WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 35 |

Както в коридоре университета Машина группа ждала преподавателя по зарубежной литературе. Он опаздывал на экзамен. Все знали, что любимый всеми, добрейший Зотов сидит неподалеку в "Национале", пьет коньяк и давно напрочь забыл об экзамене. Поскольку пьет постоянно, почти без перерывов. И только иногда суровое вмешательство жены, секретарши деканата журфака, на короткое время прерывает запои, возвращающиеся потом с новой силой.

С часовым опозданием милейший препод наконец явился. Он прошел мимо Машки, стоявшей по обыкновению в стороне от группы, и пробормотал:

Ох, грехи наши тяжкие! Что он сказал? кинулись к Мане студенты.

Сказал, что грехи наши тяжкие, задумчиво объяснила Маша.

На нее посмотрели странно, думали: врет или сочиняет. Но зачем?..

Через год добрейший Зотов, всегда попросту ставивший всем будущим журналистам, ни о чем особенно не спрашивая, одни "хоры" и "отлы", скоропостижно умер.

Почему Маня в последнее время стала все чаще и чаще вспоминать Зотова и его фразу, случайно брошенную в коридоре?..

Тогда она совершила предательство. И через десять лет после случившегося поняла, что любила человека, изза которого так поступила. Но предательство оставалось предательством любовь тоже ничего не оправдывала. При чем здесь вообще любовь? На первом курсе Машка продолжала сочинять плохие стихи, которые показывать отцу и матери не решалась. Но осмелилась приобщиться к литературной студии. С одной стороны просто так. С другой потому что интересно. Творческие люди. И можно случайно встретить гения. Наверное, как раз его она там для себя и нашла.

Студента МИФИ. Высокого. Даже выше Мани. С отрешенным взглядом и длинными светлыми прядями по плечам. Полный романтический набор. Классика.

На одном занятии литстудии Маша оказалась рядом с этим отсутствующим в здешнем мире юношей. Однако внешность и первое впечатление часто обманчивы. Сосед пристально вгляделся в Маню и отправился ее провожать, не испросив никакого разрешения и даже для вида не поинтересовавшись ее желанием.

Они вышли на мокрую после дождя улицу. Она радостно поприветствовала их ветром, звоном трамваев и грязью на тротуарах. Поздние прохожие осторожно обтекали двух молодых поэтов с обеих сторон, с интересом осматривая пару таких столбов.

Пахнет весной... сказала Маша и с удовольствием вдохнула вечернюю московскую сырость.

Весной? Как это? удивленно повернулся к ней гений.

Маня растерялась: он действительно жил далеко от Земли, это не ошибка. Но как и о чем с ним разговаривать?.. Она вообще не умеет... И не в силах объяснить, как пахнет весна... А кроме того...

Маша осторожно взглянула на провожатого, бесстрастно вышагивающего рядом.

Сердце тревожно постукивало, пытаясь разобраться в происходящем.

Она смущенно провела руками по своей простенькой курточке, в который раз тоскливо сознавая свою некрасивость, несуразно длинный рост... понимая, что совершенно не знает, куда девать руки. Они ей непрерывно мешали. Разве такой нескладной дылдой может ктонибудь увлечься всерьез?..

Со старших классов Маня страдала от ужасных красных прыщей, часто гноящихся и оставляющих на лице непроходящие рубцы, следы и отметины. Инна Иванна отвела както дочку в косметический кабинет, где ласковая женщина с мягкими ватными руками сделала чистку, убрав с Машиного лица большую часть безобразия. На чистки приходилось ходить раз в месяц, зато щеки и лоб перестали так угнетать и досаждать Мане. Хотя сейчас ей не мешало бы снова попудрить явно блестевший нос. Хорошо, что в темноте он не бросается в глаза. Но гению, видимо, этот блеск не мешал. Или он, всетаки находясь гдето далеко от мокрой улицы, просто не замечал Маниных недостатков и уродств.

А их было немало. Например, Машка родилась лопоухой. Сначала она этого не замечала, потом старалась не обращать внимания, удачно скрывая свои лопухи волосами, но однажды попробовала заложить волосы за уши, ужаснулась и впала в истерику.

А ты не зачесывай волосы за уши, вполне логично заметила мать. Подумаешь, проблема! Но для Мани это действительно стало проблемой.

Ну, в кого я такая безобразная?! оплакивала себя Маша. У вас ни у кого нет таких отвратительных ушей! Раздраженные родители и бабушка долго от нее отмахивались, но, наконец, Инна Иванна не выдержала ее слез, сдалась и отвела дочку в Институт красоты.

Операция прошла неудачно, швы нагноились и болели. Отец ругался, мать и бабушка нервничали.

У меня болят швы... жаловалась Маша врачу, делавшему операцию.

Доктор реагировал флегматично.

Не должны...

Но они не знают, что не должны! сердилась Маня.

Сама хотела сама и терпи! говорила мать. А зачем ты хочешь быть красивой? Неужели ты думаешь, что красота очень много значит в жизни? Поверь мне, это совсем не так. Просто очередная юношеская глупость и возрастное заблуждение.

Маша терялась, не знала, что отвечать, но от своего стремления упрямо не отказывалась: ей нравилось заблуждаться.

Терпеть и мучиться после операции пришлось долго, зато каким выстраданным, а потому особенно огромным, невероятным счастьем стали для Маши плотно прижавшиеся к голове маленькие уши! Теперь она с огромным удовольствием продемонстрировала их гению, энергично тряхнув волосами, но ее неземной спутник опять ничего не заметил.

Он чересчур своеобразно ее провожал: почти всю дорогу молчал, изредка вдруг бросая странные вопросы о стихах Гумилева и Лорки. Маша их знала плохо, ее постоянное, но беспорядочное, бесконтрольное и довольно бессмысленное чтение ограничивалось излишне популярными и ничего не значащими именами.

Она вконец застеснялась, притихла и очень расстроилась: оказывается, она почти малограмотная, совсем темная девка. А еще учится в университете...

Около ее подъезда гений записал Манин телефон и церемонно попрощался. Сыроватые потемневшие пряди, ласкающие лоб, удачно скрыли от Маши выражение светлых неземных очей поэта.

Домой Маня вернулась обеспокоенная, с тревожноширокими растерянными глазами и сразу легла спать. Бабушка особого внимания на ее настроение не обратила. Она старалась только вкусно накормить Масю и выговаривала, если внучка возвращалась домой слишком поздно.

Саша позвонил через день, предложив поход в горы, называющиеся то Ленинскими, то Воробьевыми.

И было мгновенное лето, с пляжами на Клязьме, пароходиками Москвыреки, поцелуями в подъездах и электричках. Маше верилось, что она влюбилась. Но оставаться с гением наедине оказалось очень нелегко. Он слишком мало разговаривал молчал, пристально смотрел, точнее, рассматривал, и курил. А уж если затевал диалог, то обязательно проблемный: либо смысл жизни, либо философия Гегеля, либо поэзия Верлена... И диалог быстро превращался в монолог, звучавший в утомительной настороженной тишине.

Маша безмолвно, с досадой и отчаянием комкала край кофточки.

Впрочем, иногда Саша задавал и вопросы в виде допроса с пристрастием. Уж лучше бы он никогда ее ни о чем не спрашивал! И никогда бы ее не поучал. А он очень любил это делать.

Смотреть нужно Феллини, Куросаву, Бергмана... Понимаешь, да? Ты до сих пор не видела "Земляничную поляну". А твой любимый актер Вячеслав Тихонов. Стыдно! И ты совсем недавно коллекционировала фотопортреты киноартистов.

Почему стыдно? робко пыталась протестовать смущенная Маня. Он очень хорошо играет! Его многие любят. И фотографии коллекционируют. Ну и что в этом вредного? Просто память. А смотреть Феллини мне негде: его нигде не показывают.

И потом я недавно видела "Профессия: репортер" Антониони... Вот! Это большая заслуга, мышонок! И прогресс налицо. Видела, но не поняла, с грустной иронией констатировал Саша. В Доме кино ретроспектива фильмов Тарковского, нужно туда прорваться... Ну, ясно!.. Ты бы встала завтра с утра в очередь, тебе все равно нечего делать. А я подбегу к тебе позже из Иностранки.

Саша требовал знаний и постоянного напряжения мысли, а Маня не была к этому готова. Она искала необыкновенного, но по молодости и неопытности еще совершенно не представляла, как мало радостей приносит окружающим любая необычность и нестандартность. Ее стало раздражать и мучить и странное молчание гения, и его вечные назидания. Маша от него уставала.

Он был неизменно занят и часто назначал свидания возле библиотеки: подожди немного, любимая, я дочитаю несколько страниц и выйду ненадолго на тебя посмотреть! Буквально на десять минут, потому что наверху меня ждет еще одна книга. Мы прогуляемся по набережной и все! Извини, мышонок...

И Машка потерянно, грустно брела домой от Иностранки, вяло переставляя ноги по асфальту, опустив голову и в который раз думая, что она не нужна никому на свете. Кроме, пожалуй, доброго эльфика Эли...

Маня понемногу начинала догадываться, что нужно учиться у мужчин, если своего ума и знаний недостаточно. Она слишком не образована. Да и вообще они всегда умнее, эрудированнее, так что лучше всего слушать, запоминать и потом, позже, использовать услышанное и понятое. Да, это вариант, симпатичный выход:

постигать мир с их помощью, раз сама ничего не умеешь.

Саша часто не провожал Маню домой, бросая на перроне в метро, поскольку жил за городом и мог опоздать на последнюю электричку. И уж если она сбежит ненароком... Прости, мышонок, но шагать домой по рельсам никто не собирается. А ночевать на вокзале тем более. Даже изза тебя, Машуня. Понимаешь, да? Ну, ясно...

Он был ненадежен, как майская жара.

На меня могут напасть в подъезде! неуверенно сказала ему както Маня, вспомнив пьяного из детства.

Ничего, отобьешься! заявил Саша и выразительно осмотрел высокую Машу с ног до головы. Ты тренированная! Гений был прав.

Увидев, какой выросла дочка, отец когдато устроил ее в баскетбольную секцию.

Но баскетбол не заладился, и восторги тренера быстро угасли: Маня боялась мяча и агрессивных противниц. Зато она случайно забрела в тренажерный зал и влюбилась в "качалки" для мускулов. Через два месяца трехразовых занятий в неделю Маня стала любимицей другого тренера и работала наравне с мужчинами, выжимая довольно приличные веса. Но разве в этом дело...

Как тебе не стыдно! кричала в телефон Инна Иванна. Ты приходишь домой за полночь, бабушка не спит, ждет тебя, волнуется, звонит мне! Я тоже места себе не нахожу! Я все для тебя сделала, ни в чем тебе никогда не отказывала! Мы с бабушкой тебя избаловали, и ты теперь платишь нам черной неблагодарностью! Маня в ответ молчала. Но однажды в очередной скандалешник, когда Маша была у родителей, вмешался отец.

Инна, не шурши! Тебе давно пора промыть мозги! Ну, что такого ты для нее сделала? Чем таким избаловала? Сказать легко, а доказать трудно! внезапно заорал он. Да если бы ты даже очень хотела, все равно бы ничего не смогла! Разве она каждый год отдыхает у тебя в Майами или в Альпах? Или раскатывает по Москве на "Вольво"? Может, у тебя квартирка на Кутузовском в брежневском доме? А еще краше пятикомнатка в высотке на Котельнической? И какой благодарности ты вечно от нее ждешь и добиваешься? Я ничего не жду, это неправда, сразу сникла мать. При чем тут машины? Не увлекайся преувеличениями! Ждешь, Инна, и без конца напоминаешь об этом! Всякие там дурацкие стаканы воды, которые тебе некому будет подать... Это как раз твои преувеличения! Дети не просят нас о своем рождении. Это мы хотим их появления. И не даем им никакой альтернативы. Что же потом к ним приставать? Обвинять их в чемто, чегото от них требовать? Это наши дети, какие есть, и мы действительно должны им помочь, как можем, и по мере сил защитить от мира! Мы и так без конца ругаем Марью:

неумелая, беспомощная, неприспособленная... Я сам виноват... Отец вздохнул.

Эти идиотические разговоры об их светлом будущем и прекрасном завтра... Да в этом будущем их ожидает не пойми что! Настоящая смута и неразбериха, полный бардак! А если еще война и смерти... Что без конца талдычить о том, что у нее все впереди! Да, конечно, у Марьи еще многое случится завтра и послезавтра, но разве ты никогда не задумывалась, сколько там окажется всякой дряни? Маша слушала непрерывные дебаты, как посторонний свидетель. Это постоянка, от которой никуда не денешься. И от которой она всю жизнь пытается убежать.

Понимаешь, да?..

Только один раз в жизни отец провел с Маней целый вечер. Почему осталось неизвестным.

Хочешь, я покажу тебе свою Москву? спросил он. Мою любимую и старую, где я родился и вырос.

Маша радостно согласилась.

Они вдвоем ходили допоздна по Чистопрудным переулочкам, по Мясницкой, по Сретенке. Выяснилось, что отец хорошо знает и любит город, особенно старинный, помнит здесь буквально каждый дом, каждый поворот и может говорить об этом без всяких ээ да аа. Но такой вечер был в Машиной жизни единственным...

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 35 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.