WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 69 |

Во второй главе предлагается решение вопроса о месте и функции установки в деятельности субъекта. Будучи рас­смотренными в контексте теории деятельности, извест­ные факты проявления установки предстают в новом свете. Они приводят к разработке гипотезы об иерархической уровневой природе установки как механизма, стабилизи­рующего процессы деятельности. Согласно этой гипотезе, содержание и функции установок зависят от того, на ка­ком уровне деятельности функционируют эти установки. В соответствии с основными структурными единицами, которые образуют психологическое строение деятельности, выделяются установки различных уровней и раскрывают­ся их специфические особенности, а также анализируют­ся отношения между этими установками и их вклад в регуляцию деятельности.

И, наконец, в третьей, заключительной главе пред­принимается попытка, опираясь на представления об иерархической уровневой природе установки, дать систе­матизацию некоторых разрозненных фактов проявления установки, накопленных в ряде направлений зарубежной экспериментальной психологии.

Автор приносит глубокую благодарность своему учите­лю Алексею Николаевичу Леонтьеву, в постоянном обще­нии с которым проводилось это исследование. Он искренне благодарен Александру Романовичу Лурия, в лаборато­рии которого была впервые изложена и нашла поддержку идея об уровневой природе установки, а также Ф.В.Бассину, А.В.Запорожцу, Ш.А.Надирашвили, А.Е.Шерозия и М.Б.Михалевской, каждый из которых оказал значи­тельную помощь в ходе работы.

ГЛАВА I. ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И УСТАНОВКИ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ психологии Проблема соотношения деятельности и установки не раз вставала в отечественной психологии. И в этом нет ничего удивительного, так как в настоящее время теория деятельности и теория установки представляют собой наи­более четко выделившиеся и обладающие своим лицом направления, которые трудно спутать с любыми другими течениями отечественной психологии. Каждая из этих кон­цепций, бесспорно, может являться предметом самостоя,' тельного анализа, но нас в свете стоящей перед нами' задачи исследования места установочных явлений в деятельности прежде всего интересует то, как в этих кон­цепциях решается вопрос о взаимоотношениях между донг м.посп.к) и установкой. В решении этого вопроса с>,IUA 1 муки дне прямо противоположные позиции. Предсганигсли школы Д.Н.Узнадзе в течение многих лет пос­ледовательно отстаивают идею о существовании первичной установки, предваряющей и определяющей развертыва­ние любых форм психической активности (Прангишвили,, 1967, 1972; Чхартишвшш, 1971; Надирашвили, 1974;

Шерозия, 1969, 1973 и др.). Исследователи, стоящие на пози­циях теории деятельности, не менее последовательно отстаивают альтернативную позицию, которая может быть лаконично передана формулой: «Вначале было дело» (Леонтьев, 1955, 1975; Запорожец, 1960; Лурия, 1945; Эльконин, 1957 и др.). В этой главе мы попытаемся с позиций теории деятельности вопервых, проанализировать раз­ные варианты решения проблемы взаимоотношений между ^ деятельностью и установкой и выявить причины, приво­дящие к противопоставлению деятельности и установки, вовторых, на примере вопроса о связи поведения и уста­новки показать последствия противопоставления деятельности и установки, с которыми сталкиваются представи­тели школы Д.Н.Узнадзе, и, наконец, втретьих, самое главное, — наметить путь решения задачи о месте уста­новки в структуре деятельности.

Естественно, что подобный анализ требует рассмотре­ния некоторых основных положений теории установки выдающегося советского психолога Д.Н.Узнадзе, и в пер­вую очередь понятия, выражающего стержневую идею этой теории — понятия первичной унитарной установки.

ПОСТАНОВКА ЗАДАЧИ ПРЕОДОЛЕНИЯ «ПОСТУЛАТА НЕПОСРЕДСТВЕННОСТИ» Без понимания той задачи, которая стояла перед Д.Н.Узнадзе, вряд ли удастся должным образом осознать стержневую идею теории установки. Если задача, ради раз­решения которой родилась теория классика отечествен­ной психологии Д.Н.Узнадзе, окажется близкой к той задаче, которую ставили перед собой создатели теории деятельности, то появится право сравнивать различные попытки ее решения и обнажится причина, приведшая к сорокалетнему противостоянию теорий установки и дея­тельности. Далее, если эта причина окажется устранимой, то откроется путь для сопоставления этих теорий, поиска точек соприкосновения и различий. Для того чтобы адек­ватно понять интересующее нас событие — появление задачи, ради разрешения которой была создана теория установки, — нужно восстановить исторический фон, выступивший в качестве условия этой задачи.

На заре экспериментальной психологии факт существования установки (готовности к действию) проявлялся в самых разных областях психической реальности, остава­ясь неуловимым для исследователей. В психофизике и в исследованиях времени реакции он доставлял экспери­ментаторам массу хлопот, так как, будучи неким неконт­ролируемым фактором, искажал результаты измерений и порождал ошибки типа ошибок «ожидания» (изменения ответа испытуемого, вызванного предвосхищением изме­нения ощущения) и «привыкания» (тенденции испытуемого реагировать на появление нового стимула тем же способом, которым он реагировал на предшествующее предъявление стимула), «личной» ошибки наблюдателя (ошибки запаздывания или упреждения при локализации движущегося объекта). В другой линии исследования — при изучении иллюзии веса и объемновесовой иллюзии * понятия установки или ожидания привлекались для опи­сания тех состояний испытуемого, которые как бы опере­жали проявление этих иллюзий.

В начале XX в. проблема установки стала разрабаты­ваться в Вюрцбургской школе.

Не останавливаясь здесь на подробном анализе представлений об установке в школе «безобразного мышления», обратим внимание лишь на ряд основных особенностей, которые характеризуют вюрцбургское понимание установки. Вопервых, в Вюрцбурге по­нятие установки прочно срослось с понятием активности. Активность же рассматривалась вюрцбуржцами в отвлече­нии от своего реального носителя, от субъекта. Отсюда и понимание различных психических процессов как суве­ренных образований. У Кюльпе мышление мыслило, у Титчсисра ощущение ощущало, а установка упрямо про­являлась и и восприятии и в мышлении, словно напоминая о необходимости целостного подхода к изучению психи­ческих явлений. Вовторых, установка (детерминирующая тенденция) впервые получила свое функциональное оп­ределение как фактор, направляющий и организующий протекание психических процессов, т.е. была предприня­та попытка указать те реальные функции, которые уста­новка выполняет в психических процессах. Однако этими крайне важными для понимания проблемы установки моментами и ограничилась в основном разработка этой проблемы в Вюрцбургской школе. Понятие установки резко выпадало из строя понятий атомарной интроспективной психологии, внутренняя логика которой толкала психо­логов на поиски некоторой субстанции «установки» в пси­хической реальности. Следуя традиционной психологии, вюрцбуржцы должны были бы найти и описать некий новый «атом», подобно тому, как они, ориентируясь на данные интроспективных отчетов, описывали ощущения, образы, чувства и т.д. Но испытуемые «отказывались» от­нести установку к какомулибо из известных состояний сознания. Поэтому, например, К.Марбе, столкнувшись с проявлениями установки при исследовании суждения, вынужден был добросовестно перечислить все психичес­кие процессы, заверяя, что установка есть «нечто», что не может быть отнесено ни к одному из этих процессов. Собственно говоря, К.Марбе тем самым негативно опре­делил установку и зафиксировал это определение в кон­цептуальном аппарате, введя термин «установка сознания». Таковы в самой краткой обрисовке некоторые истори­ческие события, обусловившие возникновение «задачи» Д.Н.Узнадзе. Мы говорим некоторые события, потому что с не меньшим успехом в качестве условий «задачи» могла выступить предыстория проблемы высших чувствований или высших психических функций, так как и в этих про­блемах, как и в проблеме установки, со всей очевиднос­тью проявлялась необходимость коренной перестройки самого фундамента здания психологической науки. Во всех этих областях с особой остротой проявлялись симптомы кризиса, разразившегося в годах в психологии. Уро­ки истории науки свидетельствуют о том, что в условиях кризиса необходимы выход из круга идей в какойто оп­ределенной замкнутой области и обращение к более об­щим идеям, к тем постулатам, на которых строится мышление исследователей. В качестве индикатора кризиса может выступить наличие феноменов, не укладывающих­ся в сложившуюся концептуальную сетку. Поскольку ре­альность неоднократно наблюдаемых феноменов установки не вызывала сомнения, то это могло сыграть роль толчка, побудившего исследователей приступить к поиску посту­лата, на котором было воздвигнуто здание атомарной ин­троспективной психологии. Что же представляет собой идея, обусловившая тот факт, что представитель тради­ционной психологии «...застывает в беспомощном состоя­нии перед единичными результатами эмпирических исследований до тех пор, пока не раскроются принципы, которые он сможет сделать основой для дедуктивных по­строений» (Эйнштейн, 1965, с.6).

Базовой идеей, молчаливо или явно признаваемой представителями традиционной психологии, была идея о том, что «объективная действительность непосредствен­но и сразу влияет на сознательную психику и в этой не­посредственной связи определяет ее деятельность» (Узнадзе, 1966, с. 158). Д.Н.Узнадзе назвал эту идею «постулатом непосредственности».

Если мы вспомним слова Н.Н.Ланге, сравнивающего психолога конца XIX века с Приамом, сидящим на раз­валинах Трои, то уместно будет напомнить и о подарке коварных греков, который троянцы на собственных руках внесли в город. Таким троянским конем — «подарком» от мышления физиков и физиологов XIX столетия мышле­нию психологов — и был постулат непосредственности, приведший к развалинам «психологической Трои». При­нимая осознанно или неосознанно этот постулат как ис­ходную предпосылку экспериментального исследования, психолог оставался один на один с непреодолимыми труд­ностями, которые были обусловлены признанием посту­лата непосредственности и проявлялись в ошибках «ожидания» и «привыкания», иллюзиях установки, в та­инственной неуловимости установки посредством интрос­пекции и, наконец, в беспомощности попыток поместить установку в арсенал устоявшихся категорий традицион­ной психологии.

Не менее рельефно признание постулата непосредствен­ности сказывалось и в области высших чувствований, поскольку за тезисом представителей «понимающей» пси­хологии о принципиальной невозможности причинного объяснения высших форм чувствования стояло все то же молчаливое признание механической причинности.

«Опи­сательная психология целиком и полностью принимает ос­новную идею объяснительной психологии, заключающуюся в том, что причинное объяснение не может быть ничем иным, кроме механического сведения сложных и высших процессов к атомистически разрозненным элементам душев* ной жизни», — писал Л.С.Выготский (1970, с. 125).

Признание схемы механистического детерминизма — постулата непосредственности — определило то, что представители традиционной психологии, ориентированные в своих исследованиях на переживания отдельного инди­вида, резко обособили сферу психической реальности от действительности и оказались в замкнутом круге созна­ния. Только пересмотр самого фундамента психологии мог устранить препятствия, которые встали на ее пути, а та­кой пересмотр возможен лишь при выходе за сферу эмпи­рических фактов и специальных частных проблем типа проблемы установки или высших чувствований и обра­щения к методологическому анализу оснований психоло­гической науки.

Этот шаг был сделан Д.Н.Узнадзе, который, проделав методологический анализ фундамента атомарной ин­троспективной психологии, выделил постулат непосредст­венности, являющийся исходной предпосылкой всей традиционной психологии. Искусственность конструкций, вынуждающих мысль исследователя двигаться в замкнутом круге сознания, неадекватность рассмотрения психики, обусловленная принятием постулата непосредственности, привели Д.Н.Узнадзе к постановке задачи о необходимо­сти преодоления этого постулата, к идее о невозможнос­ти анализа сознания изнутри и, следовательно, к поиску такого посредующего двучленную схему анализа звена, которое само бы не принадлежало к категории явлений со­знания. В процессе решения этой задачи была создана те­ория установки.

Быть может, некоторые другие идеи Д.Н.Узнадзе под­вергнутся пересмотру, ибо это нормальная судьба всех живых теорий, но анализ постулата непосредственности и его роковых для психологии последствий, венчающая этот анализ идея опосредования двучленной схемы ана­лиза через «подпсихическое» останутся непреходящей ценностью психологической науки, ее фундаментальной идеей.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 69 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.