WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 16 |

В.А.Мороз

ТОЛСТОЙ В МОЕЙ АРЕСТАНТСКОЙ ЖИЗНИ

(выдержки из дневника 19741981 гг.)

Предлагаемые читателю выдержки из тюремного дневника В.А.Мороза являются событием в духовной жизни России. В них впервые освещается личность Льва Толстого как великого Духовного Учителя России и Мира. Раскрывая Толстого как религиозного мыслителя, автор дневника сам раскрывается как религиозный мыслитель.

Книга будет интересна всем, кто открывает для себя пути развития религиозной мысли.

© В.А.Мороз, 1996 © Н.В. Юдин, художественное оформление, 1996 Содержание Предисловие В.А.Мороз. Толстой в моей арестантской жизни А.Е.Бескровных. Об авторе Предисловие «Толстой в моей арестантской жизни Дневник мысли». В 1974 г. стараниями КГБ В.А.Мороз оказался приго­воренным к 6и годам «лишения свободы». В тисках камеры, в жестокой лагерной борьбе людей между собой за выживание, мыслительная связь с Тол­стым как религиозным учителем, дающая узнать спаси­тельную силу религиозной мысли, открывающая со­знанию поле работы — делание своей жизни религиозной — позволила арестанту погрузиться в сферу нравственного самосовершенствования — область борь­бы человека с самим собой, и — в жизнь Мыслью. Записи Дневника показывают, что опора Мысли — оценка всего религиозным сознанием, ведет к единомыс­лию с мудрецами человечества. На единой с Толстым опоре религиозного сознания — узнается, уясняется, оценивается значение самого Толстого не только для России, но и Мира: «У России есть, наконец, то, чего у нее никогда не было — Духовный Учитель, пришед­ший в нее, как в самую горячую точку объятого наси­лием мира, чтобы спасти ее и его». Религиозная мысль Толстого становится — и объясняется почему! — на самую вершину религиозной мысли человечества. «Вот чем велик Толстой! Он — то звено в религиозной мысли человечества, которое смыкает ее в неразрыв­ный круг и делает единой религией желающего стать единым человечества. Можно ли сделать для человече­ства, как единого религиозного братства людей больше чем, это?» Наша великая соотечественница Е.И.Рерих так писала в одном из своих писем: «Толстой — веха на пути человеческой эволюции».

Предлагаемые читателю страницы Дневника В.А.Мо­роза — одна из возможностей нам, русским людям, об­ратиться к своему сердцу, и, как пишет он в своем днев­нике: «открыть для себя Толстого». «Чтобы человечество могло шагнуть в свою новую жизнь, оно должно сделать последнее движение — от­крыть для себя Толстого. Открыв его для себя, как учи­теля своей новой жизни, оно откроет новый период своей истории». «Толстой в моей арестантской жизни» — сви­детельство того, что религиозное сознание — проявление духа Божьего в человеке — нельзя «лишить свободы».

В.А.Мороз ТОЛСТОЙ В МОЕЙ АРЕСТАНТСКОЙ ЖИЗНИ (выдержки из дневника 19741981 гг.) «Господи, я назвал Тебя и страдания мои кончились, отчаяние мое прошло» Л. Толстой «Толстовства никакого нет, есть веч­ные истины, если что сделал я, так только то, что применил эти вечные истины теперь» Л. Толстой «Жизнь коротка — мысль вечна» В.A.M.

Дверь распахнулась, ктото, оказавшийся сразу посреди камеры, в шинели, накинутой на пле­чи, как бурка, выкрикнул, не переводя дыхания, раздуваясь и страшно сверкая глазами: «Со­знаетесь, выдадите сообщников — будет снисхождение, не сознаетесь, не выдадите сообщни­ков — канете в Лету». «Кто это?» — спросил я потом у надзирателя. — «Начальник следствен­ного изолятора КГБ полковник Петренко.»* 1. Замечательно. Отняты все радости жизни, кроме самой большой — размышления. Эти стены — мое тело (меня нет, раз нет мира) и в них — мои мыс­ли.

2. «Страшная штука жизнь, но они меня не закрючат.» (Вспоминаю Сезанна.) 3. «То, что мы называем «злом», есть лишь наше не­ведение последствий того, чему мы видим только причины». (К моим раздумьям здесь — покою, кро­шечному, в аду беспокойств — радость, подспорье: Толстой 18801910 годов.) 4. Толстой: «Помоги мне чувствовать, мыслить, жить с Тобою — Тобою, а в остальном, что бы ни было — все благо — вот как Бог поможет перено­сить страдания. Самое главное, не противиться им, не желать их прекращения, не надеяться на это. Тогда много легче.» 5. А в остальном — все благо. Арест и то, что я здесь — благо? Да. Труднопереносимое.



«...Мы сердимся на обстоятельства, огорчаемся, хотим изменить их, а между тем, все возможные об­стоятельства суть не что иное, как указание того, в каких положениях как нужно действовать... Ты обижен — делай усилие любить своих обидчиков. Ты обидел — делай усилие уничтожить сделанное тобой зло». Так помогает здесь Толстой.

* Позже мне сказали, что он вел дело Рокотова и учас­твовал в его казни.

6. Три сферы: «...Первая — учение о своем «я», от­деленном от всего, то есть учение о душе; вторая — учение о том, что такое то все, от чего человечес­кое «я» сознает себя отделенным, т.е. учение о Боге, и третье — учение о том, каково должно быть от­ношение «я» к тому всему, от чего оно отделено, то есть учение о нравственности», — так ясно говорит Толстой.

«Для христианина нет и не может быть никакой сложной метафизики. Все, что можно назвать ме­тафизикой в христианском учении, состоит в про­стом, понятном всем положении, что все люди — сыны Бога, братья и потому должны любить Отца и братьев и, вследствие этого, поступать с другими так же, как желаешь, чтобы поступили с тобой», — след в след идет за Иисусом Лев. «В томто и сила христианского учения, что оно из области вечных сомнений и гаданий переводит вопросы жизни на почву несомненности.» «Я убедился, что показать путь может только жизнь, — пример жизни».

«Зло есть то, что разумно с мирской точки зрения. Убийство, грабеж, наказание, все разумно — осно­вано на логических выводах. Самопожертвование — любовь — бессмыслица». (Бессмыслица — с мирской точки зрения. С религиозной — наоборот). «Мне представляется так: закон жизни органичес­кой есть борьба, закон жизни разумной, сознатель­ной есть единение, любовь».

«Любовь — это стремление расширить свое созна­ние, включив в него сознание другого, других.» «Не забывать надо, а помнить, всегда помнить свои грехи, чтобы ими смягчать осуждение чужих. <...> Главная разница доброго человека от злого та, что добрый помнит все сделанное им зло, а добро за­бывает, злой наоборот.» «Я скоро 30 лет со всех сторон повторяю одно и то же — что все дело в духовном состоянии людей, что всякое насилие есть грех, а насилие тех, которые борются против насилия, есть безумие.» «Я всегда примеряю так: на какой работе приятнее было бы, чтобы застала смерть.» «А спорить, опровергать пустяки и ложь — самое праздное занятие, и ему конца нет, потому что лжей может быть и есть бесчисленное количество.» «Разумеется покуда есть желание знать и говорить правду, стараешься знать и говорить. Это одно, что осталось у меня из морального мира, выше чего я не могу стать. Это одно я и буду делать.» (За двад­цать лет до написания «Исповеди».) «Люби своих мучителей... радуйся тому, что тебя ругают и срамят.» «И такое странное отношение — просить мучите­лей поменьше мучить.» «Братцы, помилосердствуйте. Братцы, помилосер­дствуйте. Но братцы не милосердствовали.» (Эпиг­раф всей нашей жизни.) «Не могу сказать, Ваше благородие. Мне Бог не велит сказать — и не скажу. Что хотите со мной де­лайте — власть ваша.» (Вот что я должен сказать своим мучителям здесь.) 7. «Любить своих мучителей» — не усилие уже, а естественное отношение тогда, когда исполняешь, не заботясь о том, что будут думать об этом и как истолкуют.

8. Надо быть в положении страдающего, как мое здесь, чтобы знать, что «душевные муки» есть от­мирание стискивающей Дух Божий оболочки: че­ловека, как существа телесного, и — разрастание Духа Божьего: человека, как существа духовного. Что так открывается человеку иная жизнь, делаю­щая легким все, что было для него тяжелым. Под­тверждающаяся нисходящим на него откровением и новым для него самого поведением: несением и излучением света, который вошел в него.

9. Лев учит любовно смотреть на насильников сво­их.

10. «Ничто так не удовлетворило бы меня и не дало бы мне такой радости, как именно то, чтобы меня посадили в тюрьму — в хорошую, настоящую тюрь­му, вонючую, холодную.» (1908 г.) 11. Толстой о своем желании бедности, испытаний, тюрьмы: «Такое желание есть желание внешних благ для себя — такое же, как желание дворцов и богатства, и славы, и потому оно не Божье <„.> не­довольство теми условиями, в которые меня пос­тавил Бог, это не верное исполнение посланничества.» 12. «А воля пославшего в том, чтобы каждый в поте лица добывал хлеб, и это надо толковать людям и они поймут это и понимают, потому что совесть обличает их.» (В «поте лица» — когда я кладу жи­вот свой в самую трудную для меня работу, кото­рую никто за меня не сделает — мою работу для Бога.) 13. Винцент писал, что у Толстого есть религиоз­ная книга «Моя вера» и что она, наверное, очень хороша. Что, как он понял: «Толстой ищет непре­ходящее в христианской религии, являющееся об­щим для всех религий.» Из живописцев мало кто так бы сказал о Толстом. У ВанГога это от его мис­сионерской закваски, от истока его живописи — его религиозности (это не Врубель).





14. Два Толстых: один — министр внутренних дел в годы, когда преследуются и сжигаются сочинения другого Толстого (18801889 гг.).

15. Надо бы всем помнить слова Толстого, сказан­ные им о русском народе в связи с насилием над ним, что оно «...совершалось и будет долго еще совершаться над этим кротким, мудрым, святым и так жестоко обманутым народом».

16. (Памятка себе.) Показать, если будет жизнь и время, главные пол­ожения учения Льва, всю его цельность и связ­ность. Показать, что он объяснитель жизни. Растол­ковать, чем он связывает. Вот как получается: он растолковывал мудрецов, теперь его, апостола истины, мудреца, надо растол­ковывать.

17. Увязывание всего в цельность есть свойство Любви. Увязывать больше, зна­чит показать большую Любовь, дать боль­шему жизнь! 18. «Удивительное чтение все то же, как и Хрис­тос, только на низшей ступени. И потому особен­но драгоценно» (Лев о Сократе). «У Христа все ска­зано, все договорено.» 19. «Злы только дураки и дети», — сказал Пушкин. Толстой любил Иисусово: «Аще не будете как дети, не внидете в Царствие Божие». Сам сказал: «Необ­ходимо детям прямое религиозное воспитание». Если расширить слово «дети» до понятия «дети Бога», т.е. все мы, и большие и малые, то само со­бой уяснится, что религиозное воспитание это — самовоспитание (в труде и срывах), что иметь его нельзя, что оно — работа всей жизни. Знание заповедей легко — образование. Исполне­ние заповедей тяжкий труд или, лучше сказать Путь Жизни. Перед исполнением — все дети. Взрослость начинается с труда исполнения, и по­тому «злые» — это не невоспитанные религиозно в свое время чьито дети, а не самовоспитанные ре­лигиозно мы сами — «дети Божий» не признающие послушания Ему, не внявшие слову Его, наводяще­му на Путь, не пошедшие по Пути.

20. Может ли быть польза в преподнесении муд­рости (религиозном воспитании) детям малым, если мысль мудрецов не принимается детьми боль­шими (нами самими)? Казалось бы, то, что преподносится детям, как не­что разумное, должно быть под силу взрослым. Но нет. Нет взрослых перед заповедями. Все мы дети, в большей или меньшей степени выполняющие заданный урок. Поэтому надо учить себя самовос­питываться.

Воспитание (образование) — это узнавание того, что уже есть, и что надо делать в том что есть. Са­мовоспитание — это делание себя — каким ты до­лжен быть в том что есть.

21. (Главная молитва в пересказе Льва.) «Отец наш — всех нас людей, Отец не земной, а не­бесный, вечный, от которого я изшел и к которому приду. Свята да будет для нас сущность — имя — твоя. Сущность твоя есть любовь. Да будет царство­вать твоя сущность — любовь — так, чтобы как на небе любовно, согласно совершаются движение и жизнь светил — воля Твоя, чтоб также согласно, любовно шла наша жизнь здесь по Твоей воле. Пищу жизни — любви к людям — отношения с людьми — дай нам в настоящем, а прости, сделай, чтобы не имело на меня, на мою жизнь, влияние то, что было прежде, и потому я не вменяю нико­му из людей то, что прежде они сделали против меня. Не введи меня в искушение, извне соблаз­няющее меня, но, главное — избави меня от лука­вого, от зла во мне. В нем гордость, в нем желание сделать то, что хочется, — в нем все несчастия — от негото избавь».

22. Вот как хорошо Лев говорит: «Лучшее средство к истинному счастью — это без всяких законов пус­кать из себя во все стороны, как паук, цепкую па­утину любви и ловить туда все, что попало: и ста­рушку, и ребенка, и женщину, и квартального».

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 16 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.