WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 59 |

УДК 159.922 ББК 919.88 А65

Серия «Мир Тропы» основана в 1998 году.

На обложке: Я. Темная. Путешествие Бранда. Холст, масло, 2000.

Андреев А.

А65 Магия и культура в науке управления.

СПб.: Тропа Троянова, 2000. — 590 с. — (Мир Тропы).

Книга написана на основе Науки управления, сохраненной старикамимазыками, и исследований, проводящихся в рамках Программы возрождения народной производственной культуры «Назад в Россию», для тех, кто хочет стать Хозяином своей жиз­ни и своего предприятия. Читателя ожидает множество откры­тий, прячущихся за очевидностями нашей жизни и таким обыч­ным делом, как предпринимательство.

Это последняя книга автора. Алексей Андреев ушел из жиз­ни, оставив нам свои книги, словно вырубленные топором из воздуха...

УДК 159.922 ББК 919.88 Издательство «Тропа Троянова», 2000 Я. Темная, оформление обложки, 2000 Издательство благодарит компанию Avalon's Tree Inc. за помощь в издании книги.

ISBN Введение Когдато мир был иным, совсем иным. В мире было волшебство, и жили волшебники, чародеи и маги. И в этом никто не сомневался! Только вдумайтесь в это НИКТО! Оно означает, что все люди знали, что среди них есть вол­шебники и мир полон чудес. Они видели его волшебным! Это не моя фантазия, это этнографический факт. Первобыт­ное общество живет в волшебном мире. Или, как принято гово­рить у этнографов и антропологов, народная культура была куль­турой магической.

Что такое магия? И что такое культура? Сейчас эти иност­ранные по происхождению слова стали для нас настолько привычными, что мы даже и не задумываемся над ними. Но в те времена, когда культура наших предков была магической, они не знали ни слова «культура», ни слова «магия».

Если бы я писал эту работу как историк или антрополог, я мог бы привести несколько определений этих понятий, как это обычно и делается. Но я пишу ее как психолог. По сути, это при­кладное психологическое исследование в рамках культурноисто­рической школы психологии. И меня интересуют не определения и не соответствие написанного мною какимто канонам одной из научных школ. Мне хочется понять самого себя и свою тягу к чуду...

Вы не замечали за собой подобного? Иногда хочется покоя, иногда вкусненького и почти всегда чегонибудь волшебного? Значит, тяга к чуду является явной составляющей моей личнос­ти. Почему? И откуда она взялась? Может, это культура у меня такая? И что такое чудо, волшебство по моим представлениям? И если это культура, то совпадают ли мои представления о Ма­гии с вашими представлениями? Лет пятнадцать назад, разъезжая по деревням Владимирщины в поисках народных ремесел как самостийный этнограф, среди потомков офеней, то есть коробейников, я столкнулся с колду­нами. Настоящими, живыми и коечто могущими. «Кто могет, тот и маг!» — сказал мне один из них, когда я спросил, была ли на Руси магия.

До этого я в них не верил. После этого перестал верить, потому что начал знать и даже мочь коечто. Несколько нет я, что называется, занимался полевыми сборами. А по сути, изучал и учился. Попросту говоря, лез во все, во что меня запи­хивали старики. Потом они начали уходить, и в девяносто первом году я остался наедине со своими записями.

Но уже в том же году я начал о них рассказывать и провел первый семинар по Неведомой русской культуре. Пожалуй, я рас­сказывал людям лишь то, что чудо возможно.

В итоге вокруг меня собралась, как это говорится, группа энтузиастов, которая захотела реконструировать и возродить ку­сочек утраченной народной культуры. Мы создали Учебный центр традиционной русской культуры и принялись за прикладную этнопсихологическую работу, потому что не видели другого ин­струмента для исследования этого явления, кроме психологии. Многие из нас тут же поступили на психфаки, чтобы стать про­фессиональными психологами.

По ходу учебы выяснилось, что академическая психология по преимуществу наука описательная, а не объяснительная. Мы начали поиск действенных направлений внутри психологии и остановились на родившемся когдато в России, а теперь пере­кочевавшем в Америку направлении, которое называется куль­турноисторической психологией.

В этом ключе мы защищали свои дипломы и в этом ключе мы ведем экспериментальную работу почти десять лет.



Культурноисторическая психология зарождалась в Советской России как противопоставление марксистской психологии, пси­хологии буржуазной. Основателем ее считается Лев Выготский, а ближайшими сподвижниками — виднейшие советские психоло­ги Лурия и Леонтьев. На самом деле культурноисторическая школа Выготского была лишь вторым рождением культурноис­торической психологии в России, потому что первый раз она была заявлена Константином Кавелиным еще в семидесятых годах прошлого века. Тогда же и была не понята и затравлена передо­вой революционнодемократической интеллигенцией во главе с «Современником» и Сеченовым, предпочитавшей естественно­научный подход.

Культурная психология, созданная Кавелиным, не имела почти никакого продолжения.

Так что школу Выготского—Лурии вполне можно рассматри­вать как самостоятельную школу, рожденную требованиями вре­мени. И как бы отрицательно ни относились мы сейчас к марк­сизму, именно его культурноисторический подход, бесспорно, являлся шагом вперед в психологии. Александр Лурия провел первые полевые КИпсихологические (КИ — так мы сокращаем «культурноисторический») исследования еще в 1931 году, на год раньше Маргарет Мид, чье исследование анимистического мышления стало классикой антропологии.

Постепенно культурноисторическая психология перерастала стадию сбора материала или описания и становилась наукой эк­спериментальной. По крайней мере, последние десятилетия, по­чти полностью исчезнув в России, она развивалась в этом направ­лении в Америке. Это видно из трудов ученика Лурии и признанного лидера современной культурноисторической школы психологии Майкла Коула. По сути, Коул внес раскол в современную психо­логию, заявив право на существование не естественнонаучного, а гуманитарного направления в этой науке. Можно считать, что это третье возрождение культурноисторической психологии.

Почему КИпсихология то рождается, то гибнет, а потом рождается вновь? Гибнет она, наверное, в первую очередь изза противодействия академической науки, которая является отнюдь не братством искателей истины, а огромным сообществом лю­дей, занимающим в государстве очень значимое место и бью­щимся за то, чтобы это место удержать. Иначе говоря, современ­ная наука — это предприятие экономическое и политическое. И разлад в своих рядах оно считает так же недопустимым, как и любая партия. Ктокто, а уж мы, русские, имели перед глазами немало примеров подобных проявлений науки как сообщества. Судьбы Кавелина и Выготского достаточно красноречивы, хотя их вполне можно считать благополучными.

Но политическая сторона научной деятельности, пожалуй, не самое страшное в науке. Психология самих людей, ученых, общества — это гораздо более сильное препятствие. Новое не принимается и затравливается самими людьми, к которым оно обращено, пока вдруг не сменится мода. Мода... Этому нужно бы посвятить отдельное КИпсихологическое исследование.

Мы начинали свои экспериментальные работы задолго до того, как узнали о работах Коула. Это мы потом поняли, что они являются КИпсихологическими. А вначале мы просто отбросили все ограничения и обязательные требования и с головой оку­нулись в исследования. Мы хотели иметь объяснения. Мы были как дети, и оправдания академической психологии, что она на­ука лишь описательная, нас не устраивали. Заявилась наукой обо мне, изволь объяснить, почему мне так плохо! И почему я такой! А не можешь — разберусь сам! Юношеский максимализм и множество юношеских глупос­тей. Нас даже начали называть язычниками и сектантами за то, что мы лезли реконструировать любые этнопсихологические со­стояния, которые привлекали наше внимание. А при известной систематичности ума и научном подходе мы вынуждены были начинать с самых начал. А начала на Руси были далеко не хрис­тианскими. И трогать их, как выяснилось, так опасно в нашем любящем затравливать инакомыслящих обществе! Плевать, пусть нас объявляют хоть сектантами, хоть дисси­дентами, но мы хотим знать истину и сделаем все, чтобы до нее добраться. Истину о человеке, о самом себе. Кстати, мы готовы провести полноценное экспериментальное исследование и того, что такое сектантство, чтобы понять, что же это такое и почему его так много в нашем мире. Но пока, похоже, это никому не нужно. Никто из травящих сектантов не откликнулся на наши предложения. Лучше, если это слово будет нести неопределен­ный смысл, тогда им можно убить кого угодно! У военных еще не бывало такого мощного и универсального оружия, каким яв­ляется общественное мнение! Думаю, скоро нам достанется от него еще. Мы теперь изуча­ем инвективы — матерную брань, порусски говоря. А как об этом заявить обществу? Легче оспу себе привить! И мы ведь нашли за эти неистовые годы экспериментирования и глупостей множество объяснений, которыми не обладает акаде­мическая наука. И на основе этих объяснений создали свой мир. А зачем еще нужны объяснения, как не затем, чтобы жить луч­ше? А жить лучше можно только в лучшем мире, потому что жить вообще можно только в мире. Вне мира человек жить не умеет.





Так вот, эта книга — это мысли о том, что исподволь правит миром человека сквозь слои обычного и привычного. Эта книга — поиск магии и силы жизни... Она рождалась из раздумий о том, как нам создать такой народ, который будет единым, который не будет жить ненавистью, который будет способен радоваться своей жизни вместо того, чтобы ненавидеть чужих и не таких, как все.

В мировой антропологической науке утвердилось как само собой разумеющееся мнение, что постановка эксперимента в культурологии и антропологии невозможна.

Мы немало занима­лись именно экспериментальной работой и, исходя из нашего опыта, утверждаем, что это неверно. Конечно, эти эксперименты могут быть недостаточной глубины. Но это смотря для какой цели. Для наших целей, а они были психологическими, глубины наших экспериментов вполне хватало.

Но аппетиты растут. Мы долго сдерживались, но все же не удержались и поставили такой эксперимент, который можно считать вершинным — мы решили посмотреть, как в мире рожда­ется народ. И вот уже несколько лет мы это исследуем, считая себя Троерусскими казаками. Троерусскими — по имени той казачьей станицы, где было принято это решение. Это исследова­ние вроде привития себе оспы. Мы болеем и описываем симпто­мы своей болезни. Вероятно, однажды болезнь завершится вместе с нашим исследованием, но пока мы еще не сдаемся.

Пока мы запустили внутри этого эксперимента следующий — как создать для своего народа успешную экономику. Как вообще рождается экономика, как она гибнет или побеждает. Все это можно читать в учебниках, но уж очень хотелось посмотреть са­мим. К тому же и выживать надо. И мы экспериментируем с этим всем своим маленьким казачьим народцем.

Сейчас, в современном мире, можно создавать успешное пред­приятие или сеть предприятий, что уже близко к понятию мик­роэкономики или экономики сообщества, на основе западного менеджмента. Он явно успешен. Но история знает и другую ус­пешную науку управления и хозяйствования. Это русский путь, благодаря которому Россия стала в прошлом веке одной из са­мых сильных капиталистических держав. Оба пути хороши, но мы выбрали для себя русский. Выбрали и запустили в работу, создавая экономику своего народа.

Этот эксперимент идет уже несколько лет и идет вполне ус­пешно. С экономической точки зрения. Но еще успешнее он идет с точки зрения прикладного психологического исследования. Это настоящая битва за выживание, и как всякая битва он выявляет множество скрытых психологических механизмов, как мешаю­щих, так и помогающих нам выживать.

Вот о нихто и рассказ.

Сам эксперимент проводился нами в рамках Программы, ко­торую приняло Общество русской народной культуры в 1998 го­ду. Программа эта называется «Назад в Россию» и ставит своей целью создание условий для того, чтобы русские умы, которые разлетаются сейчас по миру, начали возвращаться на Родину. Я привожу текст этой Программы в Приложениях.

Ход наших рассуждений, когда мы разрабатывали экспери­мент и соответствующую ему Программу, был примерно таков.

Русский народ и все российское общество почемуто разва­ливаются. Люди переполнены ненавистью и завистью к чужому образу жизни. Свое не ценится, и молодежь стремится сбежать из страны, чтобы стать американцами и забыть свое происхожде­ние, как проклятие.

Могут ли русские жить в любви и гордиться собой, своей культурой и своим обществом? Хватит рассуждать о том, как мы плохи и что нам мешает, давайте попробуем сделать так, как мечтаем.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 59 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.