WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 40 | 41 ||

Опубликовано в: Философия эпохи постмодерна: всерьез и надолго? // Философская и правовая мысль. Альманах.

СаратовСПб, Стило. 2001. Вып. 2. (292 с.). С. 188203.

Опубликовано в :

"Расцвет и закат европейской философии истории (От Бэкона к Шпенглеру)".

Томск. НПТ "Курсив". 1997. 395 с.

Книга написана и опубликована при поддержке Российского гуманитарного научного фонда.

Грант № Автор выражает признательность научнопедагогическому товариществу "Курсив" за помощь в публикации книги.

ВВЕДЕНИЕ.

Тезис о расцвете и закате европейской философии истории может показаться парадоксальным. Значит ли это, что становится невозможным или ненужным по какимто причинам философский анализ большого региона в сфере нашего знания? Почему это произошло? Потому ли, что наступил давно предсказываемый конец самой истории или потому, что исчерпал себя определенный способ философствования? Если так случилось, то должна ли возникнуть какаято новая философия истории? В чем она будет заключаться и чем она будет предпочтительней предшествующих философий истории? Во всяком случае, если мы доверимся выдвинутому тезису, то должны предполагать, что существенный временной период, во время которого возникали и жили блестящие идеи, был объединен не только хронологией, но и какимто иным основанием. В нем следует искать источник расцвета философий истории и в нем видеть их жизнеспособность. С его истощением, видимо, следует связывать и их упадок. Поэтому в прояснении нуждается прежде всего замысел философий истории и характер питавшего их источника.

Если верить традиции, то термин "философия истории" был введен Вольтером в качестве альтернативы эмпирическим исследованиям, т.е. процедурам и результатам установления дат, фактов, реконструкции источников и т.д. Задачу философии истории он видел в определении связи во всем объеме фактов, усмотрении единства в многообразии, видении истории как некоторой целостности. Отсюда вытекали специфические задачи философии истории: подойти к истории особым образом, взглянуть на нее с особых, т.н. философских позиций.

Обычное прочтение этих рассуждений заключает в себе некоторую неявную предпосылку. Она состоит в полагании очевидности факта существования т.н. "истории". Кажется само собой разумеющимся и не требующим специального обоснования наличие специфической области, именуемой "история". Поэтому часто всякое философствование по ее поводу сводится к перегруппировке элементов внутри данной области, к добавлению туда новых элементов и выбрасыванию ненужных при сохранении самой области истории, и, что самое главное, в убежденности, что ее границы очевидны. В чем же тогда будет состоять сомнение в границах? Его пределом наверное будет утверждение о неочевидности существования самой истории.

Тезис, также кажущийся парадоксальным. Ведь есть же историки, которые изучают нечто и накопили при этом массу материала, считая само собой разумеющимся, что они изучают историю. Можно конечно сказать, что они имеют дело не самой историей, а с тем, что принято называть источниками, и только посредством определенных процедур создают сферу знания, именуемую историей. Поэтому историки сами находятся внутри предания. Усомниться в истории значило бы тогда усомниться в характере средств, которыми они обрабатывают некий материал. Уже на этом этапе видно, что размышления об истории, строго говоря, являются размышлениями о природе исторического знания. Но насколько же нужно углубиться в сомнение, чтобы считать историю неочевидной? Ведь не хотим же мы сомневаться в том, что самый текст источника, т.е. даже материал, считать иллюзией. Здесь есть нечто знакомое. С этого начинается европейская философия, хотя этим, правда, осуществляется вообще выход за пределы философии истории. Но теперь, по крайней мере, можно говорить о принципах философского отношения к истории и о предельности этого отношения, а значит и причинах сомнения в очевидности истории.

Как сфера научного знания, история базируется на определенных основаниях, которые конечно не эксплицируются сообществом историков. Да это и не является их задачей. Согласно тому же преданию к компетенции философии обычно относят поиск принципов научности того или иного знания, т.е. те критериев его принадлежности к сфере достоверного, всеобщего и необходимого. Мы пока не касаемся вопроса о том, диктует ли философия эти критерии или вскрывает их в работе сообщества ученых и что она потом делает с полученным знанием. Важно, что благодаря специфическому анализу становится возможным выявить условия, при которых некоторая область обретает статус науки, т.е. из плоскости недостоверного, единичного и случайного превращается в пространство достоверного, всеобщего и необходимого. Однако этого недостаточно. Ведь выделение какогото предмета возможно лишь на фоне его дифференциации от других предметов. Поэтому знание, чтобы стать историческим, должно обладать специфическими признаками. В рамках европейской традиции речь конечно идет об основаниях отделения от естественнонаучного знания.

Итак, усомниться в очевидности истории значит признать, что существуют критерии, благодаря которым она вообще существует как сфера знания, обладающего свойствами достоверности и специфичности. Усомниться в истории значит считать, что существуют или могут существовать другие критерии специфичности и достоверности исторического знания. Сомнение предполагает признание и такой возможности, при которой исчезает и само историческое знание. Т.е. оно утрачивает статус как достоверности, так и специфичности. Последнему состоянию дел трудно дать какуюлибо оценку. Из сферы предания мы знаем о мифологическом отношении к миру и закрепившемся определении этого отношения как антиисторического. Очевидно только одно. Даже выделение знания как исторического само должно обрести целесообразность или необходимость. Предел сомнения есть вообще сомнение в целесообразности ее полагания как сферы знания. Таким образом, говоря более строже, отношение философии к истории будет состоять в определении условий возможности исторического знания, т.е. выявлении оснований, при которых оно вообще может существовать как достоверное и специфическое знание.

Теперь мы вправе сказать нечто более определенное по поводу тезиса о расцвете и закате европейской философии истории. В общекультурном плане речь идет о том, что какието идеи утратили свою жизненность и перестали служить основаниями для практических действий. Для нас аспект утраты жизненности состоит в том, что многочисленные философии истории, выражавшие ожидания европейской культуры, не могли обеспечить гарантий существования знания как исторического именно потому, что в самом источнике, который их оплодотворял, таился фундаментальный, сущностный порок. Не выполняя этой задачи, философии истории не смогли в конечном счете реализовать и общекультурную задачу, ибо сеяли определенные иллюзии по поводу статуса и предназначения собственной истории. Это значит, что воспроизведение пути европейской философии истории может иметь только двоякое значение: обрести опыт и вскрыть причины существующего положения дел. Повторить этот путь значит сеять иллюзии снова.

Но не парадоксально ли выглядит ситуация? Ведь с этой эпохой связаны все величайшие достижения в области философии истории. Мы можем вернуться к затронутому выше тезису о радикальном сомнении. История европейского философствования свидетельствует об уникальном опыте, который и стал объектом анализа данной работы. В европейской культуре была предпринята грандиозная попытка начать с пустого места. Благодаря такому шагу, наблюдателю представляется шанс проследить, как в буквальном смысле выросла вся та сфера предания, определившая существование европейского мира. Наблюдатель может увидеть, как и почему трансформировалась сфера предания и какими смысловыми оттенками наполнялись представления о достоверности, научности, историчности и т.д. Вот отчего весьма трудно говорить о критериях историчности и смысле сомнения в очевидности истории, поскольку каждый термин обретает скольконибудь устойчивое значение лишь благодаря экспликации контекста. Однако тем самым становится возможным выстроить как логику движения в определении критериев историчности, так и логику движения в преодолении трудностей на этом пути. Но исследователь, благодаря осмыслению этого опыта, может избавиться от определенных иллюзий и в отношении себя. Ибо тезис о расцвете и закате европейской философии истории подразумевает не просто смену одних представлений другими. Как ни удивительно, разрушение философий истории делает возможным самое существование определенной сферы знания как знания исторического. Поэтому наблюдатель, осмысливая путь европейского философствования именно как опыт, сам оказывается внутри истории и выступает творцом истории именно как истории.

Стратегия исследования обрисована. Не репродукция многообразия философских взглядов и фиксация калейдоскопа мнений по поводу смыслов истории видится задачей. Сама логика движения европейского философствования есть некий опыт перспектив философствования. Путь пройден и пройден так, что его не следует повторять. В результате становится ясным, что всякий новый шаг теперь возможен лишь посредством бесконечных прочтений пройденного. Поэтому тот, кто жаждет новых идей, может обрести их только применением методик деконструкции старых. Это касается и истории. Посредством осуществления радикального сомнения было положено начало всякой возможности философствования, т.е. обоснования достоверности знания о чем бы то ни было. Оно позволило со всей отчетливостью прорисовать каждый шаг на этом пути. Поэтому тот, кто хотел бы знать источник всех существующих определений историчности, должен пройти этот путь. Но самой своей радикальностью сомнение, в конечном счете, уничтожило возможность полагания искомой достоверности. Поэтому тот, кто стремился бы к реализации такой возможности, должен был бы осуществить акт сомнения в отношении самого сомнения. Значит и воспроизведение пути не может быть простой реконструкцией, а должно вскрыть источник неустойчивости всех наличных определений историчности. Это заставляет вести работу на двух уровнях. Следует восстановить собственные представления мыслителей об истории и принципы, которые были ими положены в основу данных представлений. Но эта явная история предполагает и скрытую. Следует проанализировать генезис самой онтологии именно под углом зрения того, насколько она обеспечивала критерии историчности. Это касается как работы отдельного философа, так и пути европейского философствования в целом. Такой видится технология данного исследования.

Проблема социологического анализа интенций молодежи на получение образования Исследование, результаты которого подтолкнули автора к некоторым размышлениям методологического плана, было сделано на полуторатысячной выборке и ставило целью дать предельно обобщенную картину жизненных перспектив молодежи Томского региона в контексте ее социального самочувствия, степени патриотизма, интенсивности и содержания достижительных стратегий и т.п. Тема образования являлась ключевой в исследовании. Основным итогом и основным посылом этих размышлений является следующий тезис. Необходимо проводить различие между такими вещами, как коллективистские (в нашем случае и общественные) ценности, социальное самочувствие, социальные приоритеты, то есть параметрами социетальноинституционального уровня, с одной стороны, и параметрами институционного уровня с другой.

В части своей главной задачи исследование выявило довольно обнадеживающую картину: молодежь целиком разделяет адекватные времени "взрослые" ценности, такие как карьерная достижительность в рамках общественно одобряемых целей и средств, патриотизм, опора на собственные ресурсы. К тому же крайне высока интенция на образование (свыше 80%); молодежь также не демонстрирует собственно молодежной стилевой, досуговой и идеологической автономности. Далее ответы показали довольно высокую в молодежной среде ценность семьи (как родительской, так и будущей собственной), любви и дружбы. Еще одно: оценка молодежью своего материального благополучия оптимистична до неправдоподобия. Наконец, респонденты декларировали в большинстве своем осуждение девиаций в виде наркопотребления, иждивенчества и нечестных способов продвижения.

Pages:     | 1 |   ...   | 40 | 41 ||




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.