WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 35 |

Иную трактовку социальнофилософским воззрениям «Московского направления» давал Н.А. Бердяев в книге «Алексей Степанович Хомяков», вышедшей в 1912 году. Он характеризовал славянофильство как антигосударственническое учение, своеобразным анархизмом. По мнению Бердяева, славянофилы считали русский народ безгосударственным, не желающим «царств мира сего», погруженным в высшие, духовные интересы. Власть, воспринимавшаяся народом, как тягота, перекладывалась им на царя. В результате самодержавная монархия выступала как «Государственность безгосударственного народа».

Социальная идеология «Московского направления» по мнению Н.А. Бердяева не являлась аристократической. Идеал славянофилов состоял в патриархальном общественном устройстве. «В сущности, — отмечал Бердяев, — Хомяков хотел бы, чтобы Россия удержалась в стадии догосударственного, патриархального быта».65 Главное положительное значение социальной доктрины Хомякова он видел в создании религиозного учения об обществе, учения о соборности, как «духовном коллективизме».

Приверженность славянофилов крестьянской общине Бердяев считал слабой стороной их учения и всячески критиковал. Хомяков, по его мнению, идею христианской соборности «...слишком приковал к временным и изменчивым формам социального быта». Итоговый вывод Бердяева: «Социальная идеология Хомякова — смесь консерватизма с либерализмом и демократизмом...Его идеал, — это идеал мужицкого христианского царства прошедший через душу просвещенного барина».67 Учение Хомякова, это «...народничество на религиозной основе». Нетрудно заметить, что Бердяев в оценках славянофильского учения исходил из собственных философских посылок, что зачастую вело к непониманию и искажению их взглядов. «Если освободить, писал он, славянофильское учение Хомякова от элементов народничества и от якобы научноисторического обоснования национального развития, то получится учение о нации, как организме мистическом». И далее добавлял: «Нация — рационально неопределима».69 Именно мистические стороны славянофильского учения превозносил Бердяев, и именно через призму собственного мистицизма смотрел на него. Отсюда непонимание многих аспектов доктрины «Московского направления».

Незадолго до книги Бердяева о Хомякове, вышли в свет «Исторические записки» — сборник эссе, принадлежащий перу М.О. Гершензона. Особого внимания заслуживает в нем, на наш взгляд, работа об И.В. Киреевском. Хотя Гершензон не касался социальноутопических взглядов славянофилов, учет его точки зрения важен в силу значительного влияния, оказавшего на позднейшую историографическую традицию.

В отличие от большинства исследователей «Московского направления», автор «Исторических записок» отстаивал тезис о теоретическом приоритете И.В. Киреевского в создании славянофильства. «Вся метафизика и историческая философия славянофильства, утверждал Гершензон, — представляют собой лишь дальнейшее развитие идей, формулированных Киреевским».70 Главным в теории «Московского направления» автор «Исторических записок» считал учение о «Целостном сознании личности», основы которого выработал Иван Васильевич. Безусловной заслугой Гершензона являлась постановка вопроса о различии взглядов Киреевского и других членов славянофильского кружка. К сожалению, далее постановки вопроса дело не пошло.

В 1915 году вышла книга об И.В. Киреевском, написанная А.Ю. Кинги. Автор считал Киреевского родоначальником славянофильства, но отказывался видеть в нем славянофила, так сказать, в чистом виде. Он считал, что Киреевский был далек от «крайностей» как славянофильства, так и западничества и стоял между ними. Кинги утверждал, что мыслителя не поняли его друзья по «московскому кружку», где Киреевский был одинок. Его первоначальное учение, характеризующееся им как националлиберализм,71 было искажено не в меру рьяными приверженцами самобытничества.

Монография Кинги носила явный отпечаток влияния работ Гершензона. Она отражала укрепляющуюся в историографии тенденцию анализировать мировоззрение представителей «Московского направления» в сопоставлении друг с другом. Следующим логическим шагом на данном пути должно было стать исследование славянофильства как «множества в единстве», но оно так и не было осуществлено.

Летом 1916 года в «Богословском вестнике» вышла статья П.А. Флоренского «Около Хомякова», в которой автор подверг жесткой критике с православноохранительных позиций мировоззрение славянофильского идеолога. П.А. Флоренский видел в Хомякове «родоначальника утонченного русского социализма». В его богословской концепции Флоренский видел преобладание рационализма, «гегельства»; в его политических взглядах «отзвуки теории всечеловеческого суверенитета».

В работе Флоренского Хомяков представал не охранителем, а творцом «...наиболее народной, и потому наиболее опасной формы эгалитарности».72 Точка зрения автора «Богословского вестника» весьма отличалась от «канонического» образа Хомякова, который успел сложиться в русской историографии.

Дать ответ на критику знаменитого славянофила его поклонникам помешала, начавшаяся вскоре революция. Это было сделано впоследствии только в эмигрантской литературе. Для нас представляется принципиально важным, что Флоренский первым из исследователей славянофильства указал на наличие в нем социалистических элементов.

И.В. Киреевскому была посвящена и книга А.Г. Лушникова, вышедшая в 1918 году в Казани. Хотя в ней содержится богатый фактический материал, нового в исследование славянофильства она практически ничего не вносила, сводя славянофильство к «раскрытию идеалов Православия».73 Книга Лушникова оказалась последним произведением о славянофилах, которое можно отнести к дореволюционной отечественной историографии. Дальнейшее развитие этой историографической традиции происходило за рубежом, в кругах русской эмиграции.

Обзор исследований славянофильской проблематики русской исторической наукой будет неполным без упоминания вопроса о соотношении славянофильства и народничества. Как отмечалось выше, данная проблема поставлена многими авторами еще в 70е — 90е годы ХIХ столетия. В начале ХХ века в работах, затрагивающих славянофильство, тезис об определенной близости его учения с идеологией народничества становится практически общим местом. Об этом писали П.Б.Струве,74 Г. фон ШульцеГеверниц,75 М. Бородкин,76 Н.Л. Бродский 77 и др.

В числе сторонников данной точки зрения находился и Г.В. Плеханов, писавший о «близком родстве» учений народников и славянофилов. Правда он отмечал, что «...родство со славянофильством было не сильной, а слабой стороной нашего утопического социализма: оно вносило в него реакционный элемент.»78 Подобная оценка Плеханова диктовалась в значительной степени соображениями идейной борьбы с народничеством, которую он вел в это время.

Характеризуя славянофильство как консервативное течение и «привязывая» к нему народничество, Г.В. Плеханов главный удар наносил именно по первому. Там, где замешаны интересы политической борьбы, как известно, не приходится говорить об объективности. Столь банальная истина делает понятными жесткость оценок «первого русского марксиста». К сожалению, этого не учитывала советская историческая наука, во многом ориентировавшаяся на них в исследованиях «Московского направления».

Iiaaiay eoiae ?anniio?aie? oa?aeoa?enoee, aaaaaiuo neaayiioeeunoao ai?aaie?oeiiiie ioa?anoaaiiie enoi?eia?aoeae, ioiaoei neaao?uaa:

1. O?aiua nioeenu ai iiaiee, ?oi oai?aoe?aneay aieo?eia «Iineianeiai iai?aaeaiey» yaeyaony ooiie?aneie eiioaioeae, e?aeia nei?ii ?aaeecoaiie ia i?aeoeea.

2. Aieuoeinoai ai?aaie?oeiiiuo enneaaiaaoaeae n?eoaei neaayiioeeunoai i?ia?anneaiui oa?aieai, oioy auneacuaaeenu e eiua iiaiey.

3. A ioaiea nouiinoe nioeaeuiiai o?aiey neaayiioeeunoaa oa?ee iieiaeoee ?aciiaie io «iaoeiiaeeiina?aaoecia» (Ee?aaa) ai «nioeaeecia» (Oei?aineee), io yoeeinioeaeuiie ooiiee (Aeaaeie?ia) ai «neioaca eiina?aaoecia, eeaa?aeecia e aaiie?aoecia» (Aa?ayaa). Aieuoeinoai enneaaiaaoaeae ia ioaaeyei nioeaeuiiooiie?aneo? aieo?eio neaayiioeeunoaa io aai iieeoe?aneeo eicoiaia, iaia?aaaynu aaou aaeio? ioaieo anaio o?aie?, ?oi n iaecaa?iinou? aaei e aioo?aiiae i?ioeai?a?eainoe eo oa?aeoa?enoee.

N aieuoie noaiaiu? ainoiaa?iinoe auei onoaiiaeaii aeeyiea ia neaayiioeeunoai caiaaiiaa?iiaeneiai ?iiaioecia e iaiaoeie eeanne?aneie oeeinioee. Ii i?iaie?ae aucuaaou ?aciiaeaney aii?in i aeeyiee eaae «Iineianeiai iai?aaeaiey» ia ?onneo? iauanoaaiio? iuneu. Iaeioi?ua enneaaiaaoaee naee?aee eaae neaayiioeeia n «e?anouyineei nioeaeeciii» Aa?oaia. A nai? i?a?aau, ?ya i?aanoaaeoaeae iaoeiiaeuiieiina?aaoeaiie iunee no?aieeny iiiiiieece?iaaou eo eaaeiia ianeaaea.

A oaeii ai?aaie?oeiiiay ?inneeneay enoi?eia?aoey, ouaoaeuii i?iaiaeece?iaaa iiiaea aniaeou neaayiioeeuneie i?iaeaiaoeee, inoaaeea iinea naay cia?eoaeuiia ?enei ia?aoaiiuo aii?inia.

НОВЕЙШАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ О СОЦИАЛЬНОФИЛОСОФСКИХ ВЗГЛЯДАХ РАННИХ СЛАВЯНОФИЛОВ.

Iinea ?aaie?oee 1917 aiaa a enneaaiaaiee neaayiioeeunoaa ioa?anoaaiiie enoi?e?aneie iaoeie ianooieea i?iaie?eoaeuiay iaoca. Oieuei a eiioa 20o aiaia iiyaeeenu ia?aua ?aaiou ii aaiiie oaiaoeea. Oaio?aeuiuie i?iaeaiaie, ?ac?aaaouaaaiuie iiaaeoae ioa?anoaaiiie enoi?eia?aoeae neaayiioeeunoaa, yaeyeenu: i?iaeaia nioeaeuiieeanniaie nouiinoe neaayiioeeuneiai o?aiey e aai ianoa a iauanoaaiiiiieeoe?aneie ?ecie ?innee 30o — 50o aiaia OIO aaea.

?aaioay iaa oeacaiiuie i?iaeaiaie, o?aiua aiaeece?iaaee aeaaiui ia?acii iauanoaaiiiiieeoe?aneea acaeyau i?aanoaaeoaeae «Iineianeiai iai?aaeaiey». Iaiiiaea ec iineaaieo iuoaeenu auyaeou nouiinou nioeaeuiie oeeinioee neaayiioeeunoaa. Nioeaeuiiiieeoe?aneay i?iaeaiaoeea o?aiey aiaeece?iaaeanu i?aeoe?anee aac o?aoa aa oeeinioneiai iainiiaaiey.

Подход новейшей отечественной историографии к исследованию славянофильства имел сильные и слабые стороны. К первым, безусловно, относится более детальная проработка опубликованных источников, активное вовлечение в исследовательский процесс архивных фондов, изучение аспектов проблем, ранее мало изученных исторической наукой, в частности, хозяйственная деятельность славянофилов. Ко вторым относится стремление ограничиться в исследовании «Московского направления» его политической программой, комплексом идей, лежащих на поверхности учения, что вело к чрезмерному упрощению его понимания.

Iiaiaiiio iiaoiao niinianoaiaaea iaoiaieiae?aneay eiiu?ieoo?a iiaaeoae ioa?anoaaiiie enoi?eia?aoee, i?eaiaeaoay e oceiio ?anniio?aie? i?iaeaiu. ?aeay iouneaou «nioeaeuiieeanniao? nouiinou» neaayiioeeunoaa, iiiaea o?aiua ia oaaeyee aie?iiai aieiaiey aiaeeco oai?aoe?aneeo iniia o?aiey «Iineianeiai iai?aaeaiey».

Ia niinianoaiaaea ananoi?iiiaio e iauaeoeaiiio enneaaiaaie? neaayiioeeunoaa i?iaie?a?uay nio?aiyouny iieeoe?aneay aeooaeuiinou aaiiie oaiu. «Nioeaeuiue caeac» aieiou ai 80o aiaia ieacuaae cia?eoaeuiia aaaeaiea ia o?aiuo, caieiaaoeony enneaaiaaieai «Iineianeiai iai?aaeaiey». Oai ia iaiaa, ianiio?y ia nei?iinoe e iaainoaoee iaoiaieiae?aneiai e eaaieiae?aneiai oa?aeoa?a, iiaaeoay ioa?anoaaiiay enoi?eia?aoey iaicia?eea oaeue ?ya iiauo iiaoiaia a enneaaiaaiee eae neaayiioeeunoaa a oaeii, oae e aai nioeaeuiiooiie?aneie aieo?eiu a ?anoiinoe.

Первой значительной работой по интересующей нас проблематике, вышедшей в СССР, явилась статья Н.Л. Рубинштейна «Историческая теория славянофильства и ее классовые корни».79 Автор статьи находился под сильным влиянием «школы Покровского», и его работа в полной мере отразила присущие данной школе недостатки. Н.Л. Рубинштейн прямо обуславливал особенности славянофильского учения классовыми интересами его авторов, а их, в свою очередь, экономическими процессами, происходившими в 30е — 40е годы Х1Х века в России. Социальная философия «Московского направления» как отдельный объект исследования в работе не рассматривалась.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 35 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.