WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 42 |

В.Н.Сыров

Почему Деррида отрицательно относится к концепту "приостановка референта"

Сущность и значение исторического знания в современном мире в контексте образовательной ситуации

Научное познание в условиях утраты идеи целостности мира

Критерии научности и современная культурная ситуация

Генезис массового сознания

Метафора, нарратив и языковая игра. Еще раз о роли метафоры в научном познании

Нарративное производство и современное социальное познание

Современные перспективы философии истории: поворот к нарративу

В каком концепте времени нуждается социология?

Генезис темы времени в западноевропейском философствовании

О статусе и структуре повседневности

Как идеология дополняет действительность (Читая Жижека)

Значение "картины мира" в современной науке и философии

Философия эпохи постмодерна: всерьез и надолго?

Рассвет и закат европейской философии истории (книга)

Поправко Н.В.

Проблема социологического анализа интенций молодежи на получение образования Наркотики в молодежной среде: к вопросу методологии исследования Каналы прохождения в вуз глазами потенциальных абитуриентов Самооценка учащихся гуманитарного лицея: структура предпочтений и специфика социализации (на примере лицея г. Северска) Авторы:

Сыров Василий Николаевич, профессор, доктор философских наук на кафедре философии философского факультета Томского государственного университета Syrov@fsf.tsu.ru Поправко Николай Васильевич, заведующий кафедрой социологии философского факультета Томского госуниверситета, к. филос. н., доцент Почему Деррида отрицательно относится к концепту “приостановка референта".

Аннотация В статье дается оценка распространенного в современной философской литературе тезиса о “приостановке референта” (abolition of the ostensive character of reference or suspension). В качестве выражения данной позиции взяты рассуждения французского философа П.Рикера. Показано, что сохранение данного тезиса возрождает представление о языке как отражении внелигвистической реальности, а значит все трудности западноевропейской метафизики. Концепт приостановки или расщепления референции (split or cleft reference) приводит к тому, что достоверность сообщения связывается с наличием внеязыкового референта. Тогда остальная продукция относится к области мифологии или идеологии, т.е. вымысла (fictional narratives), или должна связывать свою достоверность с методами классического философствования: диалектикой или дедукцией. Решение проблемы связывается с применением концепта “деконструкции”, разработанным французским философом Ж.Деррида. Оперированием концептом “деконструкции” избавляет от проблемы соотношения сообщения с референтом для установления его истинности или его понимания, поскольку приоритетной становится процедура рассеивания смысла проблематизируемых фрагментов традиции.

В своем интервью с В.Подорогой, Н.Автономовой и М.Рыклиным Ж.Деррида высказал следующую мысль: “...Что касается литературы, то достаточно большое количество людей хотело бы представить мое понимание литературы как находящееся в зависимости от того, что они называют приостановкой референта, а это прямо противоположно направленности моих усилий” [1.154]. Далее философ проясняет такое отношение, подчеркивая что у того, что именуется “текст” нет предела, нет ничего “внешнего” ему [1.154]. Резонно спросить в чем суть данного концепта, почему Деррида не желает отождествлять себя со сторонниками данной позиции и вообще играет ли какоето значение такая оппозиция? Можно добавить еще вопрос к его объяснению причин такого отношения. В каком смысле у “текста” нет предела и нет ничего ему внешнего? Разъяснение и даже выражение подхода с позиций “приостановки референта” мы можем встретить у известного французского философа П.Рикера в частности в его книге “Герменевтика и гуманитарные науки”. Рикер начинает с рассмотрения эпистемологической проблематики, которая всегда должна начинаться с ситуации “дистанцирования” и заканчиваться процедурой “присвоения”. Уже здесь возникает начальная антиномия. Чтобы нечто могло стать объектом познавательного интереса, оно должно приобрести дистанцию или стать отчужденным от познающего субъекта. Но с другой стороны отчуждение всегда несет угрозу утраты понимания или связи с нашим миром, которая реализуется в присвоенном. Решение антиномии, как известно, предполагает введение концептов, которые могли бы сыграть роль посредника [2.131]. Что же это за посредники или сеть посредников? Очевидно, продолжает Рикер, что первичный акт дистанцирования проявляется в произнесении или, как он говорит в одной из своих статей, в “возведении в язык” [3.4]. При этом мы имеем дело со спецификацией такой возведенности, которую он обозначает достаточно почтенным термином “дискурс”. Введение лингвистами концепта “дискурс”, как известно, позволило снять оппозицию языка как формализованной структуры и речи как продукта применения языка. Дискурс у Рикера получает следующие характеристики. Прежде всего, минимальный уровень дискурса это предложение. Произнесение предложения является событием в отличии от вневременности языка, поскольку осуществляется в настоящем. Как событие дискурс предполагает авторство в том смысле, что предложением или серией предложений некто выразил нечто. В дискурсе происходит, как говорит Рикер, “появление мира в языке”, поскольку произнесенное предложение всегда о чемто. И наконец всякий акт высказывания обычно предполагает адресата, коммуникацию, обмен посланиями, т.е. обращен к комуто [2.133134].

Если концепт “событие” конституирует характер появления и существования дискурса, то концерт “смысл” конституирует его назначение. Т.е. если нечто произнесено, то должны существовать условия понимания произнесенного. Новым диалектическим ходом является введение концепта “работа”. Работа делает дискурс чемто большим, чем просто предложение. Работа предполагает не просто совокупность предложений и стремление их неоднократно произносить, но и организацию посредством разнообразных жанров. Тем самым перед нами возникает “текст” как связь предложений и даже более чем текст, а именно разные уровни правил размножения текстов от жанров до стиля. В результате дискурсы как такие системы правил становятся реализацией синтеза всеобщего. т.е. языка, и индивидуального, т.е. речи.

Принцип работы позволяет перейти от события к пониманию или смыслу. Прежде всего, происходит корреляция интенций автора и текста, поскольку размножение текстов выступает свидетельством стремления автора выразить себя в продукте. А значит для понимания смысла сказанного уже нет надобности обращаться к его намерениям. Тем самым смещаются традиционные задачи герменевтики. Формируется путь решения еще одной антиномии понимания. Язык как структура вневременен и потому понятен. Речь индивидуальна и ее понимание сильно зависит от условий места и времени. Концепты “жанра”, “стиля” позволяют решать проблему тем, что воплощают систему правил расшифровки каждого отдельного предложения или текста. [2.136138]. И здесь же возникает новая антиномия: объяснения и понимания. Объяснение предполагает подведение под структуру как аналог закона. Понимание предполагает подведение частей под целое. Очевидно, что только понимание обеспечивает определение смысла индивидуального продукта. Ведь когда мы подводим произведение под жанр для его уяснения, то создаем ситуацию заменимости каждого такого текста другим.

Следующим шагом, опосредующим переход от события дискурса к его пониманию является акт записывания. Перед нами открывается пространство записи и записанного. Поворот поистине грандиозен. Что же нового здесь происходит? Прежде всего, событие дискурса спасается от гибели в потоке времени. Кроме того, текст еще более автономизируется от горизонта автора. Происходит своеобразная деконтекстуализация и реконтекстуализация продукта, когда автор уже не в состоянии контролировать жизнь и понимание смысла произведения отсылкой к своим целям, а читатель может и должен помещать текст в контекст своих ожиданий для понимания. Достигается это и за счет расширения адресата, т.е. всякий может прочитать записанное [2.139].

Рикер справедливо подчеркивает, что дистанция не является продуктом методологии и чемто избыточным. Дистанцирование есть условие возможности любой объективации, а значит способности стать исследовательской темой. Соответственно, акт записи также становится условием возможности объективации, поскольку преодолевает время. [2.139140]. Но здесь возникает новая проблема, связанная с перспективой утраты общего контекста понимания.

В чем состоит дело? Очевидно, что запись носит опосредованный характер. Мы имеем дело с совокупностью знаков, которые следует истолковать. Где коренятся условия такого истолкования? Вот теперь мы приближается к концепту “приостановки референции”. Рикер указывает, что будет следовать Г.Фреге в его различении между смыслом и значением (референтом) любого суждения [2.140]. По другому, речь идет о различии между тем, что говорят, т.е. смыслом, и о чем говорят, т.е. значением, референтом, денотатом и т.д. Последнее предполагает соотнесение знака, слова, предложения, текста с чемто им внеположенным для установления их истинности или понятности. Суть ситуации состоит в следующем. Предполагается, что в устной речи понимание достигается за счет того, что она апеллирует к предметам, известным для участников диалога. Это или непроблематизируемая традиция употребления слов, или соотнесенность слов и вещей посредством указания пальцем. Во всяком случае предполагается некоторая непосредственность или очевидность как условие истинности или понятности. Добавим, что в данном контексте нет надобности различать истинность и понятность, если они достигаются посредством указания на нечто им внеположенное.

В записи ситуация меняется. Как только мы повествуем о вещах за пределами известного нам пространственновременного участка или текст преодолевает его, когда доходит к нам из прошлого или чуждого нам места, возникает состояние “литературы”. Здесь, как пишет Рикер, язык начинает восхвалять сам себя за счет смещения референциальной функции [2.141]. Иначе говоря, мы не уже можем понимать такой текст или отсортировывать вымысел от истинности путем соотнесения с референтом. Направление решения состоит в том, если использовать язык структурализма, чтобы подход с позиций парадигмы заменить синтагматическим подходом. Предыдущее следует понимать из последующего. Собственно говоря, вот эта процедура именуется “задержкой референции” или “приостановкой референции”. Один способ понимания или установления истинности сменяется другим. Ниже Рикер использует еще один термин, заимствованный у Р.Якобсона, “расщепленная референция” [2.293]. Референция первого порядка отменяется, поскольку она попросту не работает. Но необходимость и возможность сохранения референциального измерения остается. Ведь текст предполагает примененность языка, а значит смысловые трансформации, полисемию, нарушение правил и т.д. Кроме того, примененность есть появление мира в языке. Поэтому понятность или истинность достигается за счет выстраивания линейной последовательности, где одно отсылает к другому.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 42 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.