WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Вестник Уральского отделения РАН "Наука. Общество. Человек", N 4 (6), 2003

(с) Ю.И. Мирошников

Книжная полка

Квантовая физика в стиле нонфинито

(В.Ю. Ирхин, М.И. Кацнельсон. Уставы небес: 16 глав о науке и вере. – Екатеринбург: У – Фактория, 2000512 с.

В.Ю. Ирхин, М.И. Кацнельсон. Крылья Феникса. Введение в квантовую мифофизику – Екатеринбург: Издво Урал. унта. 2003264 с.) Почти весь ХХ век свободная философская мысль в России не выражалась открыто. Для публики философия всегда была связана лишь с одной ее идеологической формой, в рамках которой она сама по себе никакой культурной ценности не имела. Она была ручной, предсказуемой, выхолощенной до всем понятных формул о первичности и вторичности. Значительная часть научнообразованной общественности к такому образу философии привыкла и сегодня оказалась психологически и интеллектуально не готова к возвращению на публичный форум настоящей философской мысли – ищущей, самостоятельной и трудной для поверхностного восприятия.

Выход в свет книг: «Уставы небес» и «Крылья Феникса» (в дальнейшем «У.Н.» и «К.Ф.») – значимое событие в духовной жизни научной общественности Урала. Трудно переоценить то обстоятельство, что к анализу философских проблем науки обратились представители естествознания. Для российской научной среды со времен И.М. Сеченова, К.А. Тимирязева и других естественнонаучных материалистов и позитивистов второй половины ХIХ в. характерно нигилистическое отношение к философским, религиозным и эстетическим вопросам. Это нигилистическое отношение не только не ослабло в советский период, но значительно усилилось навязанной сверху системой методологических семинаров. Что мог испытывать в душе ученый после крушения марксистсколенинской идеологии? Чувство огромного удовлетворения от наступившей свободы мировоззренческой ориентации. Однако при этом значительная часть академической среды восприняла освобождение от тоталитарной идеологии как легализацию своего равнодушного или даже враждебного отношения к развитию разнообразных форм философского и религиозного сознания. Выход в свет книг Ю.В. Ирхина и М.Н. Кацнельсона – свидетельство того, что потребность в философии как таковой всетаки не исчезла, она существует и требует выхода на поприще общественной жизни.

Презентации «У.Н.» и «К.Ф.» показали неравнодушие к факту выхода книг в свет. Разлет выражаемых оценок отчетливо тяготел к полярности: от восторженноприветственных до сердитонегодующих. Авторы, конечно, предвидели неоднозначный прием их произведений и как могли упреждали остроту претензий квалифицированной читательской аудитории. В.Ю. Ирхин и М.И. Кацнельсон предлагают читателям версию того, что их книги предназначены для популяризации достижений науки и демонстрации ее актуальных проблем. На мой взгляд, утверждение авторов в аннотациях о принадлежности книг к научнопопулярному жанру мало соответствует сути их замысла. В «К.Ф.» можно найти признание, более соответствующее содержанию обеих работ: «Задача нашей книги – вовсе не в том, чтобы дать новый научнопопулярный материал, которого в литературе и без того предостаточно, но в том, чтобы заложить, если угодно, некие новые (по крайней мере, для научнотехнической интеллигенции) принципы мышления» (с. 17). Принципами мышления со времен Сократа всегда занималась философия. Конечно, нельзя ограничить значение обеих книг только их философским содержанием, но оно в них главное. Попутно замечу, что здесь речь идет о двух книгах В.Ю. Ирхина и М.И. Кацнельсона, одна из которых – «Уставы небес» была издана в 2000 г. и уже вызвала отклики в печати (см. напр.: Ю. Мирошников. Старик, ты не прав! – Наука Урала. 2001, №4). Я вновь напоминаю об «Уставах небес», потому что в «Крыльях Феникса» тематика остается той же самой. Прежним остаются метод и стиль философствования. Авторы лишь более четко и концентрированно (в тех же 16 главах заключен в два раза меньший объем) заявляют в «К.Ф.» то, что в предыдущей работе подспудно исподволь вызревало и искало адекватное словесное выражение. Истина «Уставов небес» слетела к читателю на «Крыльях Феникса». Движение мысли авторов представляется интересным и важным, хотя оно, и это очевидно, отнюдь не имеет законченного результата и во второй книге. Можно смело утверждать, что произведения В.Ю. Ирхина и М.И. Кацнельсона, несмотря на их непритязательный эссеистический стиль, несмотря на их подчеркнуто юмористические интонации, имеют весьма серьезный и далеко идущий замысел. Как минимум, они посвящены философии физики (о максимуме я скажу позже). И даже, если их попытка не будет завершена (книги не дают готовой системы взглядов, а лишь только свидетельствуют о намерениях совершить прорыв в области научного мировоззрения), она, я уверен, вызовет волну публикаций философски мыслящих естествоиспытателей.



В последние десятилетия и до России дошла философская мода на забвение онтологических вопросов, поэтому, мне кажется, совсем не тривиальным обращение В.Ю. Ирхина и М.И. Кацнельсона к анализу проблем физической реальности. Как это ни покажется сегодня странным, но в начале ХХ века взгляды воинствующего атеиста, автора знаменитой книги «Материализм и эмпириокритицизм» В.И. Ленина и религиозно настроенного творца идеи квантов М. Планка на физическую реальность в философском смысле существенно совпадают. Оба мыслителя твердо стояли на позициях объективности и познаваемости природы. Кстати, также дружно, как сговорившись, они однозначно противопоставляли объективное и субъективное, материю и сознание и не сумели по достоинству оценить идею Э. Маха о взаимодействии физического и психического. И для Планка, и для Ленина взгляды Маха были в корне неприемлемы, как философия субъективного идеализма, отрицающая существование природы вне человеческого сознания. Лишь позднее, читая гегелевскую «Науку логики», Ленин отметит в «Философских тетрадях», что «сознание не только отражает объективный мир, но и творит его». Однако этот поворот мысли классика марксизма оказался невостребованным отечественной философией природы.

Следует признать, что за прошедший век взгляды европейских и отечественных мыслителей претерпели радикальные изменения. Пришла мода на интерпретацию любых видов реальности как словесной игры: присутствие в мире чеголибо и коголибо не воспринимается серьезно. Так, например, с точки зрения одного из столпов постмодернизма Ж. Деррида угроза термоядерной войны есть всего лишь игра слов, филологический феномен: взаимные угрозы, предостережения, митинги, конференции, симпозиумы. Имеет ли смысл анализировать последствия самого факта ядерного удара? Реальна ли ядерная катастрофа? Последними актами сознания обезумевшего человечества явятся лишь военные приказы, осмыслять исполнение которых будет просто некому. Поэтому воспринимается в качестве программного заявление В.Ю. Ирхина и М.И. Кацнельсона: «Хотелось бы избежать любых ассоциаций и со столь модными сейчас релятивистскими (не в смысле теории относительности…) и «постмодернистскими» взглядами. Разница очень проста: мы не считаем любые возможные мнения и взгляды равноценными и не сомневаемся в существовании Реальности, Истины с большой буквы, и возможности ее постижения» («К.Ф.» с. 252253). Книги авторов возвращают к жизни традицию онтологизма, столь характерного для русской философии, включая и советский период ее существования.

Обсуждение вопросов физической реальности вписывается в натурфилософский контекст. Что такое философия природы и какое место она занимает по отношению к естествознанию? История европейской науки и философии показывает, что философия природы как система всеобщих понятий природы строилась на материале естествознания и служила необходимым дополнением опытного исследования, которое само по себе не способно подняться над частными закономерностями и открыть единство природы и человеческого духа. «Метафизика» Аристотеля, «О сущности вещей» Лукреция, «Этика» Б. Спинозы, «Рассуждения о методе» Р. Декарта, «Критика чистого разума» И. Канта, «Идеи к философии природы…» Ф. Шеллинга, «Философия природы» Г. Гегеля, «Диалектика природы» Ф. Энгельса, работы А. Эйнштейна, М. Планка, Н. Бора, В. Гейзенберга выступают вехами на пути философского осмысления природы.

Из каких посылок исходят авторы «У.Н.» и «К.Ф.» в философском анализе понятия реальности? Таким исходным пунктом для них является идея тождества субъекта и объекта. Еще в «У.Н.» В.Ю. Ирхин и М.И. Кацнельсон заявили, что «квантовая физика, вероятно, подошла уже к рубежу, за которым необходимо отказываться от этого предположения», т.е. от того, что объект (природу) можно изучать независимо от субъекта (человеческого и божественного сознания) (с. 308). В «К.Ф.» читаем: «В любых, сколь угодно больших, термодинамических системах обязателен наблюдатель» (с. 220).





«Мир сотворен Богом…» (К.Ф. с. 24). Реальность представляет собой иерархию разных уровней огрубления идеи (К.Ф. с. 16). Таким образом есть Высшая Реальность и та тварная, земная, термодинамическая, с которой имеют дело физики. «Прозрения о Высшей Реальности можно найти не только в священных книгах различных религий, но и некоторых формально «светских» текстах, особенно в поэзии (К.Ф. с. 14). Итак авторы, как кажется, строят философские основы объективного идеализма. Объективной материальной реальности не существует. Есть мысль, сознание Бога, и сознание человека. Бог порождает Высшую Квантовую Реальность, а человек своей мыслью, измерительными процедурами творит термодинамический мир с его корпускулярноволновым дуализмом. «Физические законы вторичны и подчинены человеческому сознанию…» (К.Ф., с. 106). Атомы, волны и кванты – это три состояния мира: два первых лежат в основе тварного физического мира, третье определяет суть Высшей реальности. Подчеркнем, что Бог В.Ю. Ирхина и М.И. Кацнельсона не принадлежит какойлибо конфессии, не обладает личностной ипостасью. Авторы отождествляют Бога с Высшей квантовой реальностью и утверждают, что путь к нему (и вместе с тем духовное перерождение, обретение свободы и спасение человека) может осуществиться через самопознание. «Если физик говорит о квантовой механике верно, он уже спасся – перешел на высокий уровень бытия, к прямому переживанию высоких внутренних состояний (К.Ф. с. 76). Вообще физики, профессионально связанные с идеями квантовомеханической реальности, по определению ближе к Высшему запредельному миру. «Поскольку человечество на протяжении последних трех веков вкладывало в развитие науки свой лучший интеллектуальный и духовный потенциал, прорыв в запредельное вполне мог произойти как раз в этом направлении – и он произошел после создания квантовой физики» (К.Ф. с. 259). Вот собственно та высшая цель, которую преследуют авторы, анализируемых мной сочинений. Они не настаивают, что «путь к спасению через постижение квантовой механики должен рассматриваться как общеобязательный» (К.Ф. с. 253). Любой такой путь должен быть личным. Авторы не предлагают ученому миру обратиться к решению насущных практических задач человечества, например, к борьбе с голодом и болезнями, тем более к решению проблемы смерти и воскрешения умерших отцов, но их озабоченность нравственным состоянием всего общества, умножением вредоносных плодов науки, равнодушием ее «жрецов» к духовному измерению научной деятельности живо напоминает философию общего дела Н.Ф. Федорова, традиции русского космизма. Наука утеряла нравственное лидерство в обществе: для авторов это одна из центральных тем их глубоких раздумий.

Для формирующейся концепции В.Ю. Ирхина и М.И. Кацнельсона очень важна идея двоемирия и отражения Высшей Реальности в низшей термодинамической. Прозрения корифеев квантовой механики, человеческое познание законов микромира возможны как следствие того, что физическая форма, реальность земного мира несет в себе образ Высшей реальности, отражает ее. «В мире классической физики (на дне, внизу) просматривается образ квантового мира. Высший образ отражается в низшем мире людей и иных живых существ, в проявленном состоянии. Исходно этот образ неизменен, но при отражении он становится относительным, дискретным» (К.Ф. с. 75).Поскольку все земное отражает небесное, то физическая реальность превращается в символ, в свидетельство о высшей Реальности. Следовательно наука (квантовая физика прежде всего) должна постигнуть язык символов, а для этого ей следует обратиться к священным текстам различных религий, для которых накопление, хранение, трансляция и потребление знания о Запредельном мире Абсолюта в виде символов является исходным и основным. До сих пор физика пользовалась языком математики, но язык математики, ее символика при всех их достоинствах не выдерживают сравнения с символическим строем; ибо последний «имеет дело с гораздо более серьезными сторонами реальности. Они (т.е. религиозные символы – Ю.М.) предназначены для того, чтобы вывести человека на новые уровни сознания, относящиеся к запредельному миру» (К.Ф. с. 137).

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.