WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 17 |

Поэтому, когда мы слышим большие цифры, десятки тысяч проверок, представлений на несоответствие, сплошные судебные разбирательства, надо было бы поставить вопрос о компетентности проводимой кампании. В этой связи актуален и вопрос о целесообразности создания вертикали конституционного судопроизводства, дабы споры о соответствии законов субъектов Федерации федеральному законодательству разрешались специализированными, компетентными органами конституционной юстиции.

Кроме того, из Федерального закона № 184ФЗ не следует, что прокуратура вправе опротестовывать нормы законов субъекта Федерации, приносить протесты в сам законодательный орган, поскольку в ст. 27 данного закона закреплено, что прокуратура вправе опротестовывать только нормативные правовые акты законодательных, исполнительных, иных органов государственной власти, но не законы субъектов Российской Федерации. Тем не менее, на эту норму правоохранительные органы внимания не обращают. Еще один вопрос: а вправе ли вообще суды общей юрисдикции рассматривать дела о соответствии конституции, уставов субъектов Федерации федеральному законодательству? Конституционный Суд РФ уклонился от ответа на этот вопрос. Он сказал, что суды общей юрисдикции вправе рассматривать дела о соответствии законов субъектов Федерации, но специально сделал оговорку, что к уставам, конституциям эта норма не относится.

Тем не менее, прокуроры опротестовывают, суды принимают решения.

Как опротестовывают и как принимают решения? Конкретный пример. Норма Устава Читинской области опротестовывается прокурором сначала в законодательный орган, затем в суд. Прокурор достаточно вольно трактует норму устава (произвольно упускает из текста одно ключевое слово), после чего норма действительно становится противоречащей Федеральному закону № 184ФЗ. Суд принимает решение о несоответствии, которое в дальнейшем подтверждается и решением областного суда.

Областная Дума подает апелляцию в Верховный Суд РФ, который подтверждает решение областного, однако, меняет смысл теперь уже норма федерального закона.

Получается, что норма закона субъекта РФ в трактовке прокурора и областного суда не соответствует норме федерального закона в трактовке Верховного Суда. В конце концов, Президиум Верховного Суда РФ отменяет решение коллегии Верховного Суда, но отправляет дело на пересмотр в районный суд, хотя согласно действующему федеральному законодательству такие вопросы подсудны судам не ниже областного.

Как относиться в такой ситуации к нашей правоохранительной и судебной системам? Возникают вопросы и к федеральному законодателю. Действительно, правоохранительные и судебные органы вольно осуществляют толкование норм федерального законодательства. А часто ли федеральный законодатель сам осуществляет толкование своих норм? Нет. Почему мы перекладываем это важное дело на чужие плечи? Ведь суды сейчас осуществляют нормотворчество и создают судебные прецеденты, можно сказать, в незаконном порядке.

И, наконец, последнее. Я не располагаю сегодня точными данными, но за последние годы едва ли не каждый пятый базовый федеральный закон, принимаемый Государственной Думой, одобряемый Советом Федерации и вводимый в действие Президентом, содержит нормы с очень большим подозрением на их несоответствие, а то и противоречие Конституции РФ, а каждый второй федеральный закон содержит нормы, вступающие в противоречие с действующим федеральным законодательством. И это делаем мы, законодатели. Сколько можно принимать такие законы? Последние примеры: закон о выборах Президента РФ и поправки к Федеральному закону № 184ФЗ. Поэтому совершенно очевидно, что нам необходимо принимать меры по наведению порядка в законодательстве, касающемся мер ответственности органов государственной власти, и начинать делать это надо прежде всего с себя.

С.А. Попов Первый заместитель председателя Комиссии по Регламенту и организации парламентской деятельности, член Комитета Совета Федерации по делам Федерации и региональной политике Уважаемые коллеги! Существуют разные оценки правоприменительной практики в сфере ответственности. Зачастую преобладает весьма негативная оценка всей системы ответственности, делаются предположения о якобы ее отсутствии. Не могу согласиться с таким подходом, поскольку, с моей точки зрения, система ответственности в настоящее время находится в стадии формирования. Кроме того, положения Конституции, закрепляющие формы ответственности, наверное, и не должны быть максимально подробными и прописанными до процедурных мелочей, ибо задача Конституции это в определенной степени сформировать каркас правовой системы, а дальше уже законодатель через федеральные законы должен раскрыть те или иные нормы и точно прописать как сами санкции, так и порядок их применения.

И поэтому значительная доли критики должна быть направлена в наш собственный адрес, в адрес законодателя.

В сфере ответственности органов государственной власти, должностных лиц, с моей точки зрения, имеются несколько основных проблем. Проблема номер один:

отсутствует единая процедура применения норм, касающихся ответственности органов государственной власти и должностных лиц. У всех разработчиков законов собственное видение подходов, и только депутаты Государственной Думы и члены Совета Федерации имеют реальную возможность выправить эту ситуацию. Вторая проблема: законы, особенно там, где они касаются ответственности, зачастую не содержат прямых норм и в основном содержат отсылки. Как правило, решение конкретных вопросов ответственности передается на уровень решения Правительства, Верховного Суда. Пора бы законодателю строже стоять на защите точности формулировок законов, стараться создавать единую систему норм и санкций, а также обеспечивать прямое действие законов.

Сейчас выявляется еще одна проблема, которая во многом зависит от уровня правосознания, от правовой культуры законодателей. Это некая асимметричность при применении санкций к разным уровням системы власти: жесткие санкции действуют на самом низшем уровне власти; чем выше мы поднимаемся, тем применение санкций становится все более сложным процессом. Несмотря на попытки навести определенный порядок в данной области, указанная асимметрия все равно присутствует. Конкретный пример: в отношении должностных лиц категории «Б» и ниже применение ответственности расписывается федеральным законодательством достаточно подробно, однако, в отношении должностных лиц категории «А» мер ответственности практически не предусмотрено. Сейчас только делаются попытки распространить систему ответственности на эту категорию должностных лиц.

Меры ответственности должны быть применимы ко всем должностным лицам. Если Конституция РФ прописывает порядок отрешения от должности высшего должностного лица страны, Президента, то и к должностным лицам категории «А» нормы об ответственности должны быть прописаны в федеральных законах. Сегодняшняя попытка распространить систему санкций на определенный «сектор» категории «А», на глав субъектов Федерации, хотя и своевременна, но явно недостаточна для создания целостной системы ответственности органов государственной власти и должностных лиц всех уровней. Хочется надеяться на то, что новые законы о государственной службе восполнят этот правовой пробел.

Существует немало взглядов на институт публичноправовой ответственности.

Однако если научное сообщество не сможет выработать наиболее общие методологические подходы к этой проблеме, то законодатель будет страдать вдвойне, потому что, используя тех или иных экспертов, мы все время будем находится на полярных позициях. Говоря о развитии демократии, о становлении гражданского общества, необходимо формировать собственные внятные позиции по вопросам ответственности, отстаивать их и предлагать, в том числе и законодателям.

В.Н. ЛЫСЕНКО Заместитель председателя Комитета Государственной Думы по делам Федерации и региональной политике Уважаемые коллеги! Мне хотелось бы начать с исторического экскурса в проблему ответственности с учетом тринадцатилетнего опыта существования нового Российского государства. Президент Ельцин после ГКЧП впервые столкнулся с проблемой управления страной и ответственности тех, кто будет ею управлять в регионах. В его команде было тогда два направления: одни говорили, что надо провести выборы губернаторов, другие, что нужно, хотя бы на переходный период, назначать губернаторов, чтобы они непосредственно подчинялись Президенту, который мог бы напрямую через них реализовывать свои властные полномочия в субъектах Федерации. Победило второе направление. Президент стал не только назначать губернаторов, но и одновременно с ними полпредов Президента: губернаторы в основном были хозяйственники «левой» ориентации, которые не очень нравились Ельцину, а полпреды «красными комиссарами», в обязанности которых входило наблюдение за главами регионов, а кое где и их смещение.

Постепенно, в результате борьбы с Верховным Советом, со Съездом народных депутатов Россия стала переходить к выборности губернаторов. В 1993 году были избраны первые губернаторы, а к 1996 году практически все главы субъектов Федерации стали выборными. Именно в этот период в конституциях и уставах субъектов были прописаны механизмы отстранения губернаторов от занимаемой должности, примерно одинаково во многих субъектах Федерации. Однако за эти годы ни разу ни одно законодательное собрание не воспользовалось своим правом и даже не инициировало процедуры импичмента в отношении главы субъекта Федерации.

Также в субъектах были предусмотрены процедуры всенародного отзыва губернаторов при помощи сбора подписей и проведения референдума, однако, и этот механизм ответственности высшего должного лица тоже ни разу не использовался.

Самый главный прецедент этого десятилетия был создан в 1997 году, когда «младореформаторы» Немцов и Чубайс попытались сместить губернатора Приморского края Наздратенко. Президент Ельцин начал активно помогать им, особые полномочия получил прокурор края, которому передали управление финансовыми потоками. Но тогда очень важную роль сыграл Совет Федерации, который заступился за своего коллегу и принял очень жесткое обращение. Президент отступил. Эта попытка «кавалерийским наскоком» сместить одного из наиболее, с моей точки зрения, одиозных губернаторов в истории России последнего десятилетия закончилась поражением и Президента, и Правительства.

В 19961997 годах Президент Ельцин пытался создать и другие механизмы ответственности, видя, что полномочные представители уже не выполняли своей роли и попали под влияние губернаторов. Тогда были попытки создания и федеральных округов, и неких коллегий, которые объединяли бы федеральные структуры. Но это все не дало эффекта, потому что власть ослабевала. Реальная ответственность руководителей субъектов Федерации, я думаю, в этот период была на минимальном уровне. Парадоксально, но факт: именно тогда нашей стране удалось достичь значительных результатов в плане развития федерализма, потому что, получив огромную самостоятельность, губернаторы (правда, не все) очень многое сделали для блага своих регионов.

В этот же период проходил очень сложный Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации». Мы 5 лет не могли его принять, поскольку Госдума настаивала на необходимости установления общих правил, а субъекты Федерации не хотели подобного единообразия. Особенно это касалось механизма роспуска законодательных собраний и отстранения губернаторов. И только перед самым своим уходом, уже в октябре 1999 года, Президент Ельцин всетаки подписал в достаточно компромиссном и мягком варианте этот закон, где были прописаны соответствующие процедуры. Хотя, как и в предыдущем случае, на практике они также ни разу не были инициированы ни Президентом, ни другими уполномоченными на то органами власти.

Далее ситуация развивалась следующим образом. Первый этап федеративной реформы, которую начал проводить Президент Путин, это назначение семи полпредов. По моему мнению, это один из наиболее эффективных инструментов ответственности региональной власти, политического контроля за региональной властью, который был установлен в стране. Вторым этапом стали смена принципа формирования Совета Федерации и введение института федерального вмешательства. Полагаю, что в нашем государстве такой институт крайне необходим, так как на законодательном уровне должны быть прописаны основания отрешения губернатора от занимаемой должности.

Однако, к сожалению, и федеральное вмешательство не было применено на практике ни разу за прошедшие 3 года. Смещение, например, все того же губернатора Наздратенко произошло не по закону, а по телефонному звонку Президента.

Наздратенко, как известно, стал министром рыбного хозяйства, а закон снова остался «сбоку».

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 17 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.