WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 18 |

Мученик погречески означает "свидетель", и свидетель (истины Божией в мире) есть всегда мученик. Ибо преодолевать ему надо терние собственного сердца и шипы диавола, и всего мира. Свидетельство есть явное учительство в мире. Истина должна проникнуть до последней сферы мира, на самые дальние его волны, объять слух и голос, воздух, дыхание и язык. Когда мы свидетельствуем (явно говорим истину Божию в мире и о мире), мы говорим не только тому человеку, которому говорим в данную минуту, но и всему миру: ангелам и человекам, солнцу, воздуху, Земле и небу... Ибо истина, высказанная звуком голоса человеческого, проходит все небеса (Рим. 10, 18) и, увеселяя ангелов, ложится у Престола Божия, как некое семя, долженствующее воскреснуть в Последний день. Безмерно ценно это исповедание слова, свидетельство Истины, чрез грешного человека в мире грешном! Истинно, кто не постыдится Христа, Сына Божия (Его правды, Его чистоты), того и Сын Человеческий не постыдится, когда придет по славе Своей, "со святыми ангелами" (Лк. 9. 26), добавляет Евангелие. Ибо ангелы свидетели наших слов.

     Истину можно говорить лишь "от избытка сердца". И нельзя слышать об Истине "без проповедующего" (Римл. 10, 14). Но, "как проповедовать, если не посланы?" (Римл. 10. 15)... Слышать мир должен истину Божию от себя же, от своих уст, от уст людей грешных... "Твоими устами буду судить тебя, лукавый раб" (Лк. 19, 22). Оттого ангелы на земле молчат, а человеки посылаются. Их сердцу дается "избыток", и этот избыток дает им силу свидетельства. Свидетельствовать же можно лишь о том, что "видели очи", что "осязали руки" (1 Ин. 11). "О Слове Жизни". Сердце должно осязать, сердце должно видеть Христа. Только такое свидетельство принимается на судах Божьих и человеческих.

         О СМЕХЕ      Есть два смеха: светлый и темный. Их сейчас же можно различить по улыбке, по глазам смеющегося. В себе его различить можно по сопровождающему духу: если нет легкой радости, тонкого, мягчащего сердце веяния, то смех несветлый. Если же в груди жестко и сухо, и улыбка кривится, то смех грязный. Он бывает всегда после анекдота, после какойнибудь насмешки над гармонией мира.

Искривляемая гармония мира искривляет душу человека, и это выражается в кривлении черт лица.

     "Горе вам, так смеющимся ныне, ибо восплачете". ("Лк. 6, 25). Заплачете! Потому, что увидите, что приложили радость не к тому, к чему можно приложить, но к тому, что достойно муки.

     "Благостная улыбка", есть зеркало найденной гармонии. Святые улыбаются не смеясь. Смех, как полнота чистой радости, есть состояние будущего века.

Блаженны плачущие ныне, ибо вы воссмеетесь. Аскетический опыт осветления и преображения человека советует даже улыбаться, не открывая зубов (лучше немного меньше радости, чем хотя бы самая мимолетная нечистота в ней!).

     "Анекдотический смех", которым смеются в кинематографах, театрах, на пирушках и вечеринках, которым легко осмеивают ближнего, смеются над слабостями и над достоинством человеческим, над совестью его и над грехами, для увеселения и для забвения печали, без смысла, и тщеславно смеша других, все это болезнь духа. Можно сказать даже точнее: это симптом болезни духа.

     В мире духов живут нечистые духи; они видны бывают на лицах "закатывающихся" смехом... Ангельская радость озаряет лицо улыбкой.

     Добрым смехом бесшумно развеять можно скопившиеся тучи злобной спорливости, ненависти, даже убийства... Хорошим смехом восстанавливается дружба, семейный очаг.

     "Едкий" смех не от Бога. Язвительная улыбка, сарказм остроты, это пародия на евангельскую соль мудрости. Пародия, искривляющаяся в улыбке.

     "Острота" слова всегда взрезывает душу. Но острота будучи даже одинаковой у двух ножей хирургического и разбойничьего производит совсем разное действие. Одна, взрезывая, пропускает свет небесный и теплоту Духа, или вырезает гноение, обрезает мертвость; другая безблагодатная острота режет, кромсает душу и часто убивает.

     Остры только святые, и только святое остро. Грязные же духи пародируют остроту, и много людей в мире изощряется в "высказывании себя" чрез эти остроты.

     Предел духовной нечистоты смеха: "гомерический хохот" гоготание... Такой смех настигает людей недалеко от обильных трапез.

     Блюдущий себя, благоговеинствующий пред тайной своей жизни, будет блюсти как всю свою жизнь, так и свой смех. Даже свою улыбку он соблюдет пред Богом.

Все будет у него помощью невидимых хранителей его чисто и ясно.

     Святые светили миру и плачем своим, и улыбкой. Как дети. Ибо только у детей и у подлинно верующих во Христа людей есть чистота жизни, видимая телесными глазами, даже в чертах лица.

     Просто и чисто все у детей, еще не коснувшихся тленного духа. Смерть еще не выявилась в усмешке их смертной природы, им дана весна жизни, как начаток и как воспоминание рая; и вот, они чисто смотрят, чисто смеются, нелукаво говорят, легко плачут, легко забывают свой плач...

     "Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царствие Небесное"... Ясно почему.

     Высшая похвала человеку, сказать: "У него детский смех"... смех непорочный, близкий к райской гармонии.

         О ПОХИЩЕНИИ "Огонь пришел Я низвесть на землю..."

Лк. 12,49.                Тайна беззакония Прометея не в том, что он похищает огонь, а в том, что он похищает. Желание восхитить и обогащаться восхищенным, это обнаружение первозданной гармонии мира (возможности обладания всем), и его разрушенной любви.

     Похищать никому ничего нельзя, ибо тот, кто похищает, не имеет единства с тем, у кого похищает.

     Достигший же любви обладает всякой вещью, не похищая ее. Это есть Царство Божие. "Ничего не имеем, и всем обладаем" (2 Кор. 6, 10).

     Всякий похититель чужого, потому беззаконен, что не может сделать это чужое своим... Лишь через любовь подчиняются вещи человеку. Потому, в мире надо просить ("Просите и дано будет вам"... Мф. 7,7); потому в мире надо давать ("Давайте, и дастся вам"... Лк. 6,38).

     Похищают всегда чужое, ибо своего похитить нельзя. Свое только можно дарить и свое только можно брать. Это закон Нового мира.

     "Не укради", продолжение "не убий" закон Воссозидания, закон Любви.

Крадущий убивает жизнь, и свою, и того, у кого крадет...

     "Таковы пути всякого, кто алчет чужого добра: оно отнимает жизнь у завладевшего им" (Прит. 1, 19).

     Если нет единящей любви, чужое всегда остается чужим, и поистине "отнимает жизнь". И будет свидетельствовать (жечь!) на Страшном Суде.

     Мир, данный человеку от Бога и передаваемый человеком человеку, есть озарение и великое тепло жизни... Мир, похищенный человеком и похищаемый у человека, есть огонь геенский.

     Похищение малого или большого, вещественного или духовного, делом или желанием, есть грех к смерти, ибо против Любви, Жизни.

     Лишь любовь, не похищая, делает все своим. А свое похитить уже нельзя.

     Всякий похищающий похищает огонь с неба...

     Всякий любящий имеет этот огонь. Ибо его свести на землю пришел Господь.

         ЛЮБОВЬ И ДОВЕРИЕ      Можно ли человека любить и ему не доверять? Можно. Истинная любовь к человеку совсем не означает обоготворения всех его качеств, и преклонения пред всеми его действиями. Истинная любовь может замечать и недостатки человека, столь же остро, как и злоба. Даже еще острее. Но любовь, не как злоба, а по своему, по любовному относится к недостаткам человека. Любовь бережет и спасает человеческую душу для вечности; злоба же топит, убивает. Любовь любить самого человека; не его грехи, не его безумие, не его слепоту... И более остро, чем злоба, видит все несовершенство этого мира.

     Подвиг прозорливости духовной: видеть все грехи людей и судить все зло и, при этом, не осудить никого... Только свыше озаренный человек способен на такую любовь.

     Да, можно любить, и не доверять. Но, не есть ли доверие признак души открытой, и не есть ли открытость свойство любви? Нет, любовь шире открытости. И без открытости души, в этом мире, может быть любовь... Старец Амвросий Оптинский или Преподобный Серафим любили людей пламенной любовью, и, в Духе, служили им. Однако, не всем открывались, и открывались мало; хранили душу свою от людских взоров, проникая своим взором в души людские. Духовник на исповеди совсем не открывает своей души исповедующемуся. Но душа истинного духовника открыта не обнаружением, но любовью; и через любовь обнаруживается в мире.

     Старец не всегда и не всем открывает все, что знает от Бога. Но, сообразуясь с состоянием каждого, к каждому подходит соответственно.

     Мать, которая не все, что приходит ей на мысль, говорит своему ребенку, не по нелюбви скрывает, но по любви не доверяет, а являет именно ребенку свою любовь, скрывая от него все ему неполезное, до чего не дорос он еще, чего не может принять в свое незрелое тело, и в свою незрелую душу.

     Неискренность, не непосредственность, не простота, как и "недоверчивость", могут быть благими... Врач не все открывает больному, начальник подчиненному, учитель ученику.

Состояние и возраст, вместимость и приготовленность определяют предмет и истину, являемую в мире.

     Кораблю подобна человеческая душа. Корабль имеет подводную часть, и душа должна иметь свое невидимое для мира сознание. Не "подсознание", но укрываемое, ради блага истины сознание. Злое утаивать надо, чтобы никого не замарать.

Доброе утаивать надо, чтобы не расплескать. Утаивать надо ради пользы всех.

Скрывание душой своего зла иногда бывает необходимостью духовной; скрывание своего добра почти всегда бывает мудростью и праведностью.

     Не всякая "не прямота" есть неправда; и не всякое "недоверие", есть измена последнему доверию.

     Последнее доверие можно иметь лишь к Богу Триединому, и ко всем Его законам и словам. Недоверие же к себе есть всегда мудрость, и всякое подлинное, положительное недоверие, по любви, к другим есть продолжающееся святое недоверие к самому себе... Ибо не волен бывает, подчас, в своих делах и словах человек, мятется во зле, и сам не отдает себе в этом отчета.

     "Не во всем доверять себе"... это имеет глубокий и спасительный смысл.

Свой опыт, свой ум, свое сердце, своя мысль, свое настроение... все это шатко, бедно и неопределенно; здесь нет абсолютного предмета для доверия... А от недоверия ко всему шаткому проистекает всесовершенное и безграничное доверие к Богу Триединому.

     Ближним, столь же нельзя доверять (и столь же можно!), как себе; а себе лишь по мере своей согласованности с Откровением Божьим, с волей Христовой, открытой в мире, и открывающейся в душе.

     Лишь духовным отцам и руководителям истинным и испытанным во Христе, можно всецело доверять себя, более, чем себе, и предавать свой слух и свою душу во имя Бога.

     Ближний же мой, друг мой, есть лишь частица меня самого (ибо он частица всего человечества, коего я частица). Следствия первородного греха, страсти, присущи и ему, и мне. Конечно, в разной мере и в различных оттенках, но как он, так и я мы имеем основание не доверять своей, пока еще двойственной природе и не преображенной воле. Мы действуем, почти всегда, "по страсти", с примесью греховного, а не "бесстрастно"; не свободно во Христе.

     Я, действительно, изменчив, непостоянен; колеблюсь различными "приражениями" лукавого и чистота глубины души моей, то и дело замутняется поднимающимся со дна ее илом. Ближний мой так же изменчив как я, и столь же способен на доброе, как и на злое.

     Я нуждаюсь в постоянной проверке себя, и ближний мой так же. Я должен без устали проверять свои действия в мире: "по Богу ли" они? Проверки требует не только злое, но и "доброе" мое, ибо злое часто бывает очевидно, тогда как доброе лишь кажется "добрым", а на самом деле бывает злым. Впрочем и злое нуждается в проверке; и злому нельзя "доверять", по первому признаку "злого".

Людям потемненным (каковы мы) и хорошее представляется плохим, если оно сопряжено с болью, тягостью и оскорблением нашего самолюбия.

     Не о злой подозрительности здесь речь, а о благом творческом недоверии к себе, и ко всему, что окружает нас в мире.

     Грех нам представляется, почти всегда, чемто "сладким"; не нужно доверять этой сладости, ибо она есть горчайшая горечь и страдание. Страдание же (напр., в борьбе за чистоту тела и души) представляется невыносимым и отвратительным; не нужно доверять и этому выводу; за благим страданием следует мир, который превыше всякой радости.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 18 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.