WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 |

ПРИРОДА ФИЛОСОФСКОГО СОМНЕНИЯ'

Пасомы Целями родимыми

К ним с трепетом влечемся мы И как под солнцами незримыми

Навстречу им цветем из тьмы. Вяч. Иванов. Кормчие Звезды *.

Какова природа философского сомнения? В чем его сущность, в чем живой нерв? Философское сомнение не может быть понимаемо как чистый аффект. Но в то же время оно не есть чисто умет' венное явление. Оно есть нечто такое, что не укладывает­ся в обычные схемы психологического наименования и требует специального анализа.

Философское сомнение—это тот скрытый двигатель, которым созидаются все философские построения, это тот таинственный деятель, который творит подобно не­видимым силам природы. Он всюду и нигде в отдельно­сти. Каждая деталь мысли у каждого истинного фило­софа проникнута изнутри философским сомнением, каж­дый изгиб мировоззрения им вызван, архитектурный ри­сунок всего построения им вдохновлен. И в то же время у наиболее великих представителей философского со­мнения нет сомнения как внешнего метода, как созна­тельно принятого шаблона. Они не скептики, они иска­тели. Они не обладатели мнимо неподвижной и мнимо устойчивой позиции скептической атараксии **, они по­среди всеобщего движения Вселенной тревожно ищут, стараясь расслышать таинственный ритм мирового ста­новления, разгадать скрытое Слово природы вещей. Опасно смешивать философское сомнение с теми различ­ными видами скептических систем, которые нам извест­ны из истории философии. Между ними такое же отно­шение, как между Бэконом, который любил “открывать” 1 Читано pro venia legendi в Моск. Университете 10 мая 1910 г. Напечатано в “Вопр<осах> фил<ософии> и псих<ологии>”, кн. 105.

56 В. Ф. Эрн новые методы и не знал, что с ними делать, и Ньютоном, который методов не “открывал” и гениально умел опе­рировать с ними в реальном процессе исследования. В ком больше философского сомнения: в “скептике” Юме или в “догматике” Платоне? В “скептике” Бейле или “догматике” Эригене *? У знающих историю мысли вряд ли может быть на это два ответа. Сомнение как внутренргяя пламенеющая сила философского испытывания вещей и скепсис как внешний остывший результат сомнительных рассуждений—общего почти ничего не имеют.

Чтобы определить природу философского сомнения, необходимо в цельном, едином и слитном переживании, осуществляющем философское сомнение, хотя бы мыс­ленно различить две стороны: “что” и “как” сомнения, его содержание и его внутреннюю живую, движущую силу. Сомневаются всегда в чемнибудь и почемунибудь, т. е. у сомнения всегда есть то или иное содержание, и в то же время от всех других переживаний, всегда тоже имеющих какоенибудь содержание, оно отличается как переживание sui generis**, именно как сомнение, а не чтонибудь иное. Это определенное качество сомнения, конституирующее его сущность, и есть его чистое “как”, Нечего говорить, что обе стороны, и “что” и “как”, сомне­ния реально неразделимы; они только мысленно разли­чимы, и не может быть сомнения ни как чистого аффек­та, ни как чистого механического счисления. В сомнении всегда в живом единстве и нераздельно слиты обе сторо­ны: и “что” и “как”.

Нефилософское сомнение, которым проникнуты все системы древнего и нового скептицизма1 (я не говорю уже о сомнении патологическом), стремится представить дело в таком свете, что сомнение в целом, и обе стороны его в частности, имеют лишь отрицательную сущность, т. е., в сущности, не имеют никакой сущности. “Что” со­мнения признается лишь за отрицание всяких положи­тельных утверждений (т. е. утвердительных суждений), а “как” сомнения признается за воздержание2 от со ' См. остроумные рассуждения о скептицизме Вл. Соловьева в “Кр<итике> отвл<еченных> нач<ал>”, прим. 5 к стр. 184. Собр. соч., т. II, стр. 314***. О различении философского сомнения от патологического см. Л. Лопатин “Положит <ельные> зад<ачи> философии”,'ч. П, ст. 27—30****.

2 Этим самым представители нефилософского сомнения разде­ляет по существу неотделимые друг от друга “что” и “как” сомне Борьба за Лагос. Природа философского сомнения вершения какихнибудь положительных утверждений. Таким образом, и “что” и “как” сомнения признаются в существе своем отрицательными.

Так ли это? Действительно ли сомнению может быть приписан такой характер? II “Что” сомнения есть известное содержание мысли. Всякая мысль осуществляет себя в суждениях. Для то­го чтобы “что” сомнения можно было считать состоящим лишь из отрицания, нужно допустить возможность чисто отрицательных суждений. Возможны ли они? Логика со времен Аристотеля делит суждения по ка* честву на утвердительные и отрицательные \.



Абсолютно ли это деление? Другими словами, воз­можно ли суждение, в котором ничего бы не утвержда­лось и которое поэтому в какомнибудь смысле не было утвердительным? Стоит только задать этот вопрос, чтобы ясно увидеть, что такие суждения, по существу самого акта суждения,— невозможны. Суждение, которое ниче­го не утверждает, есть ничего не значащий набор слов. Когда мы говорим: А не есть В, мы вносим только по' правку в наши общие представления об А. Если мы рань­ше думали или были наклонны думать, что А есть В, то своим суждением А не есть В мы только грамматически нечто отрицаем, по существу же мы утверждаем новое ния, ибо воздержание от суждений есть уже волевое настроение, ко­торое к акту суждения становится во внешнее отношение. Тут опять, как в картезианстве, измышляется искусственная схема: “рассудок не судит”, “суждения производит лишь воля*. И когда воля решит, что нужно воздерживаться от суждений, рассудок повинуется и получает­ся бл"аженное состояние скептической акаталепсии *. Говорить о на­думанной искусственности такого представления и судящей мысли нечего. Отметим только в высшей степени важное родство нефилософского сомнения с догматом о чистом ratio, пассивном и стоящем во внешнем отношении к воле. Скептицизм, как это ни странно, является лишь оборотной стороной, как бы изнанкою рационализма. Подобно тому как рационализм предполагает возможным застывшее, неподвижное и статическое мировоззрение, так и скептицизм пред­полагает возможным застывшее, неподвижное и статическое отсутст­вие мировоззрения. ^ ^ ^ ^ ^cm 6e eig Jipurog А.оуо$ ^oJioqxxvTiKOg ната<ра(п$ eira алофаагс. De Interpr, с. 5. Zeiler. Philosophic d Griechen, 3 Auf. II B. 2, SS. 219—220 **.

58 В. Ф. Эрн положение, которое полно можно выразить так: но А, о котором мы думали, что оно есть В, на самом деле об­ладает такими свойствами, которые несовместимы с В. Это полное суждение, по существу утвердительное, оста­ется скрытым только потому, что при каждом отрица­тельном суждении оно логически подразумевается. Наша речь получила бы невозможно громоздкую форму, если бы мы это всегда подразумеваемое, само собой дол­женствовавшее быть ясным, утвердительное содержание каждого отрицательного суждения облекали бы в слова. Интуитивный характер живой мысли, прерывно и момен­тально схватывающий одно содержание за другим, пере­полняет наше мышление энтимемами *; и так называе­мые отрицательные суждения могут быть приняты за дей­ствительно отрицательные только благодаря тому, что положительное утверждение о чемнибудь, которое лишь ограничивается или уясняет “отрицательным” суждени­ем, остается у нас iv ftv^io **'.

Всякое отрицание есть отрицание определенное. От­рицается лишь то, что отрицается. Но всегда поле отри­цания уже поля утверждения; сколько бы ни отрицалось, всегда область утверждения будет шире. Это необходи­мо потому, что крайний и предельный случай отрицания может быть мыслим в форме отрицания в Р всего того, что утверждается в S. Это случай так назыв. в древности Iao60eveia tuv ^oyov***. Объем отрицания равен всему объему утверждения. Но и в этом случае перевес все же остается за утверждением. Ибо отрицание, чтобы быть обоснованным, должно на чемнибудь базироваться, а эта база уже не может быть отрицательной и необходимо должна быть положительной, т. е. утвердительной. Кон­статировать, что мы имеем случай действительной IcroaO^veia,— можно только путем нового акта сужде­ния. Суждение о равенстве отрицания утверждением — есть суждение, состоящее вне самой схемы laoaft^veia, возвышаясь над ней, и потому всегда утвердительное, ибо есть всегда утверждение laocr&eveia. Следовательно, отрицание, будучи в состоянии уничтожить тот объем утверждения, который ему противостоит в качестве субъекта в суждении, способно сделать это только при ” Если только правильно так объяснять происхождение слова evOv^Tiua, которое у Аристотеля имеет совсем другое значение:





SvW^iia u^v otv tori avUov10^ H еЬсбтоу V\ атщеидУ. Ana1 pr, II, 27. Очевидно, от словгг ^vOv^eTo^ai. Kappes Arist Lexicon, S. 27****.

Борьба за Лагос. Природа философского сомнения помощи того утверждения, которое служит основани­ем суждения. И значит, какое бы суждение ни взять, в нем всегда утверждения больше, чем отрицания, т. е., по существу, всякое суждение утверждает; всецело и аб­солютно отрицательных суждений не существует1.

III Отсюда получается убийственный вывод для скепти­цизма как устойчивого мировоззрения. Любая скептическая система мыслима лишь при допущении, что возмож ' Философское сознание, когда оно обращено было на вопрос об отрицании, всегда решало его в указанном только что смысле. Уже Платон в “Софисте” говорит: “Несуществующего самого по се­бе нельзя ни правильно произнесть, ни сказать, ни схватить умом, оно и не мыслимо и не выразимо и не произносимо и бессловесно”, 238 С. Не менее резко говорит Шопенгауэр: “Абсолютное ничто, дей­ствительное nihil negativum, даже и не мыслимо, а каждое nihil этого рода, рассматриваемое с более высокой точки зрения или подведен­ное под более общее понятие, всегда оказывается опятьтаки лишь nihil privativum *. Каждое ничто есть ничто лишь постольку, посколь­ку оно мыслимо по отношению к чемунибудь другому”. М<ир> к<ак> в<оля> и п<редставление>, т. I, кн. IV, § 71. В новей­шей логической литературе в вопросе об отрицании царит почти единодушие. Зигварт, посвятивший отрицательным суждениям от­дельную главу и много раз к ним возвращающийся, говорит: “Не мо­жет быть никакого синтеза (а без синтеза нет суждения), никакого объединения в одно целое, если субъект и предикат остаются раз­дельными и не могут даже вступать в единство. Связь, которая разъ­единяет,—это бессмыслица. Напротив, как в отрицательном, так и в утвердительном суждении собственно связка (грамматически гла­гольное окончание) имеет совершенно один и тот же смысл (к. п.):

она выражает соответствующее суждению положительное отношение субъекта и предиката, отнесение предиката к субъекту, она должна пробуждать ту мысль, что предикат принадлежит субъекту (к. п.).— “Логика”, т. I, стр. 138, русск. пер. И. Давыдова. См. также важное примечание 36. Тейхмюллер говорит: “Нет таких представлений, ко­торые бы были отрицательными сами по себе”.— Die Scheinbare und die wirkliche Welt, S. 152**.

Шуппе говорит: “Чистое отрицание не мыслимо”. “Его нельзя мыслить вне предположения какойнибудь положительной "обуслов­ленности”. Erkenntnisstheoretische Logik, § 72, S. 278. “Чистого от­рицания,—говорит Шуппе в другом месте,—т. е. такого^ которое не было бы различением одного положительного от другого,—просто нет”. Grundriss d Erkenntnissth und Logik, S. 41— 42. Еще решительнее говорит Вундт: “Всякое суждение первоначаль­но и по природе своей утвердительно” (Logik, I. В., S. 201, 3 Aufl. К указанному примечанию Зигварта Вундт присоединяется ibid. S. 165) ***. Характерно для этого единодушия и то, что совсем дру­гой ствол новейшей логики в лице Джевонса (“Основы науки”, стр. 43, 44), ДеМоргана (Льяр “Английские реформаторы логики в XIX в.”, стр. 86) энергично утверждает положительный характер всякого суж 60 В. Ф. Э/?м на такая позиция мысли, при которой объем отрицания равен объему утверждения,— что возможна такая точка зрения, при которой путем системы отрицательных суж­дений снимается равная ей по объему система какихни­будь утвердительных суждений, так что, с одной сторо­ны. уже больше утвердительных суждений не остается, с другой, это “снимание” совершается без всякой помо­щи новых утвердительных суждений. Мы видели, что это невозможно, невозможно с такою же необходимостью, с какой невозможно из двух отрицательных посылок вы­вести какоенибудь заключение.

Не входя в детальный разбор целой массы логиче­ских несообразностей, вытекающих из этой основной не­лепости скептицизма, мы вправе теперь сказать, что фи­лософское сомнение, ничего общего не имея с скептиче­скими системами, не может иметь той противоречивой отрицательной сущности, которую имеют эти последние, и должно заключать в себе некоторую положительную природу.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.