WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 35 |

Ну вот, а мы с матерью простые журналистыгазетчики. Так сказать, творческая интеллигенция. Ничего не производящая и не выпускающая. Газета не в счет, это не материальная ценность. Поняла? Маня кивнула, хотя не поняла ни на копейку. Взрослые привыкли говорить непонятным языком. Она начала пристально изучать родителей и бабушку и быстро выяснила, что все далеко не так просто, как казалось в раннем детстве. Мать и отец постоянно кричали, не сдерживаясь даже при чужих. Почему? Бабушка любила только одну Машу и свою дочку Инну, а к остальным относилась равнодушно и холодно. Возможно, именно эту холодность унаследовала и мать. Кроме того, родители слишком много, по Машиному мнению, болтались на работе, о которой дома говорили упоенно, с благоговением и придыханием, хотя уж именно дома можно было забыть, наконец, о редакции и заняться единственным ребенком.

Мама, почитай мне про Незнайку, робко попросила както Маня в тот редкий час, когда мать находилась возле, и торопливо забралась с ногами на диван поближе к матери.

Очень хотелось прижаться к мамеИнне, обнять ее, подышать ее непривычным, недомашним запахом. Просто посидеть с ней рядом, такой всегда далекой и прекрасной. Недосягаемой, умной, высокой. Маня боялась матери, преклонялась перед ней и мечтала стать похожей на нее. Но лучше всего чтобы мама сейчас, вот прямо в эту минуту обняла Машку, стиснула крепкокрепко, даже больно, как стискивают других детей Маня видела на улице и у подруги Кати и почитала бы книжку... И читала бы ее Машке долгодолго, каждый вечер, потому что книга большая, толстая, как раз на много вечеров рассчитанная. А потом хорошо бы начать читать ее снова с самого начала...

Я ненавижу Незнайку! простонала мать. И вообще можно запросто навсегда отупеть, если постоянно читать детские книги.

Разве ты их часто читаешь? простодушно удивилась Маша. А как же тогда дети, которые читают только детские книги? Дети тоже должны все отупеть? Настоящая мыслюха! засмеялся отец.

Мать всплеснула руками.

Какая ты, Масяпа, у нас сообразительная! Палец тебе в рот не клади! Пусть тобой займется бабушка. Ей не привыкать.

Маша вяло слезла с дивана и поплелась на кухню, потащив туда за собой любимую книгу.

Марья, подожди! Видишь, Инна, как ты рассуждаешь, назидательно сказал отец.

Тебе бы лишь поскорее спихнуть ребенка матери! И пусть о его воспитании позаботятся другие. Что и требовалось доказать. Неужели трудно один раз почитать сказку? Маша остановилась и посмотрела на отца. Она хотела объяснить, что один раз не надо, что тогда лучше никогда ничего ей не читать, а потом мать ненавидит Незнайку... Как же тогда можно о нем читать? И зачем ненавидеть маленького глупого человечка, который никак не научится правильно жить и совершает ошибки одну за одной? Ах, мне трудно?! тотчас закричала мать. Это твое хобби непрерывно меня обвинять! Да, я устаю! А если тебе легко, возьми книгу и почитай! Почему бы тебе не заняться ребенком, о судьбе которого ты так усердно печешься? Мася, ты бы попросила папу! И вообще ты уже умеешь читать сама.

Он занят, грустно ответила Маша. Он пишет в журнал об искусстве Японии. И статья должна быть готова к завтрашнему утру. А сказки я люблю слушать.

В свои пять с хвостиком лет Манька была настоящим эрудитом.

А я пишу в газету! нервно ответила мать и неожиданно неосмотрительно обратилась к дочери: Потвоему, что важнее? Журнал, тихо сказала Маша. Он толще.

Отец снова засмеялся.

Съела, Инна Иванна? Получила по заслугам! Что и требовалось доказать. А кстати, ты очень мало пишешь в последнее время в свою распрекрасную газету.

Таланта не хватает? Времени не хватает! крикнула мать. Стирал бы ты себе сам! Маня стояла посреди комнаты, глядя растерянно и печально... Стирает все равно всем в доме бабуля, и отчего всегда, по любому поводу, нужно шуметь и раздражаться?.. Кто бы объяснил...

Мама, почему ты меня так не любишь?!.

На крики пришла бабушка и молча увела Машу за руку.

Куда ты ее опять уволокла? возмутилась мать, не замечая собственных противоречий.

Бабушка не ответила.

С самого раннего детства Машу окружали разговоры о наборе, верстках, шрифтах.

Без конца обсуждались репортажи, интервью и очерки, пакости ответственного секретаря и невыносимый характер главного редактора. В представлении и воображении Мани этот таинственный ответственный секретарь, отвечающий за всё про всё, получился самым страшным злодеем на свете. По сравнению с ним даже страшные сказочные ведьмы Гингема и Бастинда из книги Волкова казались ласковыми феями.

Родители постоянно ездили на какието задания, бегали на прессконференции, визировали материалы, в общем, их жизнь была суетливой, зато полной приключений, радостных встреч и общения с интересными людьми.

Ты представляешь, мама, захлебываясь от счастья и восторга, докладывала в субботу бабушке мать, вчера Андрюша Миронов мне заявляет, что хочет разговаривать только со мной, и ни с кем больше! Что лишь я его устраиваю как журналист! Маша таращила изумленные глаза, не в силах сразу вспомнить, кто такой Андрюша Миронов. Довольная бабушка одобрительно кивала. Отец скептически хмыкал из угла комнаты:

Орлята учатся летать! И расправляют на лету крылышки. Камикадзе! Да он и с тобой разговаривать не собирается! Делать ему нечего, что ли? И почему вдруг такое запанибратство, откуда это фамильярное "Андрюша"? Вспомнишь мои слова, когда будешь снова до него дозваниваться. Это проще веника...

Ну почему ты всегда все подвергаешь сомнению? кричала возмущенная мать.

Не все, иронически поправлял отец, а исключительно твои способности и знания. Ты слова от буквы не отличаешь и опять недавно умудрилась назвать известного мне полковника майором. Читал. Стыдоба, да и только! Ну да, я никак не могу разобраться в этих звездочках! Подумаешь, проблема! Не можешь не пыхти! И не пиши о том, чего не знаешь. Сначала все проверь. И вообще придумать и написать легко доказать трудно. Предположения к делу не подошьешь. Сколько раз тебе твердить одно и то же! Ты безалаберна.

Скандал нарастал с новой силой, бабушка осторожно подмигнула Маше, и она поторопилась вовремя убраться в свой уголок вместе с книгой подмышкой.

Маня быстро адаптировалась и привыкла к семейным сценам, в два счета научилась их не слышать, а заодно запомнила имена и фамилии членов правительства, министров и великих артистов. В двенадцать лет она бойко печатала на машинке свои первые стихи, легко отличала газеты по верстке и ориентировалась в пестрой и почти родной корреспондентской среде. И выбор ей делать не пришлось: куда же еще, если не на журфак? Отец к тому времени стал заместителем главного редактора довольно толстого и успешного журнала, мать работала в издательстве, завязав, наконец, с тяжелым изучением военных знаков различия, корреспондентскими буднями и познаниями биографий певцов и актеров.

Дочку родители сначала устроили в престижную школу, уклоняющуюся в сторону иностранных языков, где Маня благополучно неплохо овладела английским, а потом на свой родной факультет.

Престижную школу Маша не любила. Друзей у нее не появилось: она отчаянно стыдилась своего длинного роста. Ей все время казалось, что одноклассники и вообще все в школе смеются над ней, издеваются, говорят за спиной несусветные гадости. Каждое слово, любой разговор давались ей с трудом, и после уроков она неслась домой на самой последней скорости, боясь задержаться в школе лишнюю минуту.

Маша стеснялась себя, стыдилась своих движений и жестов, высказываний и мнений.

Она боялась быть и выглядеть смешной, и ее патологическая застенчивость и уязвимость в старших классах перешли все допустимые границы. Ей все время хотелось куданибудь спрятаться. Дом, несмотря на его определенную ограниченность и жестокость, оказался единственной каморкой, теплой норкой, где можно было укрыться от страшного и враждебного мира.

Мася тугая на подруг, любила повторять мать.

Иногда Маше казалось, что мамеИнне доставляет особое удовольствие выискивать и находить у дочери недостатки.

Маня могла пережить одни лишь культурные выходы с классом в театры и музеи. Эти походы казались вполне сносными, потому что вместе с классом обязательно ходила бабушка, а это уже выглядело почти посемейному. Маша не отходила от бабушки ни на шаг, уцепившись за ее руку, сидела и стояла все время рядом с ней...

После уроков Маня гуляла в маленьком дворике, не играя с соседскими девочками и мальчиками. Просто бесцельно бродила по асфальту, рассматривая хорошо знакомые и давно изученные деревья, гаражи и стены.

Однажды ее страшно напугал пьяный, преследовавший прямо от арки двора. Маша в ужасе понеслась домой, ворвалась в подъезд, вихрем пролетела по лестнице и в панике заколотила в дверь, нажимая сразу, насколько хватило рук, в несколько звонков. Вышли изумленные и обеспокоенные соседи. Машка промчалась мимо них и, ворвавшись в свою самую дальнюю комнату, заревела в бабушкин фартук.

Надо было бежать не в подъезд, а к людям на улице, вытирая ей слезы, поучала бабушка. В подъезде ведь никого нет: ты да он! Пока мы вышли... Ну, ничего, но запомни: бежать надо к людям! К людям? Но как раз их Маша постоянно боялась, всех вместе и каждого поодиночке.

В третьем классе красивая девочка Галя с роскошной толстой косой почти до колен, дочка известного адвоката, язвительно спросила в сентябре:

У тебя прошлогодние туфли? Маша посмотрела на свои ноги: туфли действительно были старые, разношенные, с побитыми носами.

Они еще не жмут, прошептала Маня.

Именно этим не малы, не жмут! объясняли всегда родители и бабушка причину, по которой нужно донашивать старые вещи.

Галя презрительно пожала плечами.

Старье! Вокруг иронически улыбались. И Машка поняла, что ей с ее туфлями и единственным синим платьем нечего делать среди нарядных одноклассниц. Зачем ее отдали в эту престижную отвратительную школу?..

Учителей Маня терпеть не могла. Особенно после неприятного случая на уроке литературы в девятом классе. Тогда немолодая литераторша, с нехорошей насмешкой выслушав Машины личные размышления и рассуждения о Чацком, коротко спросила:

Это ты откуда взяла? Ниоткуда! отозвалась, сгорая от смущения, Маня. Это я сама так думаю...

А меня не интересует, что ты думаешь! заявила литераторша. Расскажи, что написано в учебнике! После этого Маша перестала интересоваться школой вконец. И учебники с их кондовыми формулировками и занудноскучными рассказами о писателях никогда не читала.

Зато школа внезапно заинтересовалась ей, а точнее, ее преуспевающим и довольно известным отцом. И к Мане в коридоре неожиданно подплыла завуч и томно заворковала, что приближаются майские праздники и в школе все мечтают о выступлении на торжественном вечере Машиного отца, популярного издателя, писателя и журналиста. Глазки у завуча были повесеннему ясными, ласковыми и заискивающими.

Маню передернуло: она ненавидела и всегда чутко улавливала любую фальшь. Так что педагогша сделала серьезную ошибку, обратившись к Маше, а не к ее отцу напрямую.

Я передам, нехотя сказала Маня.

И ничего передавать не стала. Вопервых, ей совершенно не хотелось, чтобы отец красовался в школе у всех на виду, а к Мане потом начали бы льстиво и угодливо прилипать, а вовторых... Вовторых, он не родился оратором, мог только замечательно ругаться с Инной Иванной дома, и Маше всегда было стыдно за его публичные выступления по телевизору и радио. Сплошные ээ да аа.

Папа не может, сообщила она через два дня завучу. К сожалению, он занят:

у него служебная командировка в Киев как раз на праздники и тоже с выступлениями.

Какая жалость! проныла завуч.

Мася так никогда и не узнала, прослышал ли о ее вранье отец, хотя через месяц после праздников бабушка вскользь заметила Маше, что родителей и школу обманывать не годится. Но Мане было уже не семь лет, она успела коечто вызнать о жизни и ее непростых законах, а потому равнодушно кивнула и пропустила эту ненужную информациюпредупреждение мимо ушей.

Маське совсем не хотелось быть и оставаться дочкой известного человека. Это как штамп, как ярлычок на одежде: "Дочка!" И ни слова больше. А какая она, эта дочка? Представляет ли из себя чтонибудь интересное? Имеет ли собственную стоимость? Или вынуждена ходить со своим сияющим бумажным ярлыком, пока ее саму, как устаревшую шмотку, не уценят? Иногда Маша с пристрастием допрашивала бабушку:

Правда, что хороших людей больше? Разве не так? Вот некоторые в это не верят...

Конечно, правда! не задумываясь, твердо отвечала бабушка и отводила глаза.

В ее уверенной интонации четко слышалось сомнение.

В университет Маша поступать очень боялась, потому что была убеждена: ей не сдать экзаменов. Но отец небрежно обронил както вечером:

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 35 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.