WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 55 |

Б.С. БРАТУСЬ

АНОМАЛИИ ЛИЧНОСТИ

Хакасская областная библиотека

москва «мысль»

ББК 88 Б87

РЕДАКЦИИ ФИЛОСОФСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Рецензенты:

др психол. наукВ. В. Давыдов, др филос. наук В. А. Лекторский 0304000000129 gg 004(01 )88 ISBN 524400008Х © Издательство «Мысль». 1988 ПРЕДИСЛОВИЕ «Предисловие можно назвать громоотводом» — считал немецкий ученый Г. К. Лихтенберг. И дей­ствительно, в предисловии автор обычно старается заранее оправдаться, объяснить, почему он выбрал именно эту тему и данный угол ее рассмотрения, эти, а не другие методы исследования и способы изложения. Автор хорошо знает недостатки и слабости своей рабо­ты и потому стремится в предисловии первым назвать хотя бы некоторые (чаще, правда, не главные) из них, обезоружив тем самым своих будущих критиков и не­доброжелателей. Этому же служит подчеркивание в предисловиях того, что исследование носит «предва­рительный характер», что «необходимы дальнейшие, более углубленные разработки» и т. п.

Но на предисловие помимо оправдательных, «громоотводящих» функций автор — осознанно или неосоз­нанно — возлагает и надежду куда более важную и значимую для него,— надежду привлечь «своего» чита­теля, подать знак, что книга написана именно для него. Таким «своим», «заветным» читателем не обязатель­но может быть узкий специалист в данной области, которому в силу профессиональной необходимости на­добно следить за выходящей литературой (данную ка­тегорию можно назвать читателямипотребителями, пользователями). Не обязательно это будет читатель, которому книга понравится и который найдет ее в ряде мест «полезной», «любопытной» или «забавной» (таких читателей можно условно отнести к «зрелищному» типу — им обычно нужна новая картинка, заставка на интересную тему, которая овладевает их вниманием лишь на краткое время, до появления следующей экс­позиции). «Своим» является тот, порой еще не встречен­ный, но тем не менее вполне реальный для автора чита­тель — сегодняшний или будущий,— который незримо присутствовал при написании книги, спорил с автором, подбадривал его, требовал от него искренности и правды, все новых исправлений и переделок. Именно такого читателясобеседника представлял себе автор. Для него он в конечном счете пишет книгу (а не для безликой «научной общественности»), его он боится оттолкнуть неряшливостью письма и поспешностью вы­водов, его суда он ждет. Но помимо читателейсобесед­ников, читателейпотребителей есть и те, кому предла­гаемый подход, способ изложения и в конечном счете сама личность автора чужды, кому потребны иные книги и иные авторские позиции. Задача предисловия — пре­дупредить этих читателей от пустой для них траты сил и внимания.

О чем же данная книга, которую не воображаемый, а реальный читатель («свой» или «чужой» — пока не­ведомо) держит в руках? Эта книга об общих проблемах психологии личности, о том, что такое психическое и личностное здоровье, о том, по каким внутренним меха­низмам возможно уклонение от нормы, появление ано­малий личности, о том, наконец, какие перспективы, пути предупреждения и коррекции этих аномалий может предложить психологическая наука. Разумеется (и здесь, как легко видит читатель, мы. используем «громо­отводную» функцию предисловия), автор отнюдь не претендует на окончательное решение каждого из на­званных вопросов. Эти вопросы вообще не имеют окон­чательных решений, ибо относятся скорее к категории «вечных». Как все вечное, они актуальны в любое время, но все же бывают периоды, когда они становятся осо­бенно остры. В психологической науке это связано с тре­бованиями практического использования ее данных, с возрастанием роли «человеческого фактора» в произ­водстве и общественной жизни. Отсюда возникает по­требность нового пересмотра проблемы нормы и патоло­гии, аномалий и здоровья личности. Попытка обосновать некоторые подходы к такому пересмотру и предпринята на последующих страницах. Проблема аномалий разви­тия личности последовательно рассмотрена на трех основных уровнях: философскомировоззренческом, общепсихологическом и конкретноприкладном. Автор стремился показать живую связь философии, этики, психологии, практики и, следовательно, необходимость взаимопонимания, сближения, взаимодействия пред­ставителей этих областей в решении насущных задач современного человекознания.



...Предисловия в научных монографиях обычно за­канчиваются перечнем лиц, которым автор во многом обязан, которым хотел бы выразить свою благодар­ность. И это справедливая традиция. Развернутое науч­ное исследование лишь с достаточной долей условности можно приписать авторству исключительно одного че­ловека. И коллега, дарящий тебя вдумчивой беседой, и любознательный студент, задающий «каверзный» воп­рос, и испытуемый в психологическом эксперименте, и твой редактор, терпеливо исправляющий погрешности стиля,— все они участвуют, соавторствуют в работе, вы­полняют в ней свою незаменимую роль. Но есть люди, встреча и общение с которыми особенно памятны и важ­ны для научной судьбы автора и назвать которых в первую очередь — его прямой долг. Такими людьми для автора данной книги были профессора П. Я. Галь­перин, А. В. Запорожец, Б. В. Зейгарник, А. Н. Леонтьев, А. Р. Лурия. Уже один перечень этих славных для оте­чественной и мировой психологии имен говорит о том. как повезло автору.

Хотелось бы также особо поблагодарить профессо­ров В. В. Давыдова и В. А. Лекторского, чьи суждения и оценки рукописи книги способствовали утверждению ее концепции; всех коллег, сотрудников, студентов, аспирантов и соискателей, участвовавших в совместных исследованиях, дискуссиях и спорах; Т. Н. Братусь за неоценимую помощь и поддержку в работе.

ГЛАВА I ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ НОРМЫ ПСИХИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ 1. ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ К ДИХОТОМИИ «НОРМА — ПАТОЛОГИЯ» Хотелось бы начать эту главу с одного личного воспоминания — первого столкновения с реальной сложностью проблемы нормы и патологии.

Лет двадцать тому, в конце 60х годов, мне, тогда старшему лаборанту кафедры нейро и патопсихологии факультета психологии Московского университета, до­верили проведение нескольких демонстраций в клинике душевных заболеваний, которые приурочивались к соот­ветствующим разделам общего курса лекций по пато­психологии, читаемых тогда на факультете профессором Б. В. Зейгарник. Студентытретьекурсники, для которых готовились эти демонстрации, с нескрываемым любо­пытством впервые переступали порог психиатрической клиники, где им должны были показать проявления патологии мышления, нарушений личности и самосозна­ния. Больные для демонстраций подбирались соответ­ствующие, что на преподавательском жаргоне назы­вается «студенческими случаями», т. е. с предельно ясным, без диагностических вариаций выражением именно тех нарушений, о которых шла речь в общем курсе лекций.

Однако демонстрации на большинство студентов производили разочаровывающее впечатление. Дело в том, что студенты не видели в больных, которых приво­дили к ним, ничего особенно «патологического». Вместо ожидаемых с замиранием сердца «сумасшедших», «безумцев» с опасным и непонятным поведением, перед ними оказывались вполне по внешнему виду «нормаль­ные люди», которые вели себя «как все»: здоровались, охотно беседовали, высказывали иногда весьма инте­ресные мысли и т. п. А то, что они могли вдруг начать с жаром говорить о преследовании их со стороны со­седей или инопланетян, казалось студентам попра­вимым, для чего надо лишь найти действенный способ убедить их, что они заблуждаются.

Когда же я добросовестно выдвигал один за другим общепринятые критерии анормальности, указывая на явные ошибки в суждениях больных, на алогичность их высказываний, на отсутствие в реакциях психологи­чески понятной связи с фактами реальной жизни и т. п., тo чуть ли не каждый студент спешил привести похожие, на его взгляд, случаи из своего опыта, из наблюдений за другими, из описаний художественной и популярной литературы, короче, сводил все к формуле — «а с кем этого не бывает».





Словом, демонстрация рассыпалась, цели своей не достигала: студенты не видели искомого патологи­ческого явления, например бреда как такового, а видели в целом нормального, «как все», разве немного в чемто ошибающегося и почемуто упорствующего в своих ошибках человека. Разумеется, тут сказывалась и моя неопытность как преподавателя — сам был лишь вче­рашним студентом. Однако и позднее приходилось на­блюдать подобную тенденцию — представления о пато­логии до тех пор кажутся ясными и очевидными, пока думаешь, как думает большинство непосвященных, усвоивших, что сумасшедший — это обязательно бро­сающийся на стенку и выкрикивающий непонятное. Когда же имеешь дело не с описанием в учебнике того или иного изолированного синдрома, а с его конкретным носителем — живым человеком, со своей судьбой, инте­ресами и особенностями,— то вопрос, что есть норма и что — патология, теряет свою ясность и простоту, стано­вится расплывчатым и трудноуловимым. И хотя профес­сиональные клиницисты — психиатры и психологи — научаются со временем безошибочно, иногда по одному лишь жесту, слову, внешнему виду человека определять его внутреннее состояние, относить его к нормальному или патологическому, сущность и теоретические (а не интуитивноэмпирические) основания дихотомии «нор­мапатология» до сих пор остаются и для них самих не­достаточно ясными. Впрочем, судите об этом сами.

Пожалуй, самым расхожим остается для многих психологов и психиатров понимание нормы как, вопер­вых, чегото среднего, устоявшегося, не выделяющегося из массы и, вовторых (что необходимо связано с пер­вым) — наиболее приспособленного, адаптированного к окружающей среде. Такое понимание хорошо согла суется со здравым смыслом и имеет весьма глубокие корни в житейском сознании, прочно отождествляющем нормальное и общепринятое (заметим, что и студенты не видели патологии именно на этом основании, по­скольку демонстрируемые больные вели себя, по их мнению, «как все»).

Данный статистическиадаптационный подход к по­ниманию нормы вызывает, однако, резкую и, видимо, столь же, как и сам этот подход, давнюю критику. Интересно, что его критиковали еще старые психиатры, хотя, казалось бы, они должны были первыми найти в нем опору для тех особых и редких, по статистике, отклонений психики, с которыми встречались в клинике душевных болезней. Они указывали на то, что отождест­вление нормальности с часто встречающимся резко снижает представление о человеческом развитии, низ­водя его до уровня приспособления к расхожим шабло­нам поведения. Старый французский психиатр К. Кюльер говорил, что «в тот самый день, когда больше не будет полунормальных людей, цивилизованный мир погибнет, погибнет не от избытка мудрости, а от избытка посред­ственности». Согласно Ч. Ломброзо, «нормальный чело­век — это человек, обладающий хорошим аппетитом, порядочный работник, эгоист, рутинер, терпеливый, ува­жающий всякую власть, домашнее животное». М. Ферри сравнивал нормального человека с готовым платьем, которое продают в больших магазинах, и т. п.' Непринятие статистических и адаптивных критериев нормы как достаточных звучит и во многих современных исследованиях. Приведем для примера два критических рассуждения. Первое, касающееся принципа адаптив­ности и основывающееся на клиникопсихологическом и общегуманистическом подходах (по сути парафраз и развитие вышеприведенных мнений старых психиат­ров), принадлежит известному польскому психологу и клиницисту К. Домбровскому. Он считает, что способ­ность всегда приспосабливаться к новым условиям и на любом уровне свидетельствует о моральной и эмоцио­нальной неразвитости. За этой способностью скрывают­ся отсутствие иерархии ценностей и такая жизненная позиция, которая не содержит в себе элементов, необ­ходимых для положительного развития личности и твор­чества 2.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 55 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.