WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Роль этнической самооценки в самосознании народа

В наиболее разработанном виде содержание понятия “самооценки” было представлено в психологии, причем, достаточно долго считалось, что наличие самооценки — прерогатива индивида, но не группы. В этом смысле в наиболее обобщенном виде самооценку определяют как оценку личностью “самой себя, своих возможностей, качеств и места среди других людей” [1 Психология. Словарь / под общ. ред. А.В.Петровского, М.Г. Ярошевского. — М.: Политиздат, 1990, с.352]. Наиболее важной функцией самооценки (в применении к личности) считается регулятивная, ибо именно от самооценки зависят отношения индивида с окружающим миром, его критичность, требовательность к себе, отношение к успехам и неудачам.

Самооценка личности бывает адекватной, либо неадекватно завышенной или неадекватно заниженной. Базисом самооценки является самоуважение, которое, в свою очередь, “определяется отношением наших действительных способностей к потенциальным, предполагаемым — дробью, в которой числитель выражает наш действительный успех, а знаменатель — наши притязания:

самоуважение = успех_ притязание При увеличении числителя или уменьшении знаменателя дробь будет возрастать” [2 Джемс У. Психология. М.: Педагогика, 1991, с.91.]. Следовательно, самооценка связана с уровнем притязаний, т.е., со степенью трудности тех целей, которые индивид ставит перед собой и достижение которых представляется ему привлекательным и возможным. Уровень притязаний, таким образом, характеризует: 1) уровень трудности, достижение которого является общей целью серии будущих действий (идеальная цель); 2) выбор субъектом цели очередного действия, формирующийся в результате переживания успеха или неуспеха ряда прошлых действий (уровень притязаний в конкретный момент); 3) и наконец — желаемый уровень самооценки личности (уровень Я). Как мы видим, в психологической науке понятия “самооценки” и “уровня притязаний” относятся сугубо к внутреннему миру личности. Но, с другой стороны, кажется очевидным тот факт, что в этом понятии наличествуют два важнейших не только личностных, но и культурных компонента, а именно — ценностное и самосознающее начала. В связи с этим возникает вопрос: применимы ли выработанные в психологии понятия самооценки и уровня притязаний к культуре, в частности, к культуре этноса? Доказательством уместности такого подхода служит следующее обстоятельство: ценность есть одна из первичных основ культурного мировидения и бытия членов любой общности. Понятие же самооценки предполагает сознательноаксиологическое отношение к себе — не только как к индивиду (Я), но и как к “Мы” — к общности, членом которой этот индивид является. Самосознание есть базисная категория, конституирующая этнос, и, соответственно предполагающая и продуцирующая его постоянное ценностное самоструктурирование, значимой компонентой которого является оценка этносом себя, своей реальной и своей желаемой роли в мире, дающая возможность не только ценностного отношения к себе, но и определяющая отношение к другим этносам (Они). Наиболее интересно тут следующее: каким образом развивается позитивная или негативная оценка Мы, и существует ли связь самооценки с оценкой “Мы” с точки зрения “Они”? Думается, тут уместно обратиться к так называемой “Яконцепции” К Роджерса, в соответствии с которой структура человеческого (а в нашем случае и этнического) “Я” формируется через воздействие с окружением, в частности, со “значимыми другими” [3 Роджерс К. Взгляд на психотерапию. Становление человека. — М.: Издательская группа "Прогресс", 1994, с.4373]. Таким образом, содержание Яконцепции в значительной степени является продуктом процесса взаимодействия, причем, сам этот процесс характеризуется “обоюдностью”: если самопринятие (т.е., соответствие реального и идеального “Я”) имеет место, то появляется чувство принятия, уважения и ценности других. С другой стороны, как индивиду, так и группе (в данном случае — этносу) необходимо принятие собственной ценности в глазах неких значимых “Мы” (по Роджерсу, “позитивное внимание”). Добавим, что этническая самооценка формируется не только исходя из отношений “индивид — общность”, но и вследствие отношений “общность — общность”, т.е., комплиментарности в принятом нами смысле этого слова.



Существует, однако, и другой важнейший аспект выстраивания самооценки этноса, а именно, устремленность этноса к некоему идеалу. Большую роль в разработке понятия этнического (национального) идеала сыграли работы Э. Смита, трактующего этнический (национальный) идеал как особый, свойственный этносу (нации) взгляд на мир, на культуру и историю, влекущий за собой определенное чувство солидарности и направленности к державности или к гражданскому обществу. Этот идеал всегда связан с чувством национальной гордости и патриотизмом.

В случае принятия предыдущих тезисов можно констатировать, что в построении этнической самооценки существенную роль играют как отношение к этносу со стороны “значимых других” этносов, так и этнический идеал, фиксирующийся в “народной идее”, подкрепленный традициями и именами авторитетов (героев, патриархов) данного народа и понимаемый этносом как поведенческий императив). Таким образом, можно сказать, что этническая самооценка определяется двумя типами “значимых других”: внешним (другими этносами) и — особенно до 19 столетия — внутренними референтными источниками (культурной традицией собственного этноса как мерилом дня сегодняшнего и завтрашнего). Этническая самооценка всегда строится на основе совокупного исторического опыта, характерного для данного этноса, закрепленного в его культурном наследии, т.е., в сведениях, связанных с его прошлым (как в сугубо историографических трудах, так и мифологических преданиях и памятниках искусства, причем, последние в самосознании этноса играют большую роль, нежели первые), а также на основе его современного положения в кругу стран и народов и, наконец, — философского, научного, общесоциального (общественное мнение) и бытового прогноза будущего данной этнической общности. Невозможно оправдать свое существование среди иных народов, а тем более собственные (растущие в период подъема этнического самосознания) государственные, территориальные и прочие амбиции, не находя в своей культуре, в этнической истории положительных моментов и ценностей, необходимых и действительных не только для успешного существования этноса в настоящем, но и для еще более полноценного его будущего бытия; тех начал, которые вызывают чувство законной гордости и стремление защитить (а в случае нации — и экстраполировать, распространить эти начала на другие этнические общности). Таким образом, помимо регулятивной функции, свойственной личности, в этносе самооценка выполняет этнозащитную, а также этноутверждающую функцию. Одновременно эти положительные моменты и ценности — этнические “начала” выполняют и этнодифференцирующую функцию, проявляясь в символах, в мифах и сохраняясь благодаря традиции. Потому кажется справедливой точка зрения Э. Смита, считающего, что ядро этнического самосознания состоит из четырех основных компонентов: мифов, памяти (традиции), символов и ценностей. Так, по его мнению, именно в мифах (как в первичном выражении коллективной цели) и в символах (как в индикаторах этнического самосознания и идентичности) кристаллизуется опыт и вырабатывается самооценка представителей этноса и нации [4 Смiт Э. Нацыяналiзм ў дваццатым стагоддзi. — Мiнск: Белорусский Фонд Сороса, 1995., с.1126.]. Мифы как бы прямо отвечают на вопрос: “Кто мы?”, а символы помогают народу осознать свои исконные цели, ценности и идеалы как отличные от чуждых, выражая архетипы памяти и ценностей данной этнической культуры (“Какие мы?”). Практически все компоненты, входящие в понятие самосознания этноса и формирующие его самооценку, имеют символикомифическую составляющую: так, этноним вызывает в воображении совокупный самообраз народа; реальное или мнимое общее происхождение этноса отражается в мифах, отвечая на вопрос о сходстве его членов; и т.д. Вероятно, определенные типы мифов (миф о происхождении, миф о “золотом веке”, миф о территории) неотъемлемы от этнической самооценки, иначе бы просто не существовало изначальных критериев, в соответствии с которыми этнос мог бы сравнивать себя с другими, выделяя в себе особо ценные черты и характеристики. Так, этнос вовсе не обязательно владеет “своей” территорией, но для утверждения собственной самооценки ему необходимо иметь некий символический географический центр — “обетованную землю” и т.п. Таким образом, в применении понятия “миф” к бытию этнической общности не столь важна оценка правдивости или ложности этого мифа, сколько само наличие мифа как согласованного представления об истоках идентичности членов данной общности, скрепленных верой в общее происхождение членов этноса, в наличие общей истории, представленной персонифицировано — через имена богов, героев и выдающихся личностей, принадлежащих к данному этносу. Не меньшую роль в развитии этноса, поддержании и высоте его самооценки играют культурные и общеэтнические исторические ценности. Так, для немцев на протяжении последних двух столетий имена Гете и Шиллера как символы национального величия и национальных возможностей играли не меньшую роль, чем все раннемифические представления и традициях. То же можно сказать о русских в отношении Пушкина, о белорусах — в отношении Скорины и Купалы и т.д. Не меньшее значение для его самооценки имеют также фундаментальные исторические факты (победы, завоевания, обретение свободы и государственности и т.д.).





По мнению Дж. Армстронга, особую устойчивость символикомифическим структурам придает их объединение в некий единый комплекс, так называемый “мифомотор”, складывание их в конституирующий миф какойто общности, объясняющий и оправдывающий ее существование. Так, “мифомотором” русской мперской власти Армстонг считает комплекс представлений о собирании русских земель, о сохранении византийского наследия, о защите православной веры [5 Armstrong J. Nations before nationalism. — Chapel Hill, 1982. — Р. 98].

Д. Армстронг вводит и другое, связанное с мифом и традицией и кажущееся нам существенным для выработки и поддержки этнической самооценки понятие — “ностальгия”. С социальноисторической точки зрения, ностальгия — это устойчивый, эмоционально окрашенный образ более привлекательной, нежели в данный момент, ушедшей в прошлое жизни народа. Понятие ностальгии всегда связано с мифом о “золотом веке” и включает в себя такие важные для самооценки этноса характеристики, как: неудовлетворенность этнофоров нынешним состоянием общности (в сравнении с "золотым веком"); представление о ее потенциале, позволяющем рассчитывать на более достойное место в ряду других народов; идею стабильности и нравственной обоснованности культурных ценностей данного этноса.

Самооценка (как и самосознание этноса) всегда тесно связана с так называемой "центральной культурной темой" этноса, которая всегда выступает в качестве парадигмы “условия действия” данного этноса. Так, С.В.Лурье отмечает, что культурная тема “Москва — Третий Рим — Святая Русь”, с одной стороны, послужила основой государственной идеологии, предполагающей экспансию, распространяющуюся на соседние территории; а с другой — послужила толчком для расширения территории за счет переселения подданных Российской империи в регионы, где еще не была установлена российская государственная юрисдикция [6 Лурье С.В. Историческая этнология: Учеб. пособие для вузов. — М.: Аспектпресс, 1998, с.161167.].

Сама бесспорность в глазах представителей этноса культурной темы как действующего факта всегда предполагает наличие идеального этнического “Я”, ввиду которого народ и оценивает свое бытие.

Но факт наличия центральной культурной темы не означает, что самооценка той или иной этнической общности остается неизменной, т.к. этнос может не только изменить, но и утратить культурную тему, причем, последнее может вести даже к этнической деструкции.

Впрочем, такие радикальные последствия достаточно редки: чаще этнос "самореанимируется" в соответствии с новой (или реконструированной) культурной темой.

Если этническая самооценка адекватна, то культурная тема продолжает свое существование — пусть и не в незыблемом, но в достаточно стабильном виде. Адекватная этническая самооценка базируется на таких характеристиках этноса как здравый смысл, понимаемый как объективное отражение в сознании народа реальных условий его жизнедеятельности (анализ здравого смысла в этническом самосознании неоднократно предпринимался отечественными и зарубежными исследователями на примерах пословиц и поговорок народов мира), а также — на чувстве этнической гордости, чувстве собственного достоинства этноса, и на ощущении членами этноса собственной этнической самобытности.

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.