WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 37 |

О`Санчес

Воспитан рыцарем

О`Санчес

Воспитан рыцарем

ГЛАВА 1

Солдат идет с войныы…

И все ему хоть бы хны!

Западный ветер, добрый и легкий в этом году, вытряхнул у порога трактира

дорожные подарки: сначала стали слышны хриплые выкрики, отдаленно похожие на

пение, и мерный цокот копыт, а потом уже, до ста лениво сосчитать, показался

сам «певец», бородатый верзила, пеший, с конем в поводу. «Побережье» – вот как

назывался трактир, и это было правдой: с одной стороны его, фасадной, подпирает

большая дорога, тракт, идущий из самых глубин Империи туда, дальше на дикий

восток, со скорой развилкой на не менее дикий и таинственный юг, а с другой,

«внутренней», северной стороны – море.

Так уж заведено в человеческом мире, что странствующие умельцы, в поисках хлеба насущного, не во всем полагаются на добрую волю богов и бескорыстие местных жителей, и, как правило, держат при себе атрибуты своего ремесла, чтобы всегда быть готовыми совершить взаимовыгодный обмен со всеми желающими – деньгами, услугами или натурой. Не был исключением и одинокий странник, зашедший на постоялый двор… Шлем и короткий нагрудный панцирь его были приторочены к седлу, поверх сумок, но оружие он нес сам: двуручный меч в ножнах на широком ремнеперевязи прикреплен наискось за спиной, полускрытая камзолом секира в чехле на левом боку, кинжал за поясом на правом, рядом с кинжалом черный кожаный чехольчик для метательных ножей, на обоих предплечьях по стилету, поверх пояса вокруг талии бич с короткой рукояткой… Наверное, еще чтото жалящее, режущее или колющее хранилось за голенищами или в карманах, но и без этого трактирщику и его людям было понятно, что перед ними воин, наемник.

Здоровенный, в четыре локтя с пядью, плечищи почти в дверь шириной, весь в пыли, в черных глазах чтото похожее на веселье… – Хозяин, круженцию холодненького белого! До десяти сосчитаю и глаз выдерну! Ну!.. Один… – Хахаха!.. Вот, вот, уже несу! Холодненькое, трехлетнее. Милости просим, сиятельный господин! Может, в дом? Там прохладнее? – Успею. Прими камзол, повесь аккуратно, пусть пот высыхает. Стой, стилеты сниму… Зонт поставь, стол сюда, да не скамью – кресло давай, пузан! Куда поскакал! Лошадью сначала займись… – Мошка! Лошадь прими, на конюшню ее… Все успеем, все в один миг сделаем… Рыбка вяленая… Рыбку попробуйте, изумительная рыбка, у меня на всем побережье лучшая!.. Хахаха… Вкусно, господин? А что я говорил… Ято… Воин сунул служанке шляпу и рукавом рубахи утер бритую голову. А рубашкато черная! Не зря, стало быть, таким фертом держится: отчаянный вояка.

– Еще кружечку. Ооо… Уже легче. Ветерка бы посильнее. Умыться хочу, где тут у вас?..

– Да! Все есть!.. Лин!.. Сейчас все будет… Куда он подевался… Мошка, полей господину, давай, давай, давай, шевелись, старая… Где этот… Сейчас найду… Лин, бездельник поганый! Сколько можно тебя ждать! Швырни в огонь эту мерзость и принимайся за уборку! Или я его сам задавлю! Лин, клянусь небом – всю шкуру с задницы спущу! Лин!!! Воин уже успел произвести рекогносцировку местности, наскоро, одним глазом в конюшню глянул, да другим в гостевой зал, выпил и вторую кружку с белым вином, устроился в кресле под зонтом и теперь с любопытством взирал, как трактирщик с руганью гонит перед собой тщедушного мальчишку, а у того какоето животное на руках, чтото вроде щенка. Наконец трактирщик настиг беглеца и стал крутить ему ухо, свободной рукой норовя добавить тычок по шее и в спину… – Не тронь щенка! Подь сюда, я сказал! Слышь, хозяин? Трактирщик тотчас же выпустил мальчика и побежал к свирепому гостю с извинениями, но тот ничего не стал слушать, а потребовал еще вина, распорядился насчет обеда и чтобы стол переставили поближе к воде и выказал желание поговорить с мальчишкой.

Грозный незнакомец сидит, развалясь, в кресле под зонтом у самой воды: бритый череп блестит, борода по грудь, а грудь нараспашку, глиняная кружка с вином в косматом кулачище, и перед ним маленький Лин с маленьким охиохи на руках – именно эти мгновения бытия навсегда отделили прежнюю жизнь мальчика от новой, которая начиналась, началась уже, но он об этом пока еще не подозревал.



Глухонемой батрак Уму в два приема приволок из трактира на берег козлы и столешницу, хозяин самолично принес и укрепил над гостем круглый матерчатый навес на шесте, чтобы дорогому и грозному гостю было удобно и не так жарко… Принес с конюшни шлем и панцирь, уложил на скамью, «чтобы рядом, на всякийпровсякий»… Да, это у них обычай такой, у наемников, что, мол, всегда готовы. И все что угодно принесет ему и обеспечит трактирщик, все что есть вкусного, и крепкого, и мягкого, и… Лишь бы при деньгах был воин, не то не торговля получится, а сплошные убытки… – …Проваливай. Стой. С золота сдача есть? Вот с этого?..

При деньгах служивый. При больших деньгах, и готов ими швыряться… У Лина опыта поменьше, конечно же, чем у хозяина, но и ему ясно, что им очень повезло с постояльцем: прожорлив, богат и не жаден.

Пока они там толковали да считались, солдат и трактирщик, Лин весь ушел в общение со своим крохотным другом… Он чувствовал, всей свое душой чувствовал душу существа, еще меньшего чем он сам, и его переполнял восторг. Да он вылизывать его был готов, и кормить, и всевсевсе, потому что отныне щеночек ему родной, они теперь вместе… Нет, да, всетаки щеночек, а не котеночек. А коготки острыепреострые… Трактирщик и батрак перенесли и установили наконец все, что им было велено, попятились с поклонами и ушли наверх, на косогор, к трактиру, где каждого из них ждала набитая трудами и заботами повседневность… Лину тоже хватает обязанностей, но теперь он выполняет новую и самую главную из них: развлекает постояльца.

Море плещется в двух шагах от них, однако песок сухой и плотный, ноги в нем не вязнут. Дважды в сутки прилив заглатывает этот кусочек берега, но потом обязательно возвращает, вот и сейчас отступил, а воин этим воспользовался и сидит себе, отдыхает, ест и пьет, с Лином беседует. Доспехи его на отдельной скамье, меч, ножи, пояс, кошелек – тоже рядом, небрежной грудой свалены на краю стола, но стилеты попрежнему на предплечьях, только не на камзоле уже, а поверх рубашки; на левом боку, в специальной петле, висит небольшая секира с зачехленным рылом.

Кинжал воткнут в стол, им воин режет хлеб и разделывает жирного рыбца. Лин то и дело сглатывает слюну – с завтрака, с самого рассвета ни крошки не ел – но воину даже в голову не приходит обратить на это внимание, он намерен отдыхать от человечества, а не заботиться о нем. Все правильно, придет обеденный час, и Лина тоже покормят, пусть и не так богато….

Первым делом незнакомец узнал в щенке охиохи и несказанно удивился. Еще бы ему не удивиться! На земле не так много зверья свирепее и опаснее охиохи! Размером они поменьше тигра, намного меньше медведя, но зато крупнее леопарда и очень длинные. И совсем не кошки, больше на собак смахивают. Охиохи – волшебные звери. А головы у них две: одна нормальная, как у всех зверей, птиц и гадов, другая же крошечная совсем, и расположена на конце хвоста, и служит она сторожем, пока охиохи спит, глядит и пищит, если тревога. Питьесть не умеет, а кусается, и говорят – ядовитая. Лишится охиохи второй головы – новая вырастет, точно такая же маленькая и безмозглая, а ежели первой лишится – то уж вместе с жизнью. Живут охиохи гораздо меньше, чем человек: редко кто из них до ста лет доживает, обычно вполовину меньше, потому что жизнь дикого зверя трудна и скоротечна, не враги – так свои добьют, в битве за самку, либо добычу… Впрочем, и у людей так же. Держатся охиохи огромными стаями, внутри стай – семьями, живут обязательно возле гор, в пещерах и в норах, которые уже и не норы, и не пещеры, а целые городаподземелья. Там, где поселились охиохи, другим хищникам уже делать нечего, все бегут оттуда: церапторы, пещерные медведи, оборотни… Разве что тургуны не боятся охиохи и очень их не любят.

Такой вот тургун походя напал на молодую мамашу охиохи, разорвал ее и приплод, а один щеночек остался, и Лин взял его себе и поклялся, что будет ему кровным братом.

Тургун не волшебный зверь, но ему этого и не надо: нет на земле никого, кто бы мог выстоять в бою один на один против взрослого тургуна, даже дракон, разве что стая охиохи может его потрепать, морд в тридцать, или пятьдесят… Когда на задних лапах стоит тургунсамец – в два раза выше он трактира, а передние у него маленькие, редкоредко опирается он на них… Хозяин уверяет, что видел его в окно: в пятнадцать локтей ростом. Врет, наверное, но все равно: тургун – настоящее чудовище. Незнакомец говорил с причудью, то и дело вставлял в речь незнакомые слова, но Лин слушал внимательно и почти все понимал… И настолько увлекся разговором, что выпустил малыша охиохи из рук… Тот, несмышленыш, сразу же в воде оказался, мальчишка за ним, а волна хвать обоих – и не отдает берегу.. Море здешнее коварно: пять локтей по мелководью – и глубина! Ничего, Лин умеет плавать, и охиохи не поддается воде, барахтается, лапками загребает, ушки прижаты… Пришелец на берегу расхохотался было, на это глядя, а потом как заорет – и к ним, в воду, с секирою в руке, на ходу ее раздевая! Лин ухватил щенка, оглянулся – акулы сзади! Воин выдернул Лина из волны и мощною рукой выбросил их обоих на берег, его и малыша охиохи. Лин, пока в воде был, даже испугаться толком не успел, потом уже, на берегу добирал ужаса, глядя, как воин бился, по грудь в волнах, против двух огромных белых акул. В левой руке секира, в правой стилет, вода бурая от крови… Как махнул он секирой – и точно акуле по зубам, так и брызнули они во все стороны из разинутой пасти… И стилетом в глаз… А дальше Лин зажмурился.





Победа осталась за воином. Зарубил – и на берег поспешно выскочил.

Стоит такой весь мокрый, даже с бороды у него капает, жаркий, дышит аж хрипит, оружие по местам рассовал, рот до ушей, волосатые руки в боки!.. Весь воротник у рубашки располосован, но раны не видать, похоже, что даже и без царапины обошлось. Лин взялся было благодарить спасителя за себя и за охиохи – сердце стучит и никак успокоиться не может, но воин лишь кивнул согласно да потряс пальцами в его сторону: молчи и не мешай. А красное пятно по воде, вокруг зарубленных акул, локтей на пятьдесят расползлось, – и просто бурлит от примчавшихся хищников морских, больших и малых: те акулье мясо пожирают, да еще, войдя в раж, то и дело друг другом закусывают.

– Вовремя я вылез! Эй, Мусиль! Готова похлебка? Лин опомнился, зырк назад: тут же, на берегу, выстроилось в ряд все маленькое население хутора: трактирщик Мусиль, служанка Мошка, батрак Уму и старикповар Лунь. Все в полном обомлении и ужасе от внезапно развернувшейся битвы морской, хотя подслеповатый Лунь с такого расстояния коровы от дерева не отличит.

– А?.. А, да… Сию минуту… Лунь, Мошка!.. Что столбом стоите? Нечего стоять! За дело! Накрывайте! Прибор – парадный достань! Господский! – И в ладоши захлопал, разгоняя своих людей по местам. – Господин?..

– Чего?.. Смотри, смотри, совсем обезумели! Ого, какой дядя обедает! – Из воды высунулась громадная, в сундук размером голова, в кривых зубах кровавые лохмотья с акульим плавником, и плюхнулась обратно… – Чего тебе? – Может, сухую одежду принести? Солона для кожи водица морская… Сорочку… – Я уже и так с дороги весь соленый. Высохнет на мне, а сапоги не промокают.

Хотя да, пожалуй, рубашку приготовь, в левой, если от седла смотреть, черной сумке.

– Как это – от седла? – Представь, что в седле сидишь. В левой черной, с круглой пряжкой где. Потом я поднимусь и переоденусь. Где, кстати, седло? – Как велено, в вашей комнате закрыто. Сюда похлебку подавать? Мальчишка еще нужен вам? – Да, сюда. Мальчишка нужен, я с ним беседую. И еще. Ночую у вас, приготовь комнату получше. Вот как раз к вечеру и смою грязь да соль. Рубашку вот эту вот – заштопать. Корыто банное есть? Хорошо. Эх, жалко – баб не держишь! Мыло, кипяток – чтобы наготове, а не «чичас через час». Губку чтобы ни разу не пользованную! Время до вечера у тебя более чем достаточно, чтобы выкурить из спальни всех крыс, клопов, тургунов и тараканов. Понял? Да корыто не забудь, продрай чисто… Ну где, где твоя похлеб… Уже? Ага… Ставь, ставь, я сам себе налью. Все, не отвлекай, проваливай.

Кровавая свалка в прибрежной воде продолжалась, запах водорослей смешался с иными, плотскими запахами: кровь, рыбье мясо, гниющее содержимое потрохов… Налетели гнусные падальщики, птицы и зубастые птеры… Воин раз махнул кинжалом, отгоняя от стола летающих побирушек, другой раз костью в них метнул… Бесполезно.

– Есть хочешь? Впрочем, и так понятно… Садись, доедай.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 37 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.