобытных общин была неизмеримо выше жизнеспособности семитских, грече ских, римских и прочих обществ, а тем более жизнеспособности современных капиталистических обществ» [175, 402]. Переход от первой ко второй ступени осуществляется двояким способом. Посколь ку процесс разложения общинного строя допускает альтернативный исход (возникновение частной собственности на землю — сохранение общинной собственности), постольку и процесс складывания отноше ний эксплуатации, системы внеэкономического принуждения и госу дарства протекает двумя путями: «внутриобщинным» и «надобщин ным». В первом случае утверждается рабство и крепостничество (и соответственно—рабовладельческий и феодальный способы про изводства). Во втором случае — «поголовное рабство» и азиатский способ производства.

Данное осмысление процессов исторического развития на базе допущения исходной альтернативы и возможности раздвоения реальных путей движения истории в обществах с «земледельческой общиной» вытекает из того, что государственные общественные образования Востока и Запада (и России) поставлены Марксом на вторую ступень, т. е. в «промежуточное положение» между общинным строем (первичная формация) и рыночной экономикой капитализма.

Правда, термином «вторичная формация» Маркс обозначает лишь европейские общества с рабовладением и крепостничеством, базирую щиеся на частной собственности на землю. Альтернативная им форма I исторического существования (Восток, Россия до 1861 г.) прямо этим I термином не обозначается. Здесь также возникала известная неопре деленность и недоговоренность. Однако существенно то, что общества I Востока (с азиатским способом производства), вопервых, попрежне му признавались в качестве специфической исторической реалии (на этом построена вся Марксова характеристика российской поре форменной экономики и общая оценка исторической традиции, предшествовавшей эпохе 1861 г.), а вовторых, началось их осмысле ние в той перспективе, которая позволяла считать их равноправным альтернативным вариантом обществ вторичной формации Запада.

Введение понятия «цивилизации» в Марксову схему позволяет значительно усилить объяснительные возможности его формационной теории. Сам он этого шага не сделал: последний вариант его исторической теории находился в стадии формирования, синтез основных идей 50х и рубежа 70—80х гг. не завершился. Однако эта задача решена (разумеется, в главных чертах) на современном этапе разработки данной проблемы — в концепции Л. С. Васильева. Ее исходный пункт — Марксова концепция азиатского способа производ ства. «Анализируя структуру обществ Востока,— пишет Васильев,— К. Маркс обратил внимание на отсутствие там признаков, ха рактерных для античной Греции и Рима и феодальных обществ средневековой Европы, и противопоставил две европейские формы общины и отношений собственности (античную и германскую) третьей, характерной для Востока — как древнего, так и современного ему». В структуре общества с азиатским способом производства он «видел два основных полюса — систему более или менее замкнутых и разрозненных сельских общин и централизованную государ ственную администрацию, «восточную деспотию», стоящую над этими общинами, управляющую ими и взимающую с них доход (дань, ренту налог)». В результате ему удалось понять главное в азиатской структуре общества, «ее суть: слабость индивида перед лицом всесилия власти государства и венчающего его деспота; ограни ченность роли частного сектора и товарноденежных отношений в силу зависимости того и другого от централизованного контроля.

Отсюда — совершенно иная по сравнению с европейской социальная структура, иные политические и прочие институты» [105, 21].

Вместе с тем Л. С. Васильев рассматривает оба пути социально экономического и культурноисторического развития докапиталисти ческих обществ в качестве двух основных вариантов цивилизационно го процесса. Опираясь при этом на результаты современных конкретноисторических исследований «востоковедов» (в том числе — собственного изучения древнекитайской цивилизации), а также на важнейшие достижения теоретической мысли XX в. (концепция генезиса «единой мировой цивилизации», теория «локальных» культурцивилизаций, концепция уникальности античноевропей ской культурноисторической традиции), Васильев вносит суще ственную корректировку в +Марксовы представления об истории. Во первых, Восток выступает у него не просто как альтернатива Западу, но как исторически исходный пункт генезиса мировой цивилизации и как наиболее естественная (нормальная) форма развертывания цивилизационного развития. Вовторых, Восток мыслится расчле нение — и по исходу (как колыбель древнейших очагов мировой цивилизации), и по основным результатам развития (автономия трех основных «великих цивилизаций Востока»—арабоисламской, индо буддийской и китайскоконфуцианской). Наконец, сама европейская традицияцивилизация, прошедшая (в отличие от Востока) ряд самостоятельных исторических периодов, мыслится как своеобразное 2' отклонение от общего цивилизационного процесса развития в силу уникальности античнокапиталистической ориентации «на господство частнособственнических отношений с характерными для этого пути политическими, правовыми, социальными нормами» [106, 403].

Линия Энгельса в использовании понятия «цивилизация» для периодизации исторического процесса получила двоякое продолжение в современных теоретических обобщениях в советской литературе.

В. Н. Никифоров, полагавший, что Маркс и Энгельс отказались в 70—80х гг. от концепции особого, «азиатского способа производства», пришел к восстановлению пятичленной формационной схемы, в рам ках которой «цивилизация» Энгельса должна была обозначать три последовательных этапа в развитии классовоантагонистических обществ (рабовладельческий, феодальный и буржуазный способы производства), одинаково характерных как для стран Востока, так и для народов Европы [181, 134—154]. В противоположность этому М. А. Виткин (как и ряд других исследователей) доказывал сохранение у Маркса и Энгельса и на последнем этапе их творчества концепции азиатского способа производства, с той поправкой, что азиатское общество стало теперь рассматриваться в качестве послед него этапа первичной или архаичной формации. Этой исторической эпохе господства личностных отношений (с преобладанием родовых связей на первом этапе — в первобытном обществе и территориаль ных связей — на втором этапе, в азиатских обществах) противопо ставлялась в качестве «вторичной формации» или «цивилизации» эпоха утверждения и господства вещных отношений, включающая античное, феодальное и буржуазное общества, т. е. «2,5 тысячи лет европейской истории» [109, 182].

Мысль о принципиальном различии путей исторического разви тия обществ Востока и Запада в эпоху «цивилизации», постепенно набиравшая силу в дискуссиях об общественноэкономических формациях и по вопросу об азиатском способе производства,получила дополнительное подкрепление благодаря серии культурологических исследований (их результаты не сразу и далеко еще не полностью вошли в научный оборот), свидетельствовавших, вопервых, об уникальности и своеобразии европейской социокультурной традиции, ее способа мышления, ее психологических и мировоззренческих установок, а вовторых, о несводимости культурноцивилизационного процесса к экономическому развитию. Греческая античность (С. С. Аверинцев, А. Ф. Лосев, М. К. Петров), римское общество и культура (С. Л. Утченко, Е. М. Штаерман), западноевропейское средневековье (А. Я. Гуревич), итальянское возрождение (Л. М. Бат кин) и смеховая народная культура ренессансной эпохи (М. М. Бах тин), философия и наука нового времени (В. С. Библер, М. К. Ма мардашвили, М. К. Петров) были поняты; в этих исследованиях в качестве таких достижений в духовной культуре европейского общества, которые не имеют соответствующих «повторов» в других цивилизациях и вместе с тем образуют определенное единство, свидетельствующее о существовании особого, европейского куль турного типа как развивающейся целостности.

Здесь наметился такой подход в культурологическом осмыслении всемирноисторического процесса, который означал в тенденции переход от теории «локальных» цивилизацийкультур О. Шпенглера и А. Тойнби к теории «осевых» культур и «техногенной цивилизации» Западной Европы К. Ясперса, от простого (в романтических или сциентистских тонах) сравнительноисторического изучения мировых цивилизаций к выделению европейской специфики в качестве какого то отклонения от нормальных (естественных) способов культурно исторического существования. Наиболее полно, как нам представля ется, данная тенденция выразилась в трудах М. К. Петрова [188].

Итогом многолетних усилий в теоретической и методологической разработке «формационной» и культурологической проблематики «стало признание права на существование такого особого самостоя тельного научного направления, как исследование цивилизаций» [218, 34—35]. Но и в этой новой ситуации остается ряд серьезных вопросов, связанных с выяснением соотношения традиционного (формационно го) и нового (цивилизационного) подходов в объяснении исторического развития: «Как соотносятся между собой формации и цивилизации? Что дают эти понятия — каждое в отдельности и вместе взятые — для понимания исторического процесса? Можно ли говорить о формирова нии новой научной парадигмы, органически соединяющей в себе оба эти подхода?» [218, 35].

Представляется, что уже сегодня можно считать установленным следующее: 1) «анализ истории и предыстории техногенной цивилиза ции был основным материалом, на котором К. Маркс разрабатывал концепцию общественноэкономических формаций», а «его обращение к исследованию традиционных обществ привело к идее азиатского способа производства»; 2) «цивилизационный и формационный подходы выступают как дополнительные способы описания историче ского процесса» [206, 4].

В чем значение всех рассмотренных результатов для понимания специфики русской традиции и новых тенденций социальноэкономи ческого, политического и культурного развития страны после 1861 г.? Прежде всего в том, что оно ставит нас перед проблемой «Восток — Запад — Россия», которая должна быть осмыслена в рамках пара дигмы, предполагающей единство цивилизационного и формационного подходов при ее рассмотрении. Вместе с тем возникает возможность учесть и даже опереться при таком рассмотрении на важнейшие результаты отечественной философской и исторической классики XIX—середины XX вв.

Дело в том, что основы цивилизационного подхода вообще и в постановке данной проблемы в частности были заложены в самой русской философскоисторической мысли XIX столетия. Тема Рос сии — основная, базисная проблематика русской философии XIX— XX вв. Стержнем ее, начиная с «Философических писем» Чаадаева, оставался (и остается — вплоть до наших дней) вопрос об отношении России, ее истории и культуры к Западу и Востоку. Идея русской специфики и даже самобытности, намеченная у Чаадаева, проходит сквозь спор А. С. Хомякова и И. В. Киреевского, К. Д. Кавелина и Ю. Ф. Самарина, обнаруживает себя в гениальных прозрени ях Ф. М. Достоевского и в философскоисторических исканиях Вл. Соловьева, в культурноисторических построениях Н. Я. Данилев ского и К. Н. Леонтьева, в русском социализме М. А. Бакунина, А. И. Герцена и народников, в «Вехах», в вершинных достижениях русского философствования (у Н. А. Бердяева, П. А. Флоренского, С. Л. Франка, Л. П. Карсавина и И. А. Ильина). На этой идее базируется представление о принципиальной самобытности самой русской мысли, получившее наиболее яркое выражение у А. Ф. Лосе ва, М. М. Бахтина и В. В. Зеньковского. Возьмем для примера две работы — «Русская идея» Н. А. Бердяева и «Россия и свобода» Г. П. Федотова.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 24 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.