WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 |

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ГОССОБСТВЕННОСТЬ И ГОССЕКТОР В РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКЕ

© 2001 г. В. Бирюков, Б. Кузнецова1

I

Изучение опыта государственного участия в экономическом развитии передовых

стран мира интересно и познавательно само по себе. Но для нас существует еще и

проблема использования такого опыта с учетом ошибок предшественников, его

адаптации к современным рыночным условиям России. Роль государства в

экономической жизни огромна. И так было на протяжении последних пяти столетий,

хотя роль эта постоянно менялась. Призывы резко ограничить вмешательство

государства в экономику отражали всего лишь противостояние окрепшей

промышленной буржуазии сначала феодальному, а затем новому государству, уже

буржуазному, но воспринявшему многое от феодализма. После полного утверждения

капиталистических рыночных отношений идеологи нового строя вынуждены были

отказаться от категорического отрицания роли государства в хозяйственной

жизни.

Разнузданное господство монополий в ряде стран с последней трети XIX в., системный кризис, выразившийся в глобальной депрессии 30х годов, борьба двух социальнополитических систем все это требовало активного государственного вмешательства в процессы воспроизводства. Однако по мере решения указанных проблем становилось все очевиднее, что есть и некоторые более общие основания для активного государственного вмешательства в экономическую деятельность субъектов.

Несомненна тенденция к усилению роли государства во всех сферах экономики.

Вместе с тем тенденция эта не является прямолинейной. Государственное вмешательство используется тогда, когда собственно рыночные механизмы дают сбой. В этих случаях воспроизводство корректируется таким образом, чтобы после наладки рыночного механизма государственное вмешательство можно бьшо ослабить или свернуть.

Уместно вспомнить многочисленные попытки российских неолибералов доказать, что там, где государство меньше вмешивается в экономику, все социальноэкономические показатели лучше. Не ставя под сомнение такого рода связь, заметим, однако, что здесь все поставлено с ног на голову: именно там, где саморегулирующаяся экономика успешно решает проблемы, необходимость прямого государственного вмешательства в воспроизводственный процесс меньше, нежели в странах, где по ряду причин саморегуляция хозяйственного механизма ослаблена.

Другими словами, причиной меньшей активности государства служит более высокая эффективность саморегулирования экономики, а не наоборот. Доказывая обратное, адепты неолиберализма делают ложный вывод: если целенаправленно уменьшать присутствие государства в хозяйственной жизни, то это якобы чуть ли не автоматически будет способствовать росту эффективности национальной экономики.

Такого рода теоретические обоснования призваны обеспечить вполне определенную политику, приносящую ощутимые доходы некоторым конкретным кругам. Достаточно вспомнить недавнюю российскую эпоху, которую теперь критикуют, в частности, за якобы избыточное государственное присутствие в экономике. На деле же именно отсутствие должного государственного контроля привело к массированному разграблению госсобственности и вакханалии коррупции.

1 БИРЮКОВ Вячеслав Алексеевич, кандидат экономических наук, доцент МГУ им. М.В.

Ломоносова. КУЗНЕЦОВА Елена Ивановна, кандидат экономических наук, доцент Академии ГПС МВД РФ.

Хотя и здесь сущность и явление не совпадали: видимое отсутствие государственного регулирования, казалось бы, почти стихийного процесса было всего лишь прикрытием направляемого в интересах определенных кругов государственного вмешательства (и невмешательства где это было выгодно "рулевым") в процессы массовой бесплатной приватизации. Здесь правильный вопрос об эффективном сочетании конкретных форм государственного участия подменяется примитивной идеей о простом ограничении такого участия.

Правовой основой государственного вмешательства служит сама природа государственной по преимуществу организации социальной жизни общества, в том числе экономики. Однако всегда существовала и материальная основа такого вмешательства. На протяжении очень длительного времени не только в марксизме считалось, что без собственности на часть национальных ресурсов и/или средств производства вмешательство государства в экономику попросту невозможно. Степень вмешательства вплоть до недавнего времени ассоциировалась прежде всего со степенью огосударствления национальных ресурсов. Считалось, что чем больше национального капитала в руках государства, тем выше степень его вмешательства, шире его возможности эффективно регулировать народное хозяйство. Эти представления господствовали не только в социалистических странах, но и на Западе.

И в самом деле: на протяжении многих десятилетий наблюдалась достаточно тесная статистическая зависимость между величиной (долей) госсектора в экономике и степенью госучастия в перераспределении национального дохода. Такая корреляция наблюдалась не только при сравнении стран капитализма и социализма, но и внутри всей группы индустриально развитых капиталистических стран. Так продолжалось до конца 70х годов XX в., когда направления динамики двух параметров разошлись:

удельный вес государства в национальном доходе продолжал в целом расти, а доля госсектора заметно сокращалась. Стало ясно, что однонаправленное изменение этих двух параметров всего лишь частный случай такой связи. Практика убедительно показала, что социальноэкономическая эффективность и степень регулируемости национальной экономики не связаны непосредственно с мерой огосударствления национальных ресурсов.

Причины этого разнообразны. Начнем со сравнительной эффективности предприятий государственного и частного секторов. Долгое время считалось, что даже в зрелой рыночной экономике государственное предприятие действует как обычное частное.

Казалось очевидным, что при функционировании в одной и той же рыночной среде особого отличия в эффективности предприятий двух разных видов собственности быть не должно.

Однако во второй половине XX в. представление о том, что рынок сам все расставляет по своим местам, постепенно подрывалось. Не стало катаклизмов, прерывавших развитие экономики почти всех стран мира в первой половине века (мировые войны и Великая депрессия). Исчезли и основания списывать на чрезвычайные и временные обстоятельства факторы, модифицировавшие поведение госпредприятий на рынке. Все более очевидным становилось, что, несмотря на рыночную среду обитания и квазирыночное поведение, они заметно уступают частным предприятиям по эффективности. То же демонстрировал и ход экономического соревнования двух систем. Именно в первой половине 70х годов произошел перелом в динамике интегральной макроэкономической эффективности народного хозяйства СССР: по расчетам разных, в том числе и советских экономистов, примерно с 19721973 гг. она практически перестала расти на фоне относительно медленного, но устойчивого роста этого показателя в западных странах. А в конечной основе замедления, а затем и стагнации народнохозяйственной эффективности лежит динамика эффективности предприятий.

В пределах самих западных стран нарастала волна консерватизма. Расхожим примером стало сравнение деятельности двух автогигантов во Франции.

Государственное предприятие "Рено" с 1960 по 1980 г. получило в качестве бюджетных дотаций 5.8 млрд. фр., уплатив налогов на сумму 1.7 млрд., а частное предприятие "Пежо" за тот же период уплатило 11 млрд. налогов, не получив из бюджета ни франка2. Рост убытков предприятий госсектора при тенденции к росту дефицита госбюджетов поставил перед правительствами и идеологами западных стран вопрос об экономических пределах расширения госсектора. И здесь теория шла за практикой, а не наоборот.

Как показал мировой опыт последних трех десятилетий, а затем частично отразила и теория экономики госсектора, существуют и более тонкие факторы, определяющие конечную эффективность фирмы, чем сама по себе принадлежность ее к той или иной форме собственности. Это обнаружилось по мере накопления опыта управления фирмами на основе разных школ управления, в разных моделях экономики, в условиях ускорения технического прогресса и повышения качества экономического роста.

II В экономической теории и статистике государственная собственность определяется через отрицание: собственность не частная считается публичной. Она разделяется на собственно государственную (центральную, федеральную), муниципальную (собственность местных органов управления и самоуправления) и промежуточную (собственность штатов в США и некоторых других странах, земель в Германии, Австрии, субъектов федерации в России и других странах).

Однако даже терминологически грань между частной и нечастной собственностью оказывается довольно размытой. Примером может служить употребление в США названия "публичная корпорация" в двояком смысле: вопервых, публичная как не частная, а муниципальная; вовторых, как акционерное общество открытого типа. В последнем случае она противопоставляется не государственной или муниципальной форме собственности, а другому типично частному предприятию акционерному обществу закрытого типа, частному товариществу с ограниченной ответственностью, семейной фирме или фирме с одним владельцем.

Отсюда же и массовое представление (в теории и праве) о том, что публичный сектор экономики сформирован безотносительно, нейтрально к форме собственности и представляет собой совокупность предприятий (собственно государственных, смешанных и/или частных), охватывающих ключевые общенациональные и стратегические сферы экономики. В частности, отсюда чисто статистические сложности вычленения госсектора экономики, не говоря о трудностях, связанных с наличием смешанных и квазипубличных предприятий, в которых присутствует как государственный, так и частный капитал или финансы.

Отсюда же и другой, пока еще удивляющий нас феномен: отсутствие интереса со стороны статистических органов к постоянному наблюдению за государственным сектором как имуществом государства. Вместе с тем органы статистики и правительства ведут тщательный учет публичных финансов. Это отсутствие видимого интереса к публичному сектору как особой форме собственности объясняется тем, что этот сектор фактически чаще всего отождествляется с его финансами, а не с материальновещественной основой.

Определенные основания для такого смещения акцентов существуют. Вопервых, вообще внимание западной экономической теории и практики государственного управления концентрируется не столько на "запасе", чем является 2 Приватизация государственных предприятий на Западе: концепции и практика. Ч.

1. М., ИНИОН. 1992. С. 177.

материальновещественная основа любой собственности, сколько на финансах, которые по своей природе являются "потоками". Вовторых, финансовые потоки как объект государственного управления требуют гораздо большего внимания, чем относительно малоизменчивые, стабильные и трудно определяемые количественно "запасы" государственной собственности. Втретьих, сама публичная собственность как особый объект управления проявляется прежде всего именно через финансы.

Наконец, как уже отмечено, нарастает внутренний парадокс (с точки зрения недавних представлений), смысл которого можно сформулировать следующим образом:

государственная собственность как основа регулирующей роли государства во всех экономических и социальных процессах относительно уменьшается, а роль государства в экономике растет.

Феномен отсутствия видимого интереса статистических органов и правительств западных стран к своей собственности для нас удивителен еще и потому, что мы помним недавнее социалистическое прошлое, в котором управление экономикой было действительно немыслимо и невозможно без учета и статистики государственной собственности. Но эта необычность даже в переходной российской экономике уже почти исчезла. Что дает знание статистики предприятий, в которых доля российского государства составляет или 100% (их примерно 400), или более 50% (их около 470), или от 25 до 50% (их примерно 1600)? Парламент и правительство интересует другой вполне правомерный и более актуальный вопрос: какие доходы получает госбюджет от этой собственности, соответствуют ли они объему собственности государства? Определить объем госсобственности чрезвычайно трудно. Действительно, как ее измерить, если рынок не в состоянии правильно оценить капитализацию предприятий? Вопросов подобного рода множество, а ответов на них практически нет. Ведь до сих пор не произведена инвентаризация госпредприятий, госимущества в стране и за рубежом. Статистика госсектора сводится поэтому к измерению величины доходов, которые фактически поступают в бюджеты всех уровней, а также субсидий, дотаций, субвенций. А это есть статистика всего лишь финансов госсектора.

Pages:     || 2 | 3 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.