WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 12 |

Какие здесь могут быть варианты резидуальных состояний? Вопервых, описываются реакции самощажения. Иногда их описывают под названием реакций избегания или парциального самоограничения. Человек избегает всего того, что напоминает ему или приближает его к действию ранее бывшего травматического переживания. Пережив психическую травму в семейно жизни, боится женщин (или, соответственно) мужчин. Попав в аварию, больше за руль не садится и много лет передвигается только другим транспортом. Есть реакции противоположные: реакции завороженности. Часто мы наблюдаем эти случаи при, так называемых, послевоенных синдромах: чеченских, афганских. Попали люди на войну, войной травмированы, выбиты из всех стереотипов, которые они когдалибо имели, не могут адаптироваться в новых условиях, и продолжают внутренне воевать, потому что, то, что они пережили, забыть чрезвычайно трудно. Резкий контраст: смерть, страдание, а тут какаято сонная, вялая, невнятная жизнь. Все кажется нелепым, возникает ситуация обессмысливания происходящего. Люди вновь идут на войну добровольцами, либо организуют комитеты ветеранов, устраиваются работать в милицию, в охранные структуры и т.д. Эти люди как бы продолжают воевать, не могут никак воткнуть штык в землю. В подобных ситуациях может быть и другая реакция – обиды. Она вполне, почеловечески, понятна. Обида за что? А за то, что меня такого хорошего, нормального и замечательного человека взяли и послали в Ад. На душе боль и злость. Пока все остальные здесь мирно и хорошо проводили время, человек страдал и мучился, жизнью рисковал. Это нередко вызывает агрессию, т.е. активно разрушительное поведение. Человек срывает зло на всех, он делает это философией своей жизни. Он не может простить людям то, что он жертва. Вымещается чаще всего это на близких людях.

Есть реакции героического самоощущения. Человек впадает в эйфорию, чувствует себя героем. Какието основания у него есть: вопервых, человек пережил такое, чего в мирной жизни никто не мог себе и представить. Это вызывает перестройку в его взаимоотношениях с людьми, он теперь подругому с ними взаимодействует, он бывает чаще там, где его хвалят, он всячески насаждает культ себя. Если выпадает случай, он обязательно заговорит на военную тему, а потом плавно перейдет на свои подвиги. В своем воображении он часто начинает деформировать прошлый опыт, сглаживать некоторые ситуации. Было дело, что он струсил, ѕ он рассказывает, что никогда не трусил; он описывает разные драматические ситуации. Он постоянно ждет подтверждения того, что люди относятся к нему как к герою, оказывали ему соответствующее уважение. Возникает логика кататимного мышления: – если люди этого не делают, то значит они плохие люди, ничтожные и жалкие.

Таким примерно варианты резидуальных состояния могут встретиться в клинической практике. Этот список, конечно же, не полный, этих состояний гораздо больше, они еще не все описаны.

Теперь мы можем продвигаться дальше. Теперь мы достаточно вооружены для того, чтобы более тонко и адекватно оценивать гораздо больший спектр психотравмирующих ситуаций, чем только лишь реактивные психозы.

Как известно из практики, одно лишь наличие психотравмирующей ситуации не определяет развитие психогенного расстройства. Почему у одних людей она вызывает какието болезненные состояния (неврозы и проч.), а у других ѕ нет. Психогения, несомненно, главный, системообразующий фактор и если ее нет, но о психогенном расстройстве и говорить невозможно. Встает вопрос, какие еще факторы могут способствовать или препятствовать развитию психогений? Первое. Чрезвычайно важен фактор преморбидной личности. Нам важно знать и учитывать какую личность застала конкретная травмирующая ситуация. Очевидно, что чем более гармонична личность, чем больше она развита, образована, культурна, тем травмировать ее тяжелее. Человек с такой личностью обладает большими адаптационными возможностями, он способен просчитывать, угадывать, интуитивно прогнозировать возможные психотравмирующие воздействия окружающей среды и принимать соответствующие меры. Говоря более точным языком, способность избегать психических травм есть способность гибко и адекватно решать свои жизненные проблемы, эффективно реализовывать свои потребности и влечения. Чем глубже мировоззрение, богаче внутренний мир человека, обширнее его знания и жизненный опыт, тем он более приспособлен к адаптации в окружающем мире. Зрелая личность способна обозначить и решать проблему неизбежной собственной смерти, а психические травмы, так или иначе, касаются возможной смерти социальной или физической.

Личность обратно пропорционально своей зрелости неустойчива, ранима, легко повреждаема. В существенно большей степени это касается личностей акцентуированных, а тем более психопатических. В этих крайних случаях личности своей дисгармоничностью, негибкостью и неустойчивостью не только легко повреждаются сами даже не глубокими воздействиями, но, деформируя своим поведением окружающую среду, вызывают ответные реакции, которые так же носят агрессивный характер. Возникают патологические замкнутые круги. Психопатизированная личность, каждая на свой манер, отличается монотонным однообразием своих форм поведения, скудностью механизмов психологической защиты.

Второй фактор ѕ фактор социальной среды. Основная масса психических травм ѕ травмы, исходящие из социальной среды. Современный человек, основное цивилизованное население, страдает не столько от природы, сколько от межчеловеческих взаимоотношений, Человеку в современном мире угрожает больше человек, чем физическая природа. Травмирование носит в основном антропогенный характер.

Сегодня, в нашей стране социальная среда агрессивна к индивиду, происходит отчуждение людей друг от друга, огрубление и упрощение форм социального взаимодействия. Как следует из второго критерия К. Ясперса, в любой психогенной ситуации есть призыв о помощи, обращение к социуму. Предполагается, что социум ответит. А если социум болен сам? Ответа не будет. Смотрите, сколько синдромов мы знаем из литературы: корейский, вьетнамский, а в нашей стране афганский, чеченский. Почему они существуют? А почему не существовал в нашей стране немецкий синдром после Великой Отечественной войны? Это была война, несравнимая по тяжести страданий с вышеперечисленными. Ответ лежит на поверхности. Потому что социальный статус человека, вернувшегося с фронта ВОВ, и социальная обстановка вокруг него были предельно психотерапевтичной, щадящей, лечебной. Эти люди получали реальные права, реальное уважение и сочувствие людей. Этим людям дали реальные льготы и преимущества при поступлении на работу или учебу, распределении жилья и т.д.

А в какую социальную обстановку попадали американские солдаты после Вьетнама, Кореи? А наши солдаты после Афганистана и Чечни? Эти войны не были освободительными, эти люди воевали не понятно за что и кого. Они убивали без высокой моральной идеи. Они возвращались домой, и видели двойственное к себе отношение. Формально им оказывались почести, а фактически их никто героями не считал, льготы и преимущества оказались на бумаге. Отношение к ним было сложное: смесь жалости, и опасливости – ведь они убивали людей. Все это они понимали, чувствовали себя одинокими и обманутыми. Встречались случаи, когда матери начинали бояться своих детей, от них отстранялись и не понимали даже ранее близкие люди. Не было реальной социальной поддержки, и у этой категории людей возникали разнообразные расстройства психогенной природы. На посттравматические явления накладывались «по живому» новые психотравмы. Излечение такого рода глубоких повреждений личности чрезвычайно трудоемко в индивидуальной психотерапии, без мощной социальной поддержки. Налицо трудность или невозможность реализации инстинкта социальной интеграции. Социальная среда ѕ это, прежде всего семья. Основная масса людей живет в семьях. И гармоничность семьи, степень ее консолидации, доброжелательности, принятия друг друга, определяет быть или не быть психогенному расстройству. Только индивидуальная психотерапевтическая работа с любым пациентом будет не совсем правильной стратегией, она будет недостаточной без работы с семьей.

Третий фактор, который может играть роль в развитии психогенных расстройств ѕ фактор патологической почвы. Здесь имеется в виду либо наличие остаточных явлений, либо присутствие какоголибо патологическое процесса, т.е. активной психической болезни. Почва может быть шизоидной (в широком смысле этого слова). Т.е. либо это какой то вариант шизоидной личности, как следствие действовавшего ранее шизофренического процесса, либо наличие активности самого заболевания. Как, в таком случае, может быть пережита, встречена психическая травма? Здесь мы видим двойственные взаимоотношения между двумя, очень различными, патологическими процессами. Психогения может активировать, спровоцировать вспышку шизофренических расстройств, если шизофрения находится на этапе вялого течения. Если течение более интенсивное, мы видим резистентность больных к психическим травмам. Если психогения падает на шизоидную личность без признаков течения процесса, может развиться, хотя и атипичное по своей структуре, окрашенное личностью больных, но все же психогенное расстройство.

Аутизм, апатия, другие негативные симптомы при глубокой шизоидизации личности отдаляют человека от внешнего мира, и он также становится ареактивным в отношении психогенного травмирования, или возникают парадоксальные формы реагирования. Например, у шизоидной личности умирает кошка – глубокая депрессия с суицидальными тенденциями, умирает мать – человек начинает холодно рассуждать на околофилософские темы, например, о смертности человеческой природы вообще.

Органическая почва всегда синергично взаимодействует с психическими травмами. Весь психоорганический синдром, по своему клиническому строению, есть состояние благоприятное для развития психогений. Бегло перечислим его особенности, способствующие более легкой психической травматизации.

1. При психоорганическом синдроме и резидуальном и текущим идет снижение интеллекта. Абстрактный уровень снижается, мышление становится более конкретным. Человек в меньшей степени способен обрабатывать ситуации интеллектуально, рационально осмышлять и реагировать на психическую травму.

2. При любом психоорганическом синдроме страдает аффективная сфера. Эмоции, вопервых, становятся по амплитуде более интенсивными, а значит более разрушительными. Эмоциональное реагирование сдвигается в сторону онтогенетически более древних чувств, т.е. отрицательных и, так же, более разрушительных. Эмоции становятся более соматизированными, т.е. сопровождающиеся более выраженными физиологическими сдвигами, что тоже утяжеляет ситуацию. Счастливы те люди, которые могут реагировать в большей степени психологически, без физиологического аккомпанемента. Любая эмоция соматизирована, но в разной степени. Каждый из нас понимает, что лучше всего реагировать психологически, без соматического сопровождения. Мы стремимся воспитать своих детей более сдержанными в отношении проявления своих чувств, как требуют культуральные нормы. Есть профессии, например, разведчики, которые обязаны довести расщепление эмоций и физиологических реакций до максимального предела, чтобы обмануть, например, детектор лжи. Йоги, например, многолетними тренировками добиваются полного контроля над своим организмом. Это все возможно. Но соматический аккомпанемент утяжеляет психогенные переживания.

3. Всегда в той или иной степени страдает память. Память выполняет, кроме запоминания, еще одну важную функцию – забывания, вытеснения неприятного жизненного опыта. Без этой психологической защиты мы бы травмировались постоянно тем что случайным образом вспоминали прошлый травматический опыт. И при интенсивных воспоминания такого рода информации мы могли бы просто однажды не выдержать. Работает механизм вытеснения и благодаря этому сохраняется внутрипсихический гомеостаз. Этот барьер имеет силовой характер и при недостатке нервной энергии, это всегда бывает при психоорганическом синдроме, эти рода переживания могут вновь проникать в сознание. Мы знаем, что такие больные нередко предаются печальным, угнетающим воспоминаниям, но чаще они испытывают внешне беспричинные колебания настроения в сторону угнетенного. Т.е. в сознание проникает суммарный аффективный фон прошлых тягостных переживаний, но без содержательного аккомпанемента, который память смогла все же заблокировать. Такие состояния нередко квалифицируются как органические депрессии, но по существу они являются реактивными, возникающими при недостаточной защитной функции памяти. Этот фон настроения чрезвычайно легко притягивает к себе новые свежие психогенные влияния, которые, как мы уже обсуждали, имеют несчастливую способность к суммированию.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 12 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.