WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 |

Зубаревич Н.В

Трансформация механизмов социальной политики: как адаптируются регионы

1. Региональные условия для социальной политики

Экономический рост 2000х гг. был главным фактором позитивных социальных

изменений, однако социальные последствия экономического роста в регионах

различались в широком диапазоне.

В подавляющем большинстве субъектов РФ улучшилось положение на рынках труда, однако сохранились проблемы и в структуре, и в динамике занятости. Первая – неэффективные изменения структуры занятости. Динамика занятости в бюджетных отраслях (образовании, здравоохранении и др.) стала более зависимой от политики государства в сфере оплаты труда. В 1990е гг. эти отрасли наряду с торговлей аккумулировали работников, высвобождаемых из реального сектора, и мигрантов из СНГ. В первые годы экономического роста бюджетные отрасли стали менее привлекательными изза низкой заработной платы: почти во всех федеральных округах стабилизировалась или даже сократилась занятость в сфере образования, в Центральной России прекратился рост численности занятых в здравоохранении и социальном обеспечении. Однако с 2002 г. вновь начался рост занятости, это прямое следствие повышения заработной платы бюджетникам. В результате за 19982004 гг. численность занятых в культуре увеличилась по округам на 920%, в здравоохранении и социальной защите – на 39%, занятость в образовании увеличилась только на Юге и в Сибири (на 58%).

В южных республиках рост занятости в бюджетном секторе неизбежен, он выполняет функцию «предохранительного клапана», частично аккумулирующего прирост молодого трудоспособного населения. Но в восточных регионах население убывает, тем не менее, перераспределение из реального сектора в нерыночные услуги идет особенно быстро. В результате политика федеральных и региональных властей по повышению заработной платы без оптимизации занятости в бюджетном секторе приводит к увеличению нагрузки на бюджеты регионов.

Негативной тенденцией стал рост численности занятых в управлении, особенно в последние годы. Максимальными темпами росла бюрократия в слаборазвитых республиках Южного федерального округа на 32% за 20002004 гг., ненамного отставали экспортноресурсные федеральные округа – Уральский (27%) и Сибирский (21%). Ожидать улучшений не приходится, в 2005 г. численность занятых в управлении выросла в целом по стране на 11%. Отчасти это следствие муниципальной реформы: по оценкам Института экономики города, для нового управленческого уровня – муниципальных поселений – требуется создать более тыс. новых рабочих мест. Устойчивый рост всех видов бюджетной занятости, включая управление, снижает эффективность нерыночного сектора услуг.

Вторая проблема – стагнация занятости в малом предпринимательстве (1011% от среднесписочной численности занятых в экономике страны в последние годы).

Помимо институциональных барьеров, общих для всей страны, занятость в малом бизнесе зависит от региональных факторов. Особую роль играет агломерационный эффект и другие объективные преимущества местоположения, поэтому лидирующее положение занимают федеральные города с быстро растущим сектором услуг: на Москву приходится каждое пятое малое предприятие России, на С.Петербург – каждое девятое; доля занятых в малом бизнесе составляет почти 30% занятых в экономике двух столиц. Более развит малый бизнес и в других субъектах с крупными городскими агломерациями или вблизи них (Московская, Ленинградская, Самарская, Нижегородская области), с выгодным приграничным положением (Калининградская область). Для регионов со слаборазвитым малым бизнесом институциональными барьерами служат консервативный политический режим (ряд областей Европейской части и республики Поволжья) и традиции теневой экономики (республики Северного Кавказа). Не менее значимы и объективные барьеры:

малочисленность крупных городов, низкая доходность малого бизнеса в слабозаселенных северных и восточных регионах, а в ресурсноэкспортных регионах – и альтернативные возможности трудоустройства в ресурсодобывающих отраслях с высокой оплатой труда.

Различия занятости в форме ПБОЮЛ более явно зависят от градиента северюг: во всех регионах Южного федерального округа и в черноземных областях Центра доля ПБОЮЛ заметно выше, а в слабоосвоенных северных регионах она минимальна.

Приграничные области с развитой челночной торговлей также отличаются повышенной долей ПБОЮЛ. В результате суммарная занятость в малом бизнесе наряду с центропериферийным градиентом отражает и широтные различия, улучшая показатели трудоизбыточных и аграрных регионов.

Задача снижения институциональных барьеров для малого предпринимательства не теряет актуальности, но при существующих географических различиях необходима разработка специальной политики для рынков труда агломераций и периферийных регионов, аграрного юга и малонаселенных северовосточных территорий. Пока политика регионов слабо учитывает влияние территориальных факторов на развитие малого предпринимательства, она зачастую трафаретна и неэффективна.

Третья проблема – слабеющее влияние экономического роста на предложение рабочих мест. Уровень безработицы в регионах значительно снизился только в первые года после дефолта благодаря восстановительному росту трудоемких импортозамещающих отраслей. Дальнейший рост не сопровождался адекватным увеличением предложения рабочих мест и снижением уровня безработицы. В 20022004 гг. уровень безработицы не менялся в большинстве регионов и только в 20052006 гг. вновь начал снижаться. Стагнация региональных рынков труда обусловлена характером экономического роста последних лет – в основном за счет нетрудоемких экспортных отраслей, прежде всего нефтегазового сектора. Рост не подкреплялся политикой снижения региональных диспропорций на рынке труда, поэтому дальнейшего сокращения безработицы в слаборазвитых регионах не последовало. Для выравнивания региональных различий недостаточно перераспределения бюджетных ресурсов, требуется кардинальное улучшение условий развития проблемных регионов.

При оценке тенденций динамики доходов населения следует учитывать, что достоверность измерений в региональном разрезе ниже, чем в целом по стране.

Кроме того, для сравнения регионов необходима корректировка на прожиточный минимум изза значительных различий в стоимости жизни, что также может давать дополнительные искажения. Есть проблемы и с адекватностью публикуемых данных.

Региональные различия в доходах населения хорошо известны, но они требуют комментария. Лидерство Москвы неоспоримо, но точность измерений (среднедушевые доходы населения в 20042005 гг. превышали прожиточный минимум почти в 6 раз) вызывает вопросы: в существующей методике измерения доходов населения применяются дооценки по таким расходам, как объем товарооборота торговли, включая неорганизованные рынки, и покупка валюты. Тем самым учитывается потребление не только москвичей, но и многочисленных приезжих, включая мелкооптовых региональных «челноков», и уровень душевых доходов населения, скорее всего, завышается.

Следующую позицию в рейтинге устойчиво занимают нефтегазовые округа – ХантыМансийский и ЯмалоНенецкий (отношение 4,14,2 раз), в 2005 г. к лидерам приблизился С.Петербург (3,6 раз) благодаря особому вниманию федеральных властей. Среднероссийское соотношение душевых доходов и прожиточного минимума (2,62,9 раз в 20042005 гг.) имеет десяток относительно развитых субъектов РФ (республики Коми и Татарстан, Самарская, Кемеровская, Томская, Свердловская области и др.), поскольку среднее значение завышено изза огромного отрыва доходов москвичей, на которых приходится почти 20% всех денежных доходов россиян. В 2/3 субъектов РФ показатель ниже среднего на 1040%, это и есть российская «середина». Благодаря росту федеральной помощи снизилась доля регионов с отношением менее 1,5 раз: с четверти в 2001 г. до 10% в 2005 г.

Сокращение числа регионов с крайне низкими доходами населения – важнейшая позитивная тенденция переходного периода.

Снижение покупательной способности доходов изза дефолта были преодолено в г. (для квартальных измерений – в конце 2002 г.). Реальное улучшение было еще более значительным, т.к. новая методика расчета прожиточного минимума, утвержденная в 2000 г., увеличила его стоимость примерно на 15%. В отличие от динамики безработицы, рост доходов был более устойчивым: в 20032005 гг. стало меньше бедных регионов и одновременно выросло число регионов с показателями, близкими к средним по стране.

Основной вклад в неравенство вносят различия в заработной плате, достигающие десятков раз, если сравнивать самую высокооплачиваемую отрасль реального сектора «богатого» региона и самую низкооплачиваемую отрасль «бедного» региона.

Так, в 2004 г. номинальная средняя заработная плата в промышленности ЯмалоНенецкого АО была в 2636 раз выше заработной платы занятых в сельском хозяйстве Дагестана и Агинского Бурятского АО. В переходный период выросла и отраслевая дифференциация внутри регионов, в большинстве из них заработная плата в финансовокредитном секторе в 35 раз выше, чем в сельском хозяйстве и бюджетных отраслях, а в слаборазвитых республиках Северного Кавказа, Читинской области и др. – в 913 раз выше заработков в сельском хозяйстве. Изза роста занятости в отраслях бюджетной сферы не сокращается доля низкооплачиваемых занятых в большинстве регионов.

Отношение средней заработной платы к прожиточному минимуму трудоспособного населения различается четырехкратно – от 1,3 до 5,8 раз, но регионов с минимальным отношением (1,31,7 раз) очень мало. В большинстве регионов страны заработная плата примерно в 2,5 раза выше прожиточного минимума, это означает, что при одном работающем семья из 3х человек может оказаться за чертой бедности.

Социальные выплаты занимают второе место в структуре доходов (1314%) и, в отличие от заработной платы, они сглаживают региональное неравенство: доля социальных трансфертов различается от 49% в доходах населения «богатых» округов Тюменской области и Чукотки до 2028% в слаборазвитых республиках и округах. В областях Центра и СевероЗапада с наиболее постаревшим населением и максимальной долей пенсионеров социальные выплаты достигают 1826% доходов жителей. Однако выплаты пенсий сглаживающую функцию не выполняют. Средняя пенсия в России только в 2002 г. достигла прожиточного минимума для старших возрастов, а в регионах с высокой стоимостью жизни средние пенсии все еще ниже прожиточного минимума (почти весь Дальний Восток, половина регионов Сибири и Европейского Севера). Хотя число таких регионов сократилось за 20032005 гг. с 30 до 16, во многих северных и восточных субъектах РФ все еще невозможно выжить на пенсию. К региональному неравенству добавляется нарастающий разрыв между пенсиями и среднедушевыми доходами – темпы роста пенсий в 20032004 гг. были в дватри раза ниже. Монетизация льгот и реформа ЖКХ сделали еще более уязвимым положение российских пенсионеров, прежде всего пожилых жителей крупных городов, северян и дальневосточников.

Помимо роста доходов населения, позитивной тенденцией стало значительное сокращение уровня бедности за 19992005 гг. – с 30 до 16%. Тем не менее, региональные различия остаются очень высокими. География бедности во многом схожа с различиями в покупательной способности доходов населения, т.к. именно доходы являются базовым фактором бедности. Минимальную долю бедных в 2005 г.

имели нефтегазодобывающие округа Тюменской области (79%). Доминирует «срединная» группа регионов с уровнем бедности 1830%, их число превысило благодаря федеральной помощи менее развитым регионам. Максимальный уровень, близкий к тотальной бедности, сохраняется в Ингушетии и УстьОрдынском Бурятском АО (7080%). В Ингушетии прожиточный минимум существенно выше, чем у соседних республиках Северного Кавказа с такими же условиями жизни, поэтому возникают сомнения в точности оценки доходов ее населения.

Распределение регионов по уровню бедности только в 2004 г. вернулось к додефолтным показателям 1997 г., т.е. на полтора года позже, чем распределение по отношению доходов к прожиточному минимуму. Практически во всех регионах малообеспеченные группы населения оказались отодвинутыми от растущего денежного «пирога», доходы распределялись не в их пользу, социальная поддержка малообеспеченных групп населения была недостаточно эффективной. Возросшее неравенство в сочетании с повышением стандартов потребления небедной части населения приводят к тому, что малообеспеченные домохозяйства еще сильнее ощущают социальную исключенность.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.