WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 41 |

барометр бебсона Первым, кто привлек внимание публики к этому интересному фа­кту, был выдающийся американец по имени Роджер Бард Бэбсон. Бэбсон родился в Массачусетсе в году, получил специаль­ность инженера в 1898 году и сразу же начал работать биржевым брокером (брокеры за это его никогда не простили). Несколько лет спустя у него развился туберкулез, и ему рекомендовали как можно больше находиться на свежем воздухе. Поэтому в 1902 го­ду он открыл офис на открытом воздухе, создав свою собствен­ную компанию, Babson Statistical Organization, по финансовому анализу. (Позже о нем было сказано, что он единственный че­ловек в США, сделавший столько денег на статистике). Работая на свежем холодном воздухе, Бэбсон носил специальный пид­жак с зашитым электрическим подогревом спины, а его секре­тарьассистент был вынужден надевать варежки и использовать маленькие резиновые молоточки, чтобы стучать по клавиатуре. Так развивалась эта компания, сделавшая Бэбсона обществен­ным деятелем и даже личным другом нескольких президентов Соединенных Штатов.

В 1907 году внимание Бэбсона, уже поправившего свое здоро­вье, привлекла волна паники на фондовой бирже. Вдохновленный ею, он начал оказывать услуги по проведению специфиче­ского анализа, названного им "Графиками Бэбсона". С помощью этого анализа он сравнивал экономическое развитие страны с графиками ценовых движений на фондовых рынках. В 1910 году он опубликовал свою первую книгу "Экономические барометры, используемые для накопления денег " (Business Barometers Used in the Accumulation of Money). В этой книге, самой ранней из изданных им (после нее последовало еще 50) по поводу взаимосвязей меж­ду фондовыми рынками и экономическими тенденциями, он го­ворил:

На самом деле, если бы не было простора для манипуляции и все эти рыночные трейдеры были бы согласны нести расходы, свя­занные со сбором данных для анализа фундаментального состо­яния экономики, специалисты могли бы полагаться только на сам фондовый рынок, как на барометр.

Гипотеза Бэбсона не имела в виду микроэкономику. Он не ожи­дал от цены какойлибо отдельной акции эффективных прогно­зов о компании. Но если собрать все ценные бумаги вместе, то весь фондовый рынок должен прогнозировать экономику в це­лом. Макроэкономический барометр должен будет работать, ес­ли только несколько рыночных трейдеров не начнут удачно им манипулировать.

Через двенадцать лет после первой книги Бэбсона главный редактор Wall Street Journal Вильям Питер Гамильтон в 1922 году опубликовал книгу с родственным названием "Барометр Фондо­вого Рынка "(Stock Market Barometer). Гамильтон был отчасти вдох­новлен теорией Бэбсона (но в основном Чарльза Доу). Он описал классический пример способности рынка не принимать в расчет экономику. Это было после паники 1907 года, когда он работал главным редактором в приемном отделе, который в 1908—1909 го­дах оказался наводнен жалобами, касающимися биржевой торго­вли на Уоллстрит. Причиной был поднимающийся бычий ры­нок в тот момент, когда дела в экономике страны шли очень пло­хо. Среди самых безобидных обвинений было такое: "Уоллстрит играл на скрипке, в то время как горел Рим".

Тем не менее в этот период Гамильтон придерживался мне­ния, что рынок простонапросто принимает в расчет неминуе­мый экономический подъем. И этот подъем действительно про­изошел. Что действительно рынок предвосхитил, так это эконо­мическое возрождение в последующие годы. Поэтому Гамильтон соглашался с Бэбсоном в том, что рынок ведет себя, как барометр экономики, но не разделял взгляды Бэбсона относительно спо­собности крупных биржевиков манипулировать рынком. По мне­нию Гамильтона, они могут кратковременно влиять на рынок и то только на отдельные акции, но они не могут контролировать боль­шие движения, следовательно, рынок на самом деле "уникаль­ный барометр".

испытание барометра Никто не мог даже и мечтать об испытании барометра лучшим образом, чем во время биржевого краха в 1929 году. За два года до этого краха консультационное агентство Бэбсона начало реко­мендовать инвесторам продавать свои акции. Но рынок продол­жал подниматься, и Бэбсон выглядел смешным в глазах многих людей.

Это впечатление усугублялось тем, что он фактически единственный имел такой пессимистичный взгляд. Почти все эксперты, начиная с экономистов и заканчивая инвестиционны­ми консультантами, были чрезвычайно оптимистичными, реко­мендуя больше покупать акции, а не продавать их.

Одним из тех, к кому прислушивался рынок, был профессор Луоренс из Принстонского университета, утверждавший в 1929 го­ду, что не видит причин считать рынок акций переоцененным. Второй эксперт, профессор Ирвинг Фишер, заявлял, что акции, похоже, достигнут еще более высоких значений в долгосрочном периоде времени. Но самый ошеломляющий пример подобного оптимизма — это публикация бюллетеня новостей по оценке перспектив экономики. Таким прогнозированием занималась на протяжении многих лет группа ведущих экономистов Гарварда: Гарвардское Экономическое Общество (Harvard Economic Society). Этот официальный орган предсказывал на период от начала кра­ха 1929 года до осени 1932 года, что экономика будет идти вперед, в то время как кризис углублялся.

После трех лет постоянно ошибочных предсказаний это общество, в конце концов, пре­кратило свое существование.

Президент страны Гувер, президенты ведущих банков, глава НьюЙоркской Фондовой биржи, как и большинство известных финансовых периодических изданий, также демонстрировали свой оптимизм и в момент краха, и во время длинного пути к Ве­ликой Депрессии.

Но Бэбсон не отступал. 5 сентября 1929 года, когда рынок толь­ко приближался к своему "максимуму всех времен", он делал док­лад на Ежегодной Национальной Конференции Бизнеса и не толь­ко повторил свой основной совет продать все акции, но и прогно­зировал падение индексов на 60—80 пунктов. Бэбсон также пред­сказал последующую за этим депрессию, во время которой закро­ют заводы, а людей будут выгонять на улицу. Эта речь отметила на­чало биржевого краха, возвестившего о наступлении глубокой де­прессии, длившейся большую часть последующего десятилетия. Барометр Бэбсона выдержал свое самое трудное испытание.

отрицательная производная первой степени В 1939 году Жозеф Шумпетер в своей книге "БизнесЦиклы" (Business Cycles) дал свое объяснение опережающей реакции фондового рынка. Шумпетер обнаружил, что основные при­чины в том, что этот рынок нельзя заподозрить в наличии эф­фекта "трения", чего не скажешь о промышленном секторе. В тот момент, когда после депрессии начали проясняться пер­спективы, многие компании оказались настолько ослаблен­ными после периода тяжелых времен, что, несмотря ни на что, разорились. Это задержало индустриальное развитие изза влияния "трения". Но на рынке подобной задержки не на­блюдалось.

Следовательно, естественно ожидать, что восходящие движения на фондовой бирже, в основном и в отсутствие неблагоприятных внешних факторов, будут устанавливаться и набирать силы быст­рее, чем такие же движения в бизнесе.

По этой причине медвежий рынок на фондовой бирже закончит­ся раньше, чем соответствующий упадок в экономике. Шумпетер также полагал, что фондовый рынок реагирует намного бы­стрее, чем экономика, лежащая в его основе, во время пиков при восходящих колебаниях:

В то время как основной бизнес не только может, но часто и ус­покаивается во время спада достаточно упорядоченно, трудно се­бе представить, что то же самое возможно с фондовой биржей. Спад означает сокращение прибыли и во многих случаях нали­чие более или менее серьезных проблем. Это дает свободу для на­падения медведей. Но даже если ничего такого не происходит или не ожидается, одного только факта, что нет причины ожи­дать восходящего движения, за исключением определенных слу­чаев, будет достаточно, чтобы спекулянты потеряли интерес к своим операциям.

Этот аргумент основывается на предпосылке, что инвесторы в действительности имеют определенное представление о буду­щем экономики. Тот факт, например, что цены акций не прини­мают в расчет будущее развитие экономики, объясняется пред­чувствием инвестора относительно того, что может произойти в будущем. Если человек чувствует, что в его бизнесе данный вспо­могательный предмет будет иметь меньший спрос, он продаст свои акции компании, производящей эти предметы, возможно, даже в тот момент, когда управление этой компании не подозре­вает о наличии коммерческой опасности. Если же инвестор об­наружит, что сроки поставки субпоставщика рассматриваемой им компании удлиняются, он может сделать вывод, что книга за­казов переполнена и он купит акции этой компании.

Такое стремительное проникновение рынка в бизнес объяс­няется неспособностью самого рынка к быстрой реакции. Но еще более важен, как сказал об этом Шумпетер, тот факт, что как только инвестор перестает видеть какиелибо основания для покупки, он начинает продавать. Или, другими словами, рыноч­ная цена — это не прямое отражение основных ожиданий. Она, скорее, отрицательная производная первой степени от основных ожиданий. Это ситуация, когда основной климат экономики остается хорошим, но недостаток дополнительных хороших ново­стей приводит к продаже акций. Хотя это звучит и разумно, вре­менами рынок может иметь противоположное основному на­строю экономики мнение.

дальнейшие исследования В 1981 году Американский Экономический журнал (The American Economic Review) опубликовал статью Юджина Ф. Фамы, всесто­ронне исследовавшего взаимосвязи между доходом от владения акцией, экономической деятельностью, инфляцией и денежны­ми запасами. Это исследование основано на эмпирическом ма­териале по США за период, начиная с 1953 года. Фам заключил: "Акция возвращает инициативу всем действенным переменным, что означает способность рынка к целесообразным прогнозам реального сектора". Это исследование привело его к следующе­му замечанию, касающемуся отношения фондового рынка к ин­формации:

Факты предполагают наличие "рациональных ожиданий" или "эффективных рынков", при которых фондовый рынок занима­ется процессом капиталовложений и использует самую раннюю информацию, относящуюся к этому процессу с целью прогнози­рования его эволюции.

Другими словами: фондовый рынок опережает экономику — не очень сильно, но больше, чем хотят большинство квалифи­цированных экономистов. Это предположение называется "ги­потезой об эффективности рынка". (Поразительно, что боль­шинство инвесторов имеют другое мнение по этому поводу. Оп­рос 500 американских инвесторов в акции после краха 1987 года показал, что 45% из них полагают, будто фондовый рынок, в ос­новном, отражает состояние экономики, 25% считают, что у рынка с экономикой очень незначительная связь, и только 17% думают, что рынок находится впереди экономики.) Изза того, что фондовый рынок находится впереди, само со­бой приводит к логическому заключению, что этот рынок один из официальных ведущих индикаторов для многих националь­ных экономик. Анализы Национального Бюро Экономического Исследования в Кембридже и Массачусетсе доказали, что рынок самый лучший из ведущих периодически обновляемых инди­каторов американской экономики.

Бонды лучше Мы можем теперь передвинуться еще на один шаг: облигации могут быть даже лучшими инструментами, обеспечивающими прогноз экономики. 28 сентября 1982 года Wall Street Journal опубликовал статью о способности рынка бондов предвосхищать события, происходящие в экономике. Вывод был следующий:

Значение бондов, отражающих среднее значение цены 10 бондов с самой высокой ставкой, выпущенных государственными ком­мунальными предприятиями, и 10 ценных бумаг промышленных компаний, согласованно достигших своего пика или минимума, в зависимости от события, несколькими месяцами раньше, чем, например, индекс ведущего индикатора Коммерческого Депар­тамента, сходным образом сигнализирует о наступлении основ­ного поворотного момента в экономическом цикле.

В этом также ничего нового нет. В своей книге "Экономические Барометры, используемые для накопления денег", (1910), Бэбсон применял 12 лидирующих индикаторов, включая процентную ставку денежного рынка, про которую писал:

"Деньги — основа всей торговли, поэтому они, возможно, самый чувствительный из всех барометров". Поскольку процентные ставки облигаци­онного и денежного рынков эффективные показатели, удиви­тельно, что Национальное Бюро Экономического Исследова­ния не использует их сегодня в качестве лидирующих индика­торов. Причина этого в том, что растущие процентные ставки совершенно правильно считаются "запаздывающими индика­торами".

Они функционируют лучше, чем какойлибо из других пяти запаздывающих индикаторов. Поэтому, если вы исследуете де­нежный курс в обратном порядке (это возможно наблюдением за краткосрочными бондами, растущими по мере падения кратко­срочной процентной ставки), вы увидите, что они работают как прекрасные лидирующие индикаторы (Мур, 1969).

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 41 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.