WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 |

А. И. ВВЕДЕНСКИЙ

ОБ АТЕИЗМЕ В ФИЛОСОФИИ СПИНОЗЫ

В большинстве случаев не соглашаются признавать уче­ние Спинозы, как оно окончательно изложено в его «Этике», атеистическим; напротив, так как он там беспрестанно говорит о боге, думают, что это одно из тех учений, который вполне чужды атеизма. Даже всеми принято называть его Философию пантеизмом, учением об имманентно­сти Бога миру. А пантеизм, разумеется, не то же самое, что атеизм. Вместе с тем вполне последовательно не хотят часто видеть атеизма и в некоторых других учениях, которые, подобно спинозовскому, уничтожив понятие Бога, сохраняют его название, как термин. Конечно, не все так поступают. Например, Ибервег, говоря о Спинозе, вы­ражается следующим образом: «ни в коем случае нель­зя перетолковывать слов Бог, и тем менее в нечто столь совершенно инородное, как субстанция... Если есть лич­ное существо, как творец мира, с безусловным могуществом, мудростью и благостью, то оправдан теизм. Если такого существа нет, то долг чести — или исповедовать атеизм, допускать представление Бога, как выдум­ку, и заменять его научно, например, понятием вечного мирового порядка, или входить в богословские вопросы не иначе, как исторически». (История Новой Философии, русский перевод, стр. 88).

Но в этой статье я имею в виду главным образом взгляды, распространенные в нашем обществе, и постараюсь показать, что учение Спинозы во имя требований ло­гики должно быть признано атеистическим (хотя это не означает, будто бы сам Спиноза был атеистом), и об­ъяснить, почему оно приняло такой характер и почему Спиноза не мог заметить свой собственный атеизм. По поводу же рассуждений о Спинозе сами собой выяснятся и те условия, при которых любое Философское учение должно быть признано атеистическим; а мимоходом будет исправлена ошибка Ибервега, заключающаяся в толь­ко что приведенной цитате.

I.

Вспомним, как характеризует Спиноза того Бога, един­ственно которого он допускает. Этот Бог представляет собой «существо абсолютно бесконечное, т.е. субстанцию, состоящую из бесконечно многих атрибутов, каждый из которых выражает собою вечную и бесконечную сущность». Таково устанавливаемое Спинозой понятие Бога. А к этому определенно прибавляется еще ряд других признаков, выводимых в первой части Этики. Из них остановимся только на двух следующих:

1) Спиноза отрицает у Бога деятельность по целям, 2) а в связи с этим и волю. Но если у той сущности, которую Спиноза называет Богом, нет ни воли, ни дея­тельности по целям, то что же это за Бог? Не значить ли это, что понятие Бога у него исчезло, а сохранилось только слово или название, или термин Бог, — слово, которое у него, действительно, фигурирует чуть не на каждой строке? Но вот этото обстоятельство и сбивает многих с толку; и против обвинения Спинозы в атеизме возражают, будто бы из того, что Спиноза постоянно говорит о Боге, ясно, что в его учении нет атеизма, но что он только понимает Бога иначе, чем другие, иначе, чем господствующая религия. Нельзя же требовать, прибавляют к этому, чтобы всё понимали Бога одинаково с господствующей религией: ведь при таких условиях при­дется называть атеистами и последователей всех других религий; а это — явная нелепость. Словом, защитники Спи­нозы, охраняя его против обвинения в атеизм, ссылаются на то, что всякий вправе мыслить или понимать Бога по своему.

Но они при этом не доглядывают одного обстоятель­ства: несомненно, что всякий вправе понимать Бога по своему, но только не иначе, как до известного предела, именно до тех пор, пока мы не противоречим тем признакам, которые оказываются присущими Богу вообще, т.е. всякому Богу. Ведь понимание Бога должно быть подчинено тем же требованиям логики, как и понимание любой вещи: о всякой вещи мы вправе мыслить только то, что не противоречит содержанию её понятия. И что право мыслить Бога по своему тоже ограничено подобным пределом, видно из того, что в противном случае ничто не ме­шало бы нам условиться понимать под словом «Бог» любую вещь, например, материю, и отрицать существование всякого другого Бога, и при отсутствии всякого ограничения в праве мыслить Бога по своему нас все таки нельзя было бы обвинять в атеизме. Но ведь это явная нелепость.

Итак, очевидно, что в праве мыслить или понимать Бога по своему действительно существует указанный предел. Поэтому для решения вопроса об атеизме Спи­нозы, необходимо убедиться, перешел ли он за этот предел или нет. А для этой цели надо выяснить признаки, присущие Богу вообще, т.е. всякому Богу, несмотря на различие религий; ибо отступать от этих признаков, го­воря о Боге (вообще), будет значить — играть словами. Рассмотрим же признаки, которые были бы общими и для Зевса, и для Перуна, и для Бога магометанского, и для Бога христианского, и для Бога Фетишистов и т. д. Они то и будут признаками, образующими понятие Бога вообще, т.е. такими признаками, которым, не вдаваясь в логически не­позволительную игру слов, уже никто не вправе противо­речить, как бы ни понимал он Бога в остальных отношениях.

И первым общим признаком любого Бога служит то, что он всегда в большей или меньшей степени превос­ходит человека. Христианский Бог бесконечно превос­ходить человека; Зевс превосходит лишь значитель­но, а не бесконечно; боги же Фетишистов еще менее превосходят его, чем даже Зевс, — но всякий бог мыслится, как более или менее превосходящий человека. К этому превосходству мы можем отнести и приписываемое богам бессмертие. Вторым же признаком Бога вообще служить то, что Бог всегда мыслится как личность (имеющая или одно лицо, как это бывает в большинства случаев, или же три лица, как Бог христианский), действующая по целям, а следовательно и имеющая волю. Одни боги действуют по целям нравственного закона, каков, например, Бог христианский; другие же, как Зевс, — более или менее по целям, возбуждаемым их капризами; но всякий бог непременно мыслится в любой религии, как действующий по целям. Даже Фетишисты приписывают своим Фетишам деятельность по целям. Таковы два при­знака, которые мыслятся в понятии любого Бога, незави­симо от всех религиозных различий. Отбросить один из этих признаков — значить уничтожить понятие Бога вообще. В самом деле, если отбросить признак превос­ходства, то понятие Бога не будет отличаться от понятия выдающегося человека или даже любого животного, если допустить у последнего личность, действующую по целям. Отбросив же личность, действующую по целям, мы увидим, что понятие Бога перестанет отличаться от понятия материи или же от понятия какойнибудь огромной, заметно превосходящей человека силы природы, например, от урагана.

Игнорировать, т.е. уничтожить эти существенные при­знаки, составляющие понятие Бога вообще, и в то же время употреблять слово «Бог» — значить играть словами; между тем Спиноза поступает именно так. В понятии Бога у него фигурирует лишь один из названных признаков, — превосходство, так как по его определению Бог есть существо абсолютно бесконечное. Но он упорно старается устранить второй признак — личность, действующую но целям, а равно и обладание волей, и тем разрушает понятие Бога, в то самое время, когда оперирует над ним. Следовательно, возражение против его обвинения в атеизм, сводящееся к тому, что он не отрицает Бога, а лишь понимает его по своему, оказывается позволительным лишь под тем условием, чтобы в правь понимать Бога по своему не было никакого предела. Но так как подобный предел существуете а Спиноза его перешел, то он и не вправе называть своего Бога Богом, не впадая в игру слов.

Но, повидимому, против этого заключения можно сделать такое возражение: под Богом — скажут нам — всегда мыслится прежде всего причина мира; а у Спинозы его Бог действительно служит причиной мира; следовательно, он вправе называть его Богом; нисколько не играя при этом словами. Но ведь Зевс не есть ни творец, ни вообще причина мира. Следовательно, быть причиной мира не входит в состав обязательных признаков Бога вообще. Это именно такой признак, относительно которого мы вправе понимать Бога по своему.[i] Спиноза же сохранил именно этот несущественный признак, а взамен того отбросил один из существенных, и таким образом от Бога сохранил одно лишь название, но не понятие.

Наконец, нам могут сделать еще последнее возраже­ние: в состав понятий Бога, — скажут нам, — действительно входят указанные признаки; но это будет только в том случав, если мы обращаем внимание на то, как предста­вляется Бог религиозному воззрение, будет ли оно христианским, еврейским или языческими — это безразлично, лишь бы оно было религиозным. Но разве Философия не вправе перестроить это понятие, т.е. исправить его определение, заменив его другим — лучшим? А понятие Бога, скажут нам, нуждается в усовершенствовании, ибо религиозное понятие Бога всегда отличается антропоморфизмом; ведь приписывать Богу волю и деятельность по целям значить мыслить Его до некоторой степени антропо­морфически. Если же Философия очистит это понятие от антропоморфизма, то, может быть, оно станет таким, что в нем уже не окажется никакого противоречия со спинозовским понятием Бога.

В сущности это возражение опять таки сводится к утверждение, что всякий имеет ничем не ограниченное пра­во понимать Бога по своему. Все различие его от того возражения, о котором мы сейчас говорили, состоит только в том, что теперь это безграничное право припи­сывается не Спинозе, не отдельным лицам, а всей Философии. Но это значить приписывать подобное право не тому или другому определенному философу, а всем Философам вообще: ведь Философия не существует же сама по себе, ПОМИМО ФИЛОСОФОВ. И ВОТ, ИМ ТО, ВЗЯТЫМ всем вместе, приписывается то право, которое отрицается у каждого из них порознь. Как будто бы то, что логически непозво­лительно или незаконно, если это делается немногими отдельными лицами, станет логически позволительным или логически законным, если это делается всеми! Нет уж, очевидно, коль скоро всякий Философ вправе понимать Бога по своему не безгранично, а не иначе, как только до известного предела, перейдя за который он для избежания логически непозволительной игры слов должен от­бросить и самое слово «Бог», заменив его какимнибудь другим, — так точно и Философия, т.е. все Философы, взятые вместе, вправь перестраивать понятие или определение Бога только до известного предела. Если же она перейдет за него и отбросит от понятия Бога такой признак, который принадлежит Богу вообще, независимо от религиозных различий, то она логически обязана понятие, которое она получит путем подобной перестройки, называть не Богом, а какимнибудь другим именем. Пусть построенное ею понятие будет неизмеримо выше, чем понятие Бога вообще, как оно мыслится в различных религиях; но для его обозначения нельзя употреблять термин «Бог», а надо называть его или Первоначалом, или Абсолютом, или Единым, или еще какнибудь иначе, только не Богом. Уклоняться же от этого правила значит играть словами: ведь слово «Бог» уже раньше всякой Философии имеет определенное установившееся значение, и Философия, если она не желает играть словами, обязана употреблять его в том же значении, в каком оно упо­требляется и до нее.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.