WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |
Ю. И. Минералов ЛЕКЦИИ ПО РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ XVIII ВЕКАВВЕДЕНИЕТермин «словесность» обозначает то же, что термин «литература», но исторически предшествовал ему. В отличие от своего синонима, заимствованного из западных языков, он содержит ясный образ, указывающий на то, что термином этим подразумевается словесное искусство, искусство художественного слова и словесного текста. Терминсиноним «литература» этой ценной особенности лишен.Приблизительно до второй половины XIX века оба синонима сосуществовали в филологии и широком языковом употреблении, однако затем иностранное слово стало постепенно вытеснять термин «словесность». Ныне все чаще в филологии проявляет себя объективная потребность его возрождения. Филология — наука о культуре в ее словеснотекстовом выражении, и изучая литературу, необходимо прежде всего анализировать ее словеснообразную первооснову, которая обусловливает и самостоятельное место литературы среди форм искусства. Между тем нередко эта стадия анализа пропускается, и многие авторы начинают рассуждать, например, об идеях писателя, о его сюжетах и т. п. вне тех образноассоциативных словесных структур, в которых литературные идеи и сюжеты реально воплощены. Как следствие, оказывается неясной художестенносмысловая специфика литературы в ряду форм искусства. С другой стороны, в силу многогранности этого сложнейшего явления — литературы — к ней могут испытывать интерес не только литературоведыфилологи, но и историки, и психологи, и представители еще иных многочисленных наук вплоть до политэкономии, юриспруденции и даже теологии. Об этом, впрочем, еще в прошлом веке академик Ф. И. Буслаев писал так: «Что же касается до внутреннего содержания, до истины, нравственности, изящества, то идет в особые науки — каковы философия, юриспруденция, история, эстетика и пр. Потому, чтобы не разбегаться во все стороны и не толковать обо всем, — следовательно, о многом коекак, — лучше всего... смотреть на писателя, не выходя из области своего предмета... »*. {сноска* Буслаев Ф. И. Преподавание отечественного языка. М., 1992, с. 86. } Свою эстетику, свое содержание, идеи и даже свою философию, как справедливо рассуждает далее Буслаев, специалистфилолог найдет в словах и оборотах речи (словеснотекстовых образах) писателя, в «грамматике, в обширном смысле понимаемой». Смотреть на писательские произведения для литературоведа естественно в строго филологическом аспекте. Анализ текста и его компонентов в художественнофункциональном плане — основная литературоведческая задача.Из этого отнюдь не следует, что надо отказаться от общераспространенного термина «литература». Однако явно необходимо осознанно обратитьться к целенаправленному изучению литературы как словесности, словесного искусства — то есть к изучению ее в том особом ракурсе, который и был основным ракурсом для филологии прежних времен. Подход к произведению художественной литературы как к историческому или политическому документу, как к объекту социологического или психологического наблюдения может быть важен для представителей других наук, но для литературоведа представляет лишь прикладной интерес. Темы и идеи писателя неотделимы от своего реального словесного воплощения, и имено так их необходимо изучать. В дальнейшем будут употребляться оба слова (и «словесность» и «литература»), но наш историколитературный анализ будет вестись именно в словеснотекстовом ракурсе, который первоочередно важен для исследователяфилолога. Рассмотрение литературных явлений в данном ракурсе есть первый необходимый этап их историколитературного познания. Отсюда одно из отличий нашего курса от ряда публикаций других авторов на тему истории русской литературы XVIII века.Литературоведческие термины, применяемые здесь, понимаются в соответствии с книгой: Минералов Ю. И. Теория художественной словесности. М., 1997.ЭПОХА БАРОККО1. Историческая периодизация литературы «по векам» достаточно условна. В частности, не следует думать, что с 1700 года начинается качественно новый период в истории русской словесности. Совсем напротив! В начале XVIII века, с одной стороны, продолжается целостный период, начавшийся несколькими десятилетиями ранее (приблизительно со второй половины предыдущего XVII столетия). С другой стороны, в первые два десятилетия XVIII века, при Петре I, литература в силу ряда причин даже проявляет себя экстенсивно — очень мало новых заметных произведений, мало новых талантов.



Все подобные обстоятельства заставляют поступить двояко: сохранить традиционное понятие «литература XVIII века» в силу его несомненной наглядности, интуитивной понятности, однако четко разъяснить, что корни этой литературы уходят далеко назад, в предшествующее XVII столетие.В XVII веке зародилась литература нового времени, пришедшая на смену литературе средневекового типа — древнерусской. Предпосылки к ее появлению постепенно создавались и незримо накапливались на протяжении нескольких предшествующих «древнерусских» столетий. Но это не отменяет того факта, что именно в XVII веке удивительно быстро — на протяжении жизни двух поколений — возникает и бурно развивается (по конкретным культурноисторическим причинам на фазу позже, чем в странах Запада) литература в узком строгом смысле слова — художественная словесность с присущей ей системой жанров (стихотворение, поэма, ода, роман, повесть, трагедия, комедия и т. д.). Нетрудно ощутить ее отличия от древнерусской, сравнив, например, «Житие Сергия Радонежского» (написанное в эпоху Дмитрия Донского Епифанием Премудрым) с романом Льва Толстого (или даже с «Житием протопопа Аввакума») или сравнив старинный православнохристианский акафист и духовную оду Державина. Кроме наглядно проявляющихся конкретных жанровостилевых различий были и глобальные.Автор жития святого и составитель летописи, автор церковного акафиста занимались священным ремеслом — эстетическое начало в меру личного таланта, конечно, привходило в их произведения, но все же как побочное явление. В древнерусской письменности имелись отдельные творения, где, совсем как в литературе нового времени, превалирует художественная сторона («Слово о полку Игореве», «Поучение» Владимира Мономаха, «Слово о погибели русской земли», «Моление Даниила Заточника» и др.). Однако они немногочисленны и стоят особняком (хотя читателю XX века как раз эти художественные в узком смысле слова произведения, пожалуй, наиболее интересны и внутренне близки).Творческим задачам летописца, автора исторического сказания, автора патерикового жития, торжественной церковной проповеди, акафиста и т. д. соответствовала особая (малопонятная человеку конца XX века без специальной филологической подготовки) «эстетика канонов» (или «эстетика тождества»). Такая эстетика исповедовала верность «боговдохновенным» авторитетным образцам и изощренное воспроизведение их основных черт в собственном творчестве (с тонкими новациями в деталях, но не в целом). Так, древнерусский читатель жития знал заранее и смог бы предсказать, как будет описан автором жизненный путь святого, — жанр жития включал систему канонически строгих правил, и житийные произведения походили друг на друга, словно родные братья. Эта черта древнерусской письменности, отражающая социальнопсихологические особенности людей русского средневековья, а также суть того сложного культурноисторического феномена, который ныне именуется «древнерусской литературой», сменилась в XVII веке живой по сей день «эстетикой новизны». Писатели нового времени занимаются не «священным ремеслом», а искусством как таковым; эстетическое начало — первейшее условие их творчества; они заботятся о фиксации своего авторства, стремятся к тому, чтобы их произведения не походили на произведения предшественников, были «художественно оригинальны», а читатель ценит и считает естественным условием непредсказуемость развития художественного содержания, уникальность сюжета.В той тональности, которую немедленно обрела уже в XVII веке и по сей день сохранила новая литература, и отечественные и зарубежные читатели неизменно выделяли как специфически «русские» черты особую высокую духовность (в XVII — XVIII вв. это будет по преимуществу православная духовность), философскую масштабность проблематики, идейную заостренность, «государственническую» гражданственность, психологическую проникновенность, нравственное здоровье и т. п. черты. Для понимания объективной основы этих черт немаловажно помнить, что у истоков русской художественной словесности стоят священнослужители или люди из духовного сословия (священники, монахи, выходцы из семей священников). Именно они были первыми русскими писателями нового времени. Именно они направили русло развития русской словесности в определенную сторону.





Впоследствии это русло могло сдвигаться «влево» и «вправо», расширяться и сужаться; бурный поток литературного развития мог образовывать и боковые тупиковые «рукава», в которых постепенно глохло и погибало все, там на беду оказавшееся, — но он не мог уже побежать вспять, к противоположным идеалам и и так называемым «общечеловеческим» ценностям.Родоначальник русской поэзии Симеон Полоцкий (1629 — 1680) — иеромонах. Основоположник русской художественнопсихологической прозы Аввакум (1620 — 1682) — протопоп (старший священник). Первые крупные русские драматурги Феофан Прокопович (1681 — 1736) и св. Димитрий Ростовский (1651 — 1709) — монахи. Монахом был и Стефан Яворский (1658 — 1722) — драматург, поэт, мастер ораторской прозы*. С имен Симеона Полоцкого и Аввакума начинается наш курс. Именно эти писателисвященнослужители открывают в русской литературе интереснейшую эпоху барокко. {сноска* Человеком с несомненным художественным дарованием был св. Тихон Задонский (1724 — 1783). Как писатель и переводчик начинал в молодости будущий митрополит Евгений Болховитинов (1767 — 1837). Большинство «Поэтик» и «Риторик» XVII — XVIII века — то есть руководств по теории словесности, теории литературного стиля — написано монахами и священнослужителями: риторики Макария, Феофана (Прокоповича), Моисея (Гумилевского), Амвросия (Серебрякова). Выходцами из семей священнослужителей были в XVIII веке В. К. Тредиаковский, Н. Н. Поповский, А. И. Дубровский, Е. И. Костров, В. П. Петров и др. — крупные писатели, к творчеству которых можно прямо отнести вышесказанное об особенностях русской литературы и ее «проповедническом» пути. Впрочем, в порядке контраста напомним, что сыном священника был и И. С. Барков (1732 — 1768) — человек с сильным даром иронического поэта, пародиста, переводчика поэзии, который однако охотно тратил свой дар на сочинение стихотворных шуток, переполненных непристойностями. }2. Русское литературное барокко интенсивно изучается менее сорока лет. В прошлом столетии почти всех писателей XVIII века условно объявляли «классицистами». Такой «классицизм без берегов» выглядел аморфно и неубедительно. В советское время проявилась противоположная тенденция: некоторые литературоведы стали вообще отрицать русский классицизм. «Не имеет ли нам смысла отказаться от понятия и термина «русский классицизм XVIII века»? », — писал, например, П. Н. Берков*. {сноска* Берков П. Н. Проблемы изучения русского классицизма. — Сб. XVIII век, 6. М.Л., 1964, с. 29. } Стали делаться искусственные попытки «переопределить» многих писателей XVIII века в «романтики», «реалисты», «предромантики» и некие «предреалисты». Однако в начале 60х годов литературовед А. А. Морозов опубликовал свои статьи о барокко в русской литературе XVII — начала XVIII вв., и они стимулировали исследования ряда других филологов в данной плоскости. Картина стала выглядеть иначе.Первоначально и барокко пробовали трактовать расширительно (А. А. Морозов, например, считает его представителями М. В. Ломоносова и В. К. Тредиаковского, а коекто пытался уместить на прокрустовом ложе барокко и великого новатора Державина). Ныне преобладает более гибкая точка зрения. Эпоху господства в нашей литературе барокко заканчивают на 40х годах XVIII века, считая последним его представителем А. Д. Кантемира. (После этого говорят уже об отдельных чертах барокко, проявляющихся у позднейших писателей, и о явлениях, типологически схожих с барокко.)Оправданность такого подхода очевидна. Поэзия барокко когдато привнесла в русскую литературу силлабическую систему стихосложения (ранее существовали так называемые «досиллабические вирши»). Угловатый и капризный ритм силлабических стихов неотделим от художественной стилистики нашей барочной поэзии. Как выразился А. А. Илюшин, «силлабика — целая эпоха в русской поэзии (XVII и частично XVIII вв.), барокко... »*. {сноска* Илюшин А. А. «Силлабическая система» и «силлабический принцип» русского стихосложения (к разграничению понятий). — Вестник МГУ, серия 9. Филология, 1984, №2, с. 39. } Существует не лишенное наивности представление, что силлабика ушла из нашей поэзии якобы потому, что была чужда, «антиструктурна» для русского языка. Русская поэзия, согласно этому мнению, механически заимствовала силлабику из поэзии польского барокко, однако она так и «не прижилась».
Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.