WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 ||

Выяснение где, когда и почему так получилось, имеет второе степенное значение. Суть в том, что человек вступил на необратимый путь борьбы с природой, очерченный идеалами гуманизма. Последние выступают в качестве ориентиров, определяют индивидуальную и общественную деятельность; они не имеют никакого биологического значения, но признаются как наивысшие критерии человечности, например чувство достоинства, право на свободу, свод прав каждого индивида независимо от его биологической или генетической конституции: на жизнь, здоровье обладание потомством и пр.

Способ осуществления этих положений изменяется по мере того, как человечество благодаря прогрессу знания и техники (не только в области биомедицины) получает все новые возмож­ности. Как уже отмечалось выше, новые возможности, которые открывают перед нами методы эмбриональной и генной инженерии, неизбежно ставят человека перед выбором. Это — выбор между «этосом облегчения» и «этосом границы». Мы при­выкли связывать понятие этоса с исключительно благородными целями, однако одно из значений этого понятия — «путеводные нормы поведения». При этом «этос облегчения» есть признание основой человеческой деятельности всего того, что облегчает жизнь. «Облегчение» становится наивысшей ценностью. Такая позиция близка к утилитаризму, но не полностью ему тождествен­на, так как речь идет не только о практической пользе. Можно даже сказать, что «этос облегчения» в определенной мере явля­ется этосом осчастливливания человека. «Этос границы» озна­чает, что в деятельности людей существуют непереходимые границы, их нельзя переступать даже тогда, когда можно комуто доставить счастье, облегчить жизнь, уменьшить чьито стра­дания, способствовать прогрессу.

Если человек в своей деятельности ориентируется на «этос облегчения», становятся допустимыми эксперименты на челове­ческих зародышах, если они способствуют общему прогрессу медицины, эвтаназия, ибо облегчает смерть, ограничения в лече­нии стариков и нетрудоспособных, так как в этом случае сохра­няются ресурсы для спасения молодых и трудоспособных и т. д. «Этос облегчения» привлекает своей рациональностью — за ним стоят расчеты экспертов и научно обоснованные мотивы, он все глубже пронизывает нашу культуру и цивилизацию. Когда же в качестве ориентира выбирается «этос границы», следует сми­риться с неизбежностью определенных запретов в каждой си­туации, независимо от характера целей.

Понятно, что мысль человека стремится найти золотую середину и в связи с этим обращается внимание на возможные компромиссы. Однако они возможны не во всех ситуациях, ибо «мир, в котором дозволено все, не является человеческим миром, хотя бы и был одним из возможных миров». В обществе конца XX в. дозволено не все, а только то, что можно рационально основать, кажется меньшим злом (поскольку зла вообще нельзя желать) или что в нашем представлении служит прогрессу науки цивилизации. Это, по существу, означает, что мы не признаем никаких границ, а если и признаем некоторые, то питаем надежду их неабсолютность, следовательно, в определенных ситуациях _ можно нарушить или обойти. В результате не исключено, что «человек разумный» просто исчезнет, как в свое время исчез неандерталец (различие только в том, что первый исчезнет в силу неугомонной деятельности, а второй погиб в силу естественных причин).

Достаточно подчеркнуть, что в Японии выдвинута программа «Сэйтай кино оё гидзюцу», которая закладывает основы биотехнологии четвертого поколения: она предусматривает исследование механизмов обработки информации мозгом и нервной системой человека, его иммунитета, движения и обмена веществ с целью использования результатов для конструирования биокомпью­теров, создания биодвигателей и пр. Осуществление этой программы потребует двадцати лет и одного триллиона иен, однако неадекватное использование генной инженерии таит в себе угрозу гибели цивилизации. Не менее опасны и открытия современной генетики, например, транспозиционный взрыв — одновременное перемещение сотен мобильных генетических эле­ментов в отдельных зародышевых клетках. Именно он приводит к появлению особей, отличающихся от родительских сразу по многим признакам. Можно использовать транспозицион­ные взрывы для получения новых организмов, в т. ч. и нового человека, отличающегося от «разумного человека» по многим параметрам.

Об этих возможностях весьма красноречиво говорит Ж. Тестар в своей книге «Прозрачная клетка», его рассуждения не так уж далеки от истины. Человеческий род, каким мы его знаем, пе­рестанет существовать, так как те, кто придут нам на смену, в культурном плане будут полностью отличны от нас. Исчезно­вение отнюдь не является неизбежным: но к нему приведет еди­нодушное мнение, что условием выживания служит движение вперед. Существеннейшей проблемой тогда станет определение понятия «конец» в рамках этических норм и ценностей, ибо этика — не жидкий крем, которым поливают торт науки. Она представляет собой особого рода пространство, в котором про­исходит гармоничное изменение человека сегодняшнего дня в человека завтрашнего дня; этика сдерживает наше фальшивое очарование тем, чем вы завтра станем. «Разве наша повесть о замечательном прошлом является только пустословием? Можем ли осуществить будущее, не отрекаясь от собственной культуры? Это истина или заблуждение? От нашего ответа зависит форма того непредставимого существа, в которое мы превратимся. Вижу как будущий «биоэкономический человек» прочитывает на экране своего компьютера завещание «человека разумного», и вижу его презрение. Но замечаю также и муки совести: вот он, наш, мутант, роняет слезы. Придет время, когда все успехи чело­вечества сохранятся в воспоминании о человеке». Таким образом, фундаментальный императив — стремление выйти за границы природы, чтобы реализовать идеалы гуманизма, остается неизменным. Должны ли мы в ходе этого процесса «опомниться», «свернуть» с пути, выбранного человеком на заре его истории, признать, что именно сейчас подошли к границам, которые нельзя пересекать? Именно гуманизм стал причиной, движущей силой преобразо­вания природного и социального мира, ему (так или иначе осознаваемому) обязаны изменением способа существования человеческого вида, так может ли он теперь запретить нам даль­нейшее вмешательство в человеческую биологическую природу? Во имя каких идеалов мы должны установить границы между тем, что делать можно, и тем, что запрещено, не может нам служить или не является гуманным? При ответе на этот вопрос должны приниматься во внима­ние становление гуманизма в истории культуры, его эволюция от классического типа к неклассическому, формирующемуся в XX в., а также существующая практика человечества. Так как Древняя Греция является колыбелью европейской цивилизации, то и начнем с классического античного гуманизма. Для древнегречес­кого мировоззрения традиционным считалась дихотомия «эллин — варвар», т. е. предполагалось неравенство природы грека и варвара, что имело определенные социальные последствия. Граж­данин греческого полиса (городагосударства) был свободным, занимался политикой, принимал участие в решении государствен­ных дел, вел философские диспуты, соревновался в спортивных играх, создавал произведения искусства, культивировал научные исследования. Однако вся эта многогранная деятельность инди­вида в обществе рабовладельческой демократии была основана на рабском труде, достаточно вспомнить, что в демократических Афинах в среднем на одного свободного гражданинаэллина приходилось двадцать рабов. Рабы и вольноотпущенники были ущемлены в элементарных человеческих и гражданских правах, мир для них представал как юдоль печали, арена борьбы за жизнь их удел — тяжкий труд и страдания. И не случайно, что именно в античной Греции впервые в истории родился космополитизм – в учении киников: знаменитый мудрец Диоген отчеканил формулу: «Я – гражданин мира». Единственным государством он считал весь мир, ибо вселенная представляет собой воплощение высшей гармонии, справедливости, разумности и порядка. Итак, космополитизм впервые в истории возник как оппозиция превосходству избранных эллинов, как оппозиция классическому, ограниченному и потому ущербному гуманизму. В Римской республике в сознании общества тоже существовало противопоставление — «человек гуманный» и «человекварвар». «Человек гуманный» — это римский гражданин, который развил и облагородил римскую доблесть, который обладает эрудицией и развитым художественным вкусом. Понятно, что римский гуманизм впитал в себя положения древнегреческого, который был возрожден в эпоху Ренессанса. Такого рода ущерб­ный гуманизм, когда человеком в полном смысле этого слова признается только представитель данного, избранного народа, все же остальные — это «недочеловеки» или «квазичеловеки», характерен для многих народов. В этом случае он принимает этни­ческую окраску, становится формой этноцентризма.

К чему ведет абсолютизация последнего, совсем недавно по­казала теория и практика нацистского рейха, идеология которого остановилась на мифе о нордической крови. Для установления мирового господства «арийской расы», «расы белокурых бестий» необходимо было истребить «низшие расы», поработить «не­полноценные народы», в результате были уничтожены миллионы людей различных национальностей — евреи, славяне и др. Ценой колоссальных разрушений, страданий и крови человечество в XX в пришло к неклассическому гуманизму, согласно которому сле­дует окончательно и полностью устранить границу между «чело­веком гуманным» и «человекомварваром». Такая тенденция гуманистического мышления способствует все более широкому распространению универсальных, общечеловеческих ценностей, без них современная цивилизация просто не выживет.

Новое измерение становящемуся неклассическому гуманизму придают возможные социокультурные последствия применения эмбриональной и генной инженерии, современной биологии вообще. Нет ничего удивительного в том, что происходит транс­формация гуманизма, что современная биология вторгается в тайны человеческой наследственности и рождения, ибо эти процессы идут давно. В истории биологии было множество табу, запрещенных проблем для исследования (понятно, что эти запреты были связаны и с вполне определенными этическими нормами и ценностями). Были времена, когда никто не мог даже и мечтать о практическом использовании их результатов. Так, в XVI В. Гарвей, который «открыл» (китайцы это сделали задолго до него) кровообращение в организме, крал трупы из лондонских прозекториев совсем не для того, чтобы совершать какието пре образования в человеческой природе. Независимо от того, на сколько (согласно современным критериям) барьеры на пути познания биологической природы человека были рациональными или иррациональными, они рано или поздно рушились. А практи­ческое применение? История человечества показывает, что результат, как правило, используется на практике. Хотя бы только один раз и только для того, чтобы убедиться, что больше его применять не следует.

Из социокультурного опыта человечества следует также, что современный человек достиг возможности приведения в дей­ствие — согласно своей воле — мощных сил, которые в зави­симости от способа использования могут принести как величай­шее благо, так и смертельную опасность. Примером такой альтернативы является энергия термоядерного синтеза: в зависимости от использования это или неисчерпаемый источник энергии, или угрожающее гибелью человечеству оружие. В случае манипуляций с биологией человеческого вида мы имеем дело с действия­ми, оценка которых в категориях добра и зла не является ясной и очевидной, а граница «безопасности» очерчена нечетко. Более того, результаты нынешних манипуляций с генетическим мате­риалом человека могут аккумулироваться и вызвать отдаленные, непредсказуемые последствия. Но в этом нет ничего нового для человечества, ибо итоги других видов деятельности (например, промышленность, разрушающая окружающую среду) тоже акку­мулируются и вызывают последствия, которые тоже мало кто ранее ожидал.

Влияние человека на свое биологическое будущее идет издав­на и постепенно нарастает. Все известные изобретения и открытия в истории человечества, от овладения каменными орудиями и использования огня до канализации, электричества и антибио­тиков, способствовали все большей редукции действия естествен­ного отбора на человеческий вид. Последствие этого процесса — растущая зависимость человечества от искусственной среды, от искусственно созданного мира техники и цивилизации.

Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 ||




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.