WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 24 |

С точки зрения используемой в обоих случаях формационной методологической схемы эти подходы существенно уязвимы в теоре тическом отношении. В рамках первого отсутствует осмысление и соответствующее обоснование тезиса о «перевороте» 60х гг. XIX в.

как о буржуазной социальной революции. С другой стороны, представители «нового» направления странным образом соглаша ются — в противоречие с основным характером воззрения на поре форменную экономику— с признанием 1861 г. в качестве «межформа ционного рубежа». Однако данное противоречие устранено в концеп ции И. К. Пантина, Е. Г. Плимака и В. Г. Хороса признанием незавершенности «формационной перестройки России» вплоть до революции 1917 г. [187, 35]. Это позволяет уже без всяких оговорок (например, в духе диалектических аргументов М. Я. Гефтера) зафиксировать переходный характер всей пореформенной предрево люционной эпохи российской истории. Вместе с тем значительный конкретноисторический материал, представленный в систематиче ской форме в концепции названных авторов, апеллирующих не только к идее о принадлежности России ко второму «эшелону» мирового капиталистического развития, но и к четко выраженному (в обобщаю щей характеристике предреформенной эпохи) тезису о принципиаль ном «своеобразии» российского феодализма, допускает и иное концептуальное объяснение, не ограниченное рамками общепринятой формационной методологической схемы.

Такое объяснение содержалось уже в работах Маркса и Энгельса, посвященных российской проблематике и вопросу об азиатском способе производства. Характеристика исторического развития России после 1861 г. по капиталистическому пути соединяется в этих работах с уяснением связи данного процесса с более широким направлением исторической эволюции российского общества — с процессом «европе изации» страны, в социальноэкономической структуре которой (в системе базисных отношений) существенная роль принадлежала отношениям, связанным с существованием в общенациональном масштабе локальных земледельческих общин (с индивидуальным характером труда, но без частной собственности крестьян на землю) и азиатского способа производства (в рамках социального целого, предполагающего зависимость крестьянских общин от государства), что придавало политической надстройке общества характер «восточ ной деспотии».

Процесс утверждения капитализма в обществах Западной Европы (классический пример, исследованный в «Капитале», представляет Англия) и на Востоке (в том числе — в России) имеет, согласно Марксу и Энгельсу, существенные различия. Эпоха первоначального накопле ния в первом случае представляет собой переход от феодализма к капитализму и одновременно — разрушение способа производства мелких производителей — частных собственников (составляющего общую основу западных обществ «вторичной формации»— рабовладе ния и крепостничества) и утверждение на этой основе крупной капиталистической частной собственности. Осуществление подобного процесса на Востоке и в России могло иметь место лишь после экономической революции, разрушающей общинные структуры и по зволяющей утвердиться типичному для западного исторического пути способу производства мелких производителейсобственников. Ста новление капитализма представляло бы при этом уже вторую экономическую революцию, в ходе которой должны были осуще ствиться массовая экспроприация частной крестьянской собственности и отказ от системы внеэкономического принуждения, сменившей азиатский способ производства в процессе первой экономической революции.

Этот первичный глубинный процесс социальноэкономического развития (процесс «европеизации»), отчасти усиливающий, а отчасти тормозящий движение страны по пути капитализма, и являлся, согласно Марксу и Энгельсу, основной тенденцией после 1861 г., хотя и не исключал также капиталистически ориентированного развития (капитализм насаждался «сверху» и проникал «извне»). Представля ется, что этот процесс может быть обозначен как процесс цивилизаци онной перестройки российского общества — его переориентации (прежде всего, в экономике) на новые, западные цивилизационные основы вместо прежних, характерных для экономического строя с земледельческой общиной и азиатским способом производства.

В этом свете представляется теоретически неоправданным не только утверждение В. И. Бовыкина о капиталистической сущности пореформенной экономики, но и представление о ней как о «много укладном капитализме» в концепции Ю. Н. Нетесина. С другой стороны, концепция «формационной перестройки» может быть дополнена понятием «цивилизационной перестройки».

Полученный результат ставит нас перед вопросом о цивилизаци онных возможностях формационной теории в общетеоретическом плане. Отвечая на него, следует отметить, прежде всего, что уже в «Немецкой идеологии» присутствует представление об исторической грани, связанной с «переходом от варварства к цивилизации» [175, 44].

Имеется в виду переход от племенного строя к государству, осуще ствлявшийся разными путями, что предопределило различие истори ческих судеб античной городской и средневековой деревенской цивилизаций [175, 10—11, 72].

В исторической теории Маркса, выработанной в «Экономических рукописях 1857—1859 годов», решающая роль принадлежит уже формационной методологической схеме. Азиатский, античный, фео дальный и буржуазный способы производства рассматриваются здесь «как прогрессивные эпохи экономической общественной формации» [173, 7]. Три первых при этом характеризуются как «ряд экономиче ских систем», занимающих «промежуточное положение» между «такими общественными формациями, основу которых составляет общинная собственность», и капитализмом, «где меновая стоимость господствует над производством во всю ширь и глубь» [172, 394].

Община и общинная собственность, определенные как «исходный пункт у всех культурных народов», представлены в новой схеме в трех основных формах—восточной, античной и германской [172, 394; 171, 462—472].

Несомненно, что данная модель исторического процесса суще ственно отличается от той «пятичленной формулы», которая обычно используется в качестве формационной методологической схемы в исторических объяснениях. Существенно и то, что в схеме 50х гг.— наряду с доминирующей идеей последовательности («прогрессивно сти») общественных форм—присутствует, как и в «Немецкой идеологии», мысль об их параллелизме. Наиболее резко оно выступает в противопоставлении Востока и Запада — обществ, базирующихся на системе общин без частной собственности на землю, с «поголовным рабством» и «деспотическим» государством, как бы застывших в историческом существовании, и обществ, проходящих, на базе частнособственнической экономики, ряд ступеней исторического развития (античное рабство, средневековый феодализм, капитализм нового времени). Наиболее резко противопоставление «варварских» народов Востока («от Индии до России») и европейских народов было выражено в «АнтиДюринге» Энгельса [229, 185—186].

После ознакомления Маркса и Энгельса с «Древним обществом» Л. Г. Моргана и его периодизацией истории («дикость — варварство — цивилизация») возникла двоякая возможность совмещения ее с их собственными историческими схемами 40х и 50х гг.:

1) использование понятия «цивилизация» для обозначения 2, тысячелетней европейской истории (античность — средние века — новое время); но в этом случае из общей исторической схемы — из числа «культурных», цивилизованных народов — выпадал бы Восток с его азиатским способом производства — важное открытие формаци онной теоретической схемы 50х гг.;

2) использование понятия «цивилизация» для обозначения как восточной, так и западной форм (линий) культурноисторического и социальноэкономического развития в послепервобытную эпоху (начиная с образования государств); но это требовало признания принципиальной равноправности (в теоретическом отношении) обоих альтернативных вариантов цивилизациоиного процесса.

По первому пути пошел Энгельс. В «Происхождении семьи, частной собственности и государства» (периодизационная схема Моргана образует основной костяк этой работы), как пока зал М. А. Виткин, «проблема Востока... не затронута даже в той мере, в какой это диктовалось задачами изучения родового строя» [109, 79].

И все же это не означало его отказа от прежних представлений о принципиальной специфике социальноэкономического строя «вос точных деспотий», как представляет дело В. Н. Никифоров [181, 150—153]. Даже допуская возможность двоякого истолкования мыс лей Энгельса по этому вопросу в его переписке с К. Каутским, в тексте «Происхождения» и в жесткой формулировке 1887 г. в работе «Рабочее движение в Америке», мы все же имеем достаточно убедительный аргумент в пользу высказанного утверждения. А имен но: через два десятилетия после выхода работы «О социальном вопросе в России», в 1894 г., Энгельс пишет послесловие к ней, предполагая внести необходимые коррективы и «сделать некоторые выводы, вытекающие из историкосравнительного исследования нынешнего экономического положения России» [150, 111]. Что же обнаруживается в этой связи? Сделано важное уточнение в осмыслении результатов капитали стического развития страны к концу XIX в.: «Молодая русская буржуазия держит государство полностью в своих руках» [150, 124].

Внесена поправка в оценку взглядов Ткачева. Высказаны серьезные сомнения в возможности для России некапиталистического развития на базе крестьянской общины. Но осталась без изменений и поправок его характеристика социальноэкономического и политического строя России на «докапиталистической ступени развития» [150, 118]. Более того. В послесловии опять говорится об «изолированности» русских крестьянских деревень, «образующих их мир, их вселенную» [150, 124] (ср.: [150, 68]), о том, что «после поражений в Крымской войне...

старый царский деспотизм продолжал существовать в неизменном виде» [150, 121] (ср.: [150, 69]).

С другой стороны, Энгельс констатирует, что «разложение русской общины» (после 1861 г.) происходит «в результате того же процесса проникновения денежного хозяйства, который в Афинах незадолго до Солона (поразительное сопоставление! — А. Е.). привел к разложению афинского рода» ([150, 119]— с указанием на «Про исхождение семьи» в примечании). Отметив, что «аграрный комму низм, сохранившийся от родового строя» и выражающийся в русской общине (где хозяйство ведется «отдельными семьями») в общинной собственности, проявляющейся только «в повторяющихся переделах земли», Энгельс утверждает: «Стоит этим переделам прекратиться самим по себе или в результате особого постановления,— и перед нами деревня парцелльных крестьян» [150, 116]. Иными словами: форма общества, вышедшего за рамки «периода дикости или варварства» первобытной эпохи, представляющая собою исходную ступень и пер воначальную форму общества периода «цивилизации»—с частной собственностью на землю, с развитым товарным производством и частным обменом.

Таким образом, 1861 г. оценивается Энгельсом (в свете цивилиза ционной схемы) как переломный в двояком отношении: 1) как начало капиталистического развития России, ведущее к утверждению «циви лизации» в ее высшей (после рабовладения и крепостничества) форме; 2) как начало процесса разложения общины, ведущего к утверждению «цивилизации» в ее первоначальной, исходной форме (общество развитой частнособственнической экономики). Но тогда возникает вопрос: следует ли из сказанного (по логике новой исторической схемы), что Россия с ее тысячелетней государственной исторической традицией находилась до 1861 г. за порогом «цивилиза ции»? Прямого ответа на этот вопрос у Энгельса нет. Как нет и ответа на более общий вопрос о месте в новой исторической схеме специфиче ских обществ Востока, базирующихся на азиатском способе производ ства. Мысль Энгельса остановилась перед теоретической проблемой, которая не получил|1 у него разрешения.

2. Зак. № 140 Маркс пошел по второму пути и избежал этого теоретического тупика, но — за счет отказа от использования термина «цивилизация» для обозначения и характеристики обществ, вышедших за рамки «первичной» (общиннородовой) формации. Как и в 50е гг. он различает три основные ступени исторического развития, связывая их специфику с определяющей ролью в жизни общества на этих ступенях (в качестве его интеграторов в целостность): 1) общины; 2) государства (а шире — всей системы внеэкономического принуждения); 3) рынка.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 24 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.