WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

Александр Антоновский

Конструктивистская интерпретация эволюции общества*

(оригинальную версию статьи см. в книге Никлас Луман «Эволюция». Москва, Логос,

2005.

В настоящей статье рассмотрена интерпретация социальной эволюции, предложенная известным представителем конструктивистки ориентированной социологии, немецким исследователем Никласом Луманом. Нам показалось уместным предложить читателю некоторую пропедевтику в неодарвинистский подход, что поможет както проиллюстрировать абстрактную лумановскую понятийность и, прежде всего, прояснить понятие трех независимых друг от друга эволюционных функций:

варьирования, селекции и стабилизации ( ? изменчивости, отбора и закрепления признаков).

Особенно полезным в этом отношении представляется знакомство с ведущими неодарвинистскими эволюционными подходами, прежде всего с подходом эволюционной этологии, ведущим представителем которой является американский исследователь Ричард Доукинз. При этом взгляды обоих указанных теоретиков будут сопоставлены с антинеодарвинистскими концепциями социальной эволюции, где последняя постигается как результат целенаправленной человеческой активности, в силу которой будто бы нет смысла различать между указанными тремя независимыми эволюционными процессами. Ведь все, что подвергается изменениям (варьированию), трансформируется целесообразно и планомерно (селекция), а именно ради того, чтобы эти нововведения тут же и были внедрены в социальные практики и закрепились в них (стабилизация). Мы рассмотрим взгляды видного представителя антидарвинисткого подхода к обществу, британского теоретика Христиана Холпайка.

Очевидно, что антинеодарвинизм и телеологизм, с одной стороны, и так называемый “гуманистический подход” в теории общества, согласно которому элементарное основание общества составляют люди (а не коммуникации, как полагает Луман), логически предполагают друг друга. Полемике с такого рода “гуманистическими” взглядами, в значительной мере посвящена предлагаемая статья.

Конструктивизм в этологии и социологии, напротив, означает, что эволюционное развитие не может осуществляться планомерно и целесообразно в силу того, что коммуникации выстраиваются в системы (конструируются) согласно своей собственной логике, обладают своими собственными средствами конструирования (медиа коммуникации), причем сознание оказывается внешним миром социальных систем. Эволюционная теория в ее сопоставлении с теорией коммуникативных систем может способствовать получению ответа на вопрос о том, что же в обществе должно считаться аналогом генов, являющихся программами для конструирования живых систем (клеток, организмов). Поискам ответа на этот вопрос и посвящена эта статья.

1. Социальная система как “машина выживания” коммуникационных смыслов Исходный эволюционный постулат вытекает из всей лумановской коммуникативной “онтологии”: эволюция общества означает эволюцию аутопойэтических систем коммуникации. Условием же такой эволюции является наличие “осетевленных” событий (массивов знания для науки, массивов денежных платежей для экономики, массивов споров и их разрешений для правовой системы, массивов эндогамновыделяющихся, претендующих на власть семей). Таким образом, если рассматривать социальную эволюцию в контексте общей теории эволюции и сравнивать ее с эволюцией живых систем, то коммуникации в какомто смысле выступают аналогом биологических организмов, фенотипов.

Проблема же возникает в том случае, если попытаться определить этот ген или генотип эволюции общества. Что в социальной эволюции остается неизменным? Что является теми элементарными единицами, из которых (или, точнее, согласно программам которых) конструируются все новые фенотипические конфигурации? К сожалению, поскольку Луман нигде прямо даже не задается вопросом о том, что же является геном социальной эволюции, на него приходится отвечать гипотетически.

Так, представляется обоснованным предположение, что логика системнокоммуникативного подхода к анализу обществу применительно к интерпретации эволюции в ее лумановской версии позволяет в качестве такого генотипа рассматривать язык как медиум, как совокупность “слабо сопряженных” и поэтому свободно конкурирующих за место в коммуникации элементов. Каждая конкретная конфигурация слов – предложения, тексты, теории, стихи и т. д. – выступают в виде форм 1, образованных в медиуме языка. Язык – это “первичный бульон”, среда, где конкурируют друг с другом, поглощая друг друга, социальные гены: конкретные языковые выражения, некоторые из которых стабилизируются и реплицируются дальше и для этой репликации задействуют и образуют все новые и новые социальные фенотипы: связанные в системы коммуникации.



Подход Лумана здесь выдержан в стиле современной неодарвинисткой модели, согласно которой на генетическом уровне выживание обеспечивают не альтруизм (или заданный генами альтруизма фенотип), а “безжалостный эгоизм” генов, “стремление” обеспечить саморепликацию, временное осетевление подобных друг другу элементов, где каждый ген ориентирован на порождение своей копии или реплики.

В биологической (а у Лумана и в социальной) эволюции такое “стремление” не несет в себе никакого телеологического подтекста. Оно является выражением того простого факта, что на заре жизни все те органические макромолекулы, которые таким внутреннем трендом не обладали, как раз и не реплицировались, а послужили “пищей” для первых.

В эволюции коммуникации также господствует сходный принцип “эгоизма”, выраженный в принципе ее самообращенности, ее замкнутости на свои внутренние коды – эволюционноудачные, селегированные, а потом и стабилизировавшиеся гены коммуникации – генерализированные языковые символы: истина, право, деньги, любовь, прекрасное, вера и т. д. Это гены коммуникации и одновременно – “обобщения” коммуникации, которые можно рассматривать как инструкции по конструированию коммуникаций, указания на то, к чему нужно стремиться в ее выстраивании. Это ориентиры, в самых разных конкретных ситуациях указывающие коммуникациям их “заданное” направление. Это ожидания того, что и остальные коммуникации будут протекать в том же самом направлении – отклонять все неистинное, незаконное, безобразное, недостойное любви, неимущее и безвластное.

Сама же коммуникация и их системы (последовательности) могут рассматриваться в качества фенотипа – т.е. конструкции, созданной на основе социальных генов: ее максимально редуцированных описаний или инструкций. Если в биологической эволюционной теории под геном понимается своего рода код, “описание”, или программаинструкция для конструирования фенотипа – живого организма, то под геном коммуникации, вероятно, можно понимать код коммуникации, на основании которого отсеивается все то, что этой коммуникации не принадлежит, не соответствует сконцентрированным в нем ожиданиям, все чуждые элементы социальной системы. Тогда социальную систему можно в этом смысле интерпретировать как “машину выживания” коммуникаций (и, соответственно, эволюционно удачных языковых кодов). Ведь только создав “социальные системы”, основанные на механизмах подсоединения коммуникаций друг к другу, коммуникация может “выжить”, что означает: реплицироваться или воспроизводиться, создавая себе подобных.

Здесь можно вспомнить о том, что современный неодарвинизм, особенно в своих радикальных версиях, отказывается от теории группового, видового или популяционного отбора в пользу изменчивости, селекции и закрепления признаков на уровне самих генов, которые и выступают “субъектами” эволюции.2 Этот поворот в теории эволюции оказался востребован и в контексте так называемой “антигуманистической” социологическирадикальной теории Лумана, которая отказывается от представления о конкуренции обществ или социальных групп внутри обществ, понимаемых как комплексы или совокупности индивидов. Конкурируют не люди в борьбе за ограниченные ресурсы, конкурируют коммуникации за право подсоединяться к прошлым коммуникациям (фенотипический уровень) и вербальные выражения – за право становиться ожиданиями, ориентирами, кодами коммуникаций (генетический уровень).

Уже в биологии популяционная теория эволюции приводила к порочному кругу.

Конрад Лоренц 3 полагал, что вид обеспечивает себе самосохранение благодаря тому, что наиболее приспособленные особи благодаря “агрессивному поведению” получают монополию на размножение (главы прайдов, альфаособи). Таким образом, доступ к самкам и монополия на размножение, оказываются следствиями более совершенной приспособленности, в то время как достигнутые тем самым адаптивные преимущества, в свою очередь, являются следствием доступа к самкам и монополии на размножения.





Социальная теория конфронтирует с аналогичной круговой проблемой, а поэтому вынуждена отказаться от представления об отборе групп индивидов. Ведь выживание группы в таком случае являлось бы результатом монополии ее наиболее “агрессивных” членов на те или иные ограниченные ресурсы (на власть, деньги, влияние, женщин), а их монополия опять же вытекала бы из того, что они обеспечивают выживание группы индивидов.

Луман, исходя из своей общей методологии, отказывается от представления об обществе как совокупности индивидов. Тот теоретический прорыв, который осуществил Ричард Доукинз в отношении популяций, лишив их статуса эволюционирующих субъектов в пользу каждый раз поновому перегруппирующихся генов, Никлас Луман осуществляет в отношении групп людей. Эволюционируют не группы людей, воплощающих те или иные свойственные именно для этой группы характеристики. Эволюционируют системы коммуникации (квазифенотипы), однако в основе этого процесса лежит эволюция их структур – складывающихся в программы ожиданий, т. е. вербальных инструкций по выстраиванию коммуникаций, сконцентрированных в ее языковых кодах. Структуры коммуникации – это координирующие ее конструирование коммуникативные ожидания.

Ожидания в этом смысле следует понимать как набор возможных значений слова или языкового выражения, т. е. своего рода весьма вероятные возможные миры, с которыми вынуждены считаться участники коммуникации, как только то или иное выражение будет произнесено. Генотип коммуникаций – это язык коммуникации. При этом некоторые его реализации (состоявшиеся, устоявшиеся языковые выражения как формы медиума) в ходе эволюции оказались наиболее эволюционноуспешными, т. е.

наиболее генерализированными в той или иной области, а значит, связывающими наибольшее число конкретных ситуаций в ожидаемые, т. е. обобщенные и, следовательно, делающие возможной калькуляцию будущего развития положения дел, а в конечном счете – обеспечивающие подсоединение ожидаемых в будущем коммуникаций, ориентированных на то или иное языковое выражение.

Очевидно, что таким символическим ориентиром или кодом коммуникации может стать практически любое слово, однако, наибольшую релевантность получили те языковые символические коды коммуникации, которые в своих значения “обобщили” наиболее широкие сферы: социальные системы политики, права, искусства, интимных отношений, хозяйства, религии, любви.

2. Общий взгляд на биологическую эволюцию Классический дарвинизм выдвинул тезис о “выживании наиболее приспособленных”.

Этот тезис допускает обобщение как “частный случай более общего закона выживания стабильного … Мыльные пузыри стремятся принять стабильную форму, так как это стабильная конфигурация для тонких пленок, наполненных газом … Кристаллы поваренной соли стремятся принять кубическую форму, потому что при этом достигается стабильная упаковка ионов натрия вместе с ионами хлора”4.

Такого рода тавтологическое свойство стабильности стабильного напоминает аристотелевское “естественное место”, занять которое стремятся все сущности, в силу чего они и оказываются тем, что они есть, принимают свою собственную форму. Вся эволюционная теория вытекает из этой тавтологии, (даже если, в конце концов, оказывается что “подвижная”, динамическая стабильность в какомто смысле оказывается более стабильной и выигрывает в борьбе за репликацию у “косной” стабильности).

Это самое широкое – тавтологическое – понимание эволюции предполагает селекцию стабильных свойств и отбраковывание нестабильного. Так, в этой своей “архаической” форме эволюция делала возможным появление молекул, состоящих из нескольких десятков атомов, меняющих свои конфигурации посредством внешнего источника энергии. Однако вероятность появления более высоких – живых – систем при помощи такого “перетряхивания” потребовала бы времени, многократно превышающего возраст Вселенной. Такая “медленная” эволюция не выдержала конкуренции с другим возможным типом эволюции и сама оказалась отбракованной.

Завершающей же стадией этой протоэволюции стало появление гетерогенной среды, “первичного бульона”, содержащей такие относительно простые “блоки”, как аминокислоты.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.