WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 48 |

На прием пришла беременная женщина со своей двухлетней дочкой. Девочка напомнила Мэриел ее племянницу, которой сейчас почти семь. Хэтер была для нее отрадой, пока зять не перевез всю семью в Детройт. Это произошло как раз в тот год, когда она развелась с Джефом.

Поначалу застенчивая малышка внимательно рассматривала Мэриел широко распахнутыми голубыми глазами и густыми ресницами. Они отбрасывали тень на ее щечки, когда она моргала. Мэриел сидела спокойно. Не прошло и нескольких минут, как малышка оказалась рядом с ней на скамейке. Крошка протянула изрядно замусоленную книжечку «Кот в шляпе»:

— Почитай! — Мне можно? — спросила Мэриел у матери.

— Сколько угодно, — женщина вздохнула. — Я могу ее пересказать даже во сне.

Следующие полчаса Мэриел и малышка погрузились в таинственный мир. Мир котов в шляпах, говорящих рыб и дождливых дней в обществе с Существом первым и Существом вторым. Ханна, доверчивая и трогательная, сидела рядом с ней и издавала довольные звуки, когда Мэриел хорошо произносила все слова.

Каждый раз, когда женщина закрывала последнюю страницу, огромные глаза смотрели на нее:

— Почитай мне.

Очарованная Мэриел нежно прижимала к себе малышку и вдыхала чудный запах маленького человечка. Иметь ребенка… Ханна придвигалась ближе и Мэриел опять начинала читать.

Спустя два часа она уже находилась в горах Малибу, возле своего домика. В оцепенении Мэриел сидела в машине и с трудом сдерживала слезы. Доктор Лейниер был чрезвычайно участлив и до,h. Брал ее за руку и сочувственно кивал головой.

Ипохондрия, давление, усталость — на все эти симптомы женщина не обращала внимания. Нарушение цикла, внезапная слабость или жар, панический сон в поту — все это приобрело полную ясность и абсолютное подтверждение тому, что ей так отчаянно хотелось отрицать.

Она вышла из машины и направилась в маленький домик в форме буквы "А". Он был ее единственной ценностью и убежищем, которое спасало ее в неудачном браке с Джефом. Мэриел набрала номер доктора Витлоу из СанФранциско. Начался нелегкий разговор со своим старым доктором.

— Конечно, я помню тебя, Мэриел, — проговорил в трубку слабый, едва различимый голос. — Чем я могу тебе помочь? — Сегодня утром мой доктор сказал, что у меня начальная стадия климакса… — Она споткнулась на слове «бесплодие».

Доктор Витлоу прервал ее.

— Тааак, — он протянул это слово, обнаруживая влияние жизни в Индиане. — Не могу сказать, что я удивлен. Это практически всегда передается по наследству.

Насколько я припоминаю, твоей матери было 29… И дайка мне вспомнить, твоя бабушка… Кэдди Олдем, у нее начался климакс в 31. Так что, боюсь, моя дорогая, что женщины в вашей семье просто недолгие производительницы потомства. Какие у тебя симптомы? Рассказывая ему обо всем, Мэриел была на грани истерики. Голос старика напомнил ей о неоспоримом доказательстве. Доктор Витлоу полагался на свою уже пятидесятилетнюю практику, научные опыты и исследования, проводимые в критических ситуациях. История ее семьи, тридцатичетырехлетний возраст Мэриел, только подтвердили, что все симптомы полностью совпадают. Слезы катились по щекам. Съежившись от несчастья, она цеплялась за голос старика в трубке.

— А теперь послушай меня, мисс. Не представляй себе все это таким непоправимым.

У тебя еще есть время завести по крайней мере одного. Предполагая, конечно, что у тебя есть ктонибудь на примете, кто проделает эту работу. Твоей бабке удалось это, и матери удалось. У меня есть чувство, что и ты сможешь, если настроишься на это.

Мэриел едва успела поблагодрить старика доктора и связь закончилась. Молодая женщина была последним членом семей Олдем и Джонас. Мысль о том, что ей никогда не удастся иметь ребенка, причиняла ей большие страдания. Несчастная женщина в очередной раз прокляла Джеферсона Мак Клири за то, что он был таким ничтожеством. Муж настаивал не торопиться, подождать. Теперь Мэриел ругала себя за то, что пошла у него на поводу: «Никаких детей, пока мы не будем достаточно обеспечены».

Финансовое положение было очень непрочным и иллюзорным. Впрочем, настолько же непрочен и иллюзорен был Джеф. Было чтото такое в отношениях между ними, отчего она чувствовала себя «несовершенной женщиной» в глазах своего мужа. Хотя Джеф постоянно уверял ее в обратном. На что Мэриел обыкновенно отвечала единственным словом — «мошенничество». Семейная жизнь состояла из череды скандалов и последующих объяснений.

Первую любовную историю Джефа они пережили, но во второй раз Мэриел сказала — хватит. Сейчас, два года спустя, ее часы идут, опережая время.

После развода она решила оставить этот деревянный домик. В тридцати минутах езды к северозападу от Беверли Хилз он затерялся в горах Малибу. В начале она удивлялась, какое количество кандидатов на место Джефа перебывало здесь. Но все они не стоили того, чтобы бросить это простое, деревянное жилище с чудесным видом на каньон и прозрачным озером. Но сегодня домик потерял свое очарование.

Она прошлась по знакомой тропинке вокруг озера и вдруг поняла, что доктор Витлоу открыл ей глаза на немаловажный факт. Независимо от того, хочет она или не хочет забеременеть, простая истина заключалась в том, что у нее нет «того, кто проделает эту работу».

Брак с Джефом не принес ничего, кроме сильных разочарований и мучительных переживаний. Теперь Мэриел тщательно оберегала себя от новых страданий. Она возвела цитадель и ее внутренний мир скрывался за стенами крепости. Проникнуть туда не мог ни один мужчина. А годы стремительно летели.

Слезы иссякли. Мэриел закрыла домик и поехала вниз по извилистой дороге каньона на обед с Розой и Ширли.

Лондон, Англия, 2 апреля 1989 года В томительном ожидании отец Дернинг сидел в приемной и постукивал пальцами по пухлому конверту. Под испытывающим взглядом грозной миссис Гиб он вздохнул и ненадолго прервал свое занятие. Затем отпил чай и стал изучать подпись на печати. До самой смерти Маргарет Мери Вудз злобно и жестоко относилась к своей семье, и сегодня утром священнику предстояло выполнить неприятную миссию.

В девять часов утра высокие кабинетные часы начали свой обычный перезвон. На седьмом ударе в комнату торопливо вошел семидесятилетний Ретиг Бернсайд. Он провел строгого священника в кабинет и проворно юркнул за массивный стол.

— Простите, отец Дернинг, я заставил вас ждать, — произнес он без малейшего намека на сожаление.

— Да, думаю, я пришел рано, — уступил священник, удивившись собственному нетерпению. Он положил ветхий конверт на тяжелый стол из тикового дерева. Не отрывая взгляда, отец Дернинг следил, как юрист читал написанные от руки указания: «Вручить Ретигу Бернсайду, Бонд Стрит, Лондон, через 25 лет после моей смерти».

— Это последнее условие в ее завещании. Бернсайд со смешанным чувством любопытства и внутреннего трепета разглядывал большой конверт из манильской бумаги. Маргарет Вудз была старой девой, дочерью теперь уже покойного клиента, бывшего сапера Джеймсона Вудза.

Он разорился во время первой мировой войны и умер в полной нищете в 1945 году.

Бернсайд не видел ее более сорока лет Что же после всего этого приготовила ядовитая старуха? Выполнив свою миссию, отец Дернинг распрощался.

Бернсайд проводил его. После чашечки крепкого чая, приготовленного миссис Гибс, юрист пригласил своего партнера Эврэма Халкина в качестве свидетеля. Он осторожно вскрыл пакет. Внутри компаньоны обнаружили потрепанный томик испанской поэзии и маленький конверт, подписанный знакомым почерком Маргарет.

Старый юрист внимательно осмотрел книгу. Кроме своего возраста, никакой ценности она не имела. Озадаченный, он пролистал титульные страницы. Скудные знания испанского языка помогли ему разобрать лишь несколько слов. С удивлением он заметил, что все листы, кроме первых отсутствовали. В обложку были спрятаны несколько предметов и среди них — открытка яркожелтого цвета — свадебное приглашение, адресованное мистеру и миссис Вудз с обратным адресом. Очевидно, по нему и разыскали его ньюйоркскую юридическую фирму.

Глава Рединг, Англия, 6 ноября 1932 года.

Через дверь в ящик беззвучно опустилась почта. Маргарет Вудз достала ее. Это было привычной домашней обязанностью старшей дочери^На когдато милом лице теперь лежала печать тщеславия. Ее суровые черты еще не утратили живых красок.

Подтянутая и сдержанная, она двигалась по дому твердым шагом. На плечах лежала шерстяная шаль и от заношенного платья исходил удушливый запах нафталина.

Старая дева направилась к кабинету. Там сидел ее отец, с пустыми глазами и безмолвный как камень. Маргарет вздрогнула, когда разглядела среди множества открыток с соболезнованиями толстый конверт из пергаментной бумаги, с штемпелем СанФранциско. Он был адресован ее родителям. Она изменила направление и вместо кабинета отца поднялась с письмом к себе в спальню.

Бойс. Это должно быть от него.

От этой мысли у нее похолодело внутри и кровь застыла в жилах. Пульсирущие жилки испещрили лоб и от тупой головной боли она упала на кровать.

Бойс сбежал в Америку в семнадцать лет. Он подрался с отцом изза этой потаскухи — его любовницы. То была кошмарная ночь. Мужчины выкрикивали друг другу грязные обвинения, жестоко дрались. Бойс, взбешенный и окровавленный, шатаясь вышел из дома, чтобы никогда не возвратиться. Мать пронзительно визжала и рвала на себе волосы. Ее уложили в постель с приступом истерии.

Невероятно, но отец продолжал встречаться с той женщиной, которая принесла столько горя их семье. Он не обращал внимания на безумные обвинения матери и бесконечные слезы. Он все отрицал. Маргарет, в то время ей было девятнадцать, закрывала голову подушкой, чтобы не слышать бесконечных угроз и просьб о прощении. Крики проникали сквозь стены, эхом проносились по лестнице и пробирались сквозь закрытую дверь ее спальни. Потом мать отступала и воцарялась гнетущая тишина.

Следующие двенадцать лет Маргарет провела как мышка в норке, пока не пришли другие несчастья. Когда отец лежал больной лихорадкой, в дом осмелилась войти Лилия Фоксвози. Она пришла для разговора с матерью. В их дом! Притаившись на лестнице, Маргарет вслушивалась в каждое слово. Ее шокировал неопрятный вид уже немолодой женщины. Мать бросала ей в лицо жестокие оскорбления.

— Шлюха! — кричала миссис Вудз. — Шлюха! — Она с кулаками набросилась на женщину. — Изза тебя я потеряла сына! Он был всем в моей жизни! — Клянусь, это его, — Лилия прикрывала свой огромный живот.

— Никогда! — пронзительно крикнула мать. — Я расскажу всем в церкви! Об этом узнает весь Лондон! Я лучше умру с голода, чем признаю твоего ублюдка! Никогда! — Пожалуйста, Элизабет, — в глазах женщины появились слезы. — Клянусь тебе, его ребенок… Мать взяла себя в руки и понизила голос. Маргарет приходилось напрягать слух, чтобы лучше услышать, что происходит в холле. Лилия пыталась успокоить миссис Вудз, но ее слова вызвали очередную вспышку ярости.

— Ты что, не знаешь, что нужно сделать, чтобы избавиться от этого?! — шептала старая женщина, закипая от возмущения и бешенства. — Ублюдки требуют расходов, а у моего мужа ничего нет. Как я полагаю, Вудз говорил тебе, что он разорился.

Все, что ты видишь в этом доме, заложено в банке. У нас больше нечего продавать.

— Если бы вы посмотрели на малыша, когда он родится… — Никогда! Лилия отшатнулась в испуге.

— Я дам тебе денег, чтобы ты избавилась от него. Тебе лучше взять их. Клянусь своей жизнью, я не отпущу его и никогда не позволю, чтобы его ублюдок рос в этом доме. Ни за что, пока я жива! Маргарет тихо спустилась вниз и встала рядом с матерью. Мисс Вудз стала свидетелем того, как Фоксвози приняла из рук матери чек. С тех пор, как отец разорился, счет матери оставался неприкосновенным, несмотря на финансовые трудности и стесненные обстоятельства семьи. Насколько Маргарет помнила, эти деньги предназначались для нее. Сначала как приданое — укор отцу, неспособному обеспечить свою дочь, но после того, как Маргарет решила никогда не выходить замуж, наследство служило ей гарантией безбедной жизни старой девы. И теперь, мать отдает все свое состояние любовнице мужа, чтобы купить у нее покой.

Через шесть месяцев они узнали о женитьбе Бойса на Лилии. Она использовала эти деньги на то, чтобы уехать к нему в Америку. Маргарет навсегда запомнит осунувшееся лицо матери и растерянность отца.

С того дня в доме имя ее брата не произносилось. Двадцать пять лет. Незаметно для себя Маргарет посчитала, что в день похорон матери, ему уже исполнилось сорок два года.

Она поджала губы и вскрыла конверт: «Бойс и Лилия Вудз имеют честь пригласить Вас на бракосочетание их дочери Кедди Лилии и Чарльза Вильяма Олдема».

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 48 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.