WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 17 |

МИХАИЛ ЭПШТЕЙН

ПАРАДОКСЫ НОВИЗНЫ

О литературном развитии Х1ХХХ веков

Москва Советский писатель 1988

Эпштейн М. Н.

Э 73 Парадоксы новизны: О литературном развитии XIX — XX веков.— М.: Советский писатель, 1988.— 416 с.

ПАРАДОКСЫ НОВИЗНЫ ОГЛАВЛЕНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ.................. 5 Раздел I ПРОТИВОРЕЧИВОСТЬ КЛАССИКИ ПОЭТИКА ДИСГАРМОНИИ (Стендаль и Бальзак)..... 12 ФАУСТ И ПЕТР НА БЕРЕГУ МОРЯ........... 41 КНЯЗЬ МЫШКИН И АКАКИЙ БАШМАЧКИН (к образу переписчика)................... 65 Раздел II ВЫБОР ТРАДИЦИИ НОВОЕ В КЛАССИКЕ (Державин, Пушкин, Блок в современном восприятии).................. 82 Вещее косноязычие............... 87 Смиренная красота............... 96 Творимая легенда................ 103 Манящая бездна................ 110 ТЕМА И ВАРИАЦИЯ................ 120 МЕТАМОРФОЗА (о новых течениях в поэзии 80х годов) 1. Время созревания............... 2. Самосознание культуры............. 3. О концептуализме............... 4. О метареализме................ 5. От метафоры к метаболе............. 6. Шкала поэтических стилей............ Раздел III ПАРАДОКСЫ НОВИЗНЫ КРИТИКА В КОНФЛИКТЕ С ТВОРЧЕСТВОМ 1. Парадоксы «критической ситуации»......... 2. Ближе к тексту — дальше от литературы....... 1а" 3. «Большая» критика и «маленькая» литература..... "Ь 4. Самоотречение критики...........·· " ИСКУССТВО В ПОГОНЕ ЗА ЕСТЕСТВОМ («сексуальная рево­люция» в литературе Запада) 1. Цена вседозволенности............· 2. Неоязычество..............·· 1Ь 3. Гордый рассудок и глупая красота.......·· 4. Иллюзия и натура............·· МЕЖДУ МИФОМ И РЕАЛЬНОСТЬЮ (об уроках латиноамери­канской литературы)................ Раздел IV В ПОИСКАХ ЦЕЛОГО ИГРА В ЖИЗНИ И В ИСКУССТВЕ.......... 1. Эстетические и социологический концепции игры.... 2. Разновидности игры.............. 3. Игра и литература............... 4. Игра драматическая и театральная......... 5. Системы актерской игры............. 6. Игровое и серьезное.............. ВЕЩЬ И СЛОВО. О ЛИРИЧЕСКОМ МУЗЕЕ 1. Что такое лирический музей?........... 2. Между складом и свалкой............ 3. Новая мемориальность............. 4. Значение единичности...........·· 5. Опыты вещеописания.............. 6. Вещь как слово...............· *НА ПЕРЕКРЕСТКЕ ОБРАЗА И ПОНЯТИЯ (эссеизм в культуре Нового времени)................ 1. Самообоснование индивидуальности......... 2. Интегральная словесность............ 3. Эссе и миф................. 4. Эссема и метафора.............. 5. Эссеизация литературы и философии....... 6. Эссеизм как явление культуры......... *ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. ЗАМЕТКИ О КУЛЬТУРЕ И СОВРЕ­МЕННОСТИ................. 1. Экология мышления.............. 2. Эпоха универсализма.............. 3. К понятию «кенотипа»............ 4. Рукопись и машинопись............. 5. Рождение культуры из цивилизации........ 6. О кризисах................. 7. Об авангардизме............... 8. Парадокс ускорения.............. 9. Теория и фантазия.............. НА ПЕРЕКРЕСТКЕ ОБРАЗА И ПОНЯТИЯ (ЭССЕИЗМ В КУЛЬТУРЕ НОВОГО ВРЕМЕНИ) Несмотря на то что эссеистический жанр отпраздно­вал недавно свое четырехсотлетие', он остается одной из наименее теоретически изученных областей словесности. Непрестанно обновляясь и видоизменяясь от автора к авто­ру, эссеистика упорно противится скольнибудь четкому обозначению своей специфики, выступая скорее как не­кая наджанровая система, включающая самые разнообраз­ные философские, исторические, критические, биографиче­ские, автобиографические, публицистические, моральные, научнопопулярные сочинения. «Что такое эссе, никогда в точности не было определено»,— утверждает один лите­ратуроведческий словарь2, а другой добавляет еще более категорично: «Эссе не может быть приведено к какойлибо дефиниции»3. Эта «неопределенность», «неуловимость», как мы дальше попытаемся показать, входит в самое при­роду эссе и обусловлено той миросозерцательной уста­новкой, которая заставляет этот жанр постоянно пере­растать свои жанровые границы. В глубине эссе заложена определенная концепция человека, которая и придает связ­ное единство всем тем внешним признакам жанра, кото­рые обычно перечисляются в энциклопедиях и словарях:

небольшой объем, конкретная тема и подчеркнуто субъ­ективная ее трактовка, свободная композиция, склонность к парадоксам, ориентация на разговорную речь и т. д.



' Первое издание «Опытов» М. Монтеня вышло в 1580 г. См. ма­териалы Международного коллоквиума, посвященного юбилею книги и свидетельствующего о ее значении для современной культуры: Mon­taigne et les essais. 1580—1980. Actes du Congres du Bordeaux. P., 1983.

2 Dictionary of world literary terms. Ed. by J. T. Shipley. L., 1970, p. 106.

3 Current Literary Terms. A Concise Dictionary of their Origin and Use. L., 1980, p. 98.

1. САМООБОСНОВАНИЕ ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ Редко бывает, чтобы произведение одного автора созда­ло целый жанр, поступательно развивающийся на протя­жении веков. В том, что у эссе оказался индивидуальный творец, Монтень, выразилось существенное свойство дан­ного жанра, направленного на самораскрытие и самоопре­деление индивидуальности. «...Так как у меня не было ни­какой другой темы, я обратился к себе и избрал предме­том своих писаний самого себя. Это, вероятно, единст­венная в своем роде книга с таким странным и несураз­ным замыслом»'.

Действительно, у Монтеня впервые человеческое «я» выявляется в своей несводимости ни к чему общему, объективному, заданному нормой и образцом. Направлен­ность слова на самого говорящего, сопребывание личности со становящимся словом — один из определяющих призна­ков эссеистичеекого жанра, обусловивший его возникно­вение именно в эпоху Возрождения. Все те сочинения, которые обычно причисляются к античным предварениям эссеистической традиции: «Диалоги» Платона и «Характе­ры» Теофраста, «Письма к Луцилию» Сенеки и «К самому себе» Марка Аврелия,— всетаки не являются эссеистическими в собственном смысле слова. Здесь нет непосредст­венного, опытного соотнесения «я» с самим собой — оно соотносится с неким представлением о человеке вообще, о должном, принятом, желательном. «Живи так, чтобы и себе самому не приходилось признаваться в чемлибо, чего нель­зя доверить даже врагу»,— это превосходное нравствен­ное предписание Сенеки («Письма к Луцилию», 3, 3) и но форме своей (глагол в повелительном наклонении), и по содержанию (не отличать себя от врага) ярко изображает нормативность античного мышления о человеке.

Парадокс эссеистичеекого мышления состоит в том, что подлежащая обоснованию индивидуальность обосновыва­ется тем, что как раз и должно быть обосновано — самою собой. Человек определяется лишь в ходе самоопределе ' Монтень Мишель. Опыты, в III кн. (I и II — в одном томе). М., «Наука», 1979. Кн. II, гл. VII, с. 337. Все дальнейшие цитаты из Монтеня приводятся по этому изданию, ссылки помещаются в тексте.

Такая тенденция к самообоснованию человека долго вызревала в недрах Возрождения. Примерно за сто лет до появления «Опы­тов» итальянский гуманист Пико делла Мирандола в знаменитой «Речи ния, и его писательство, творчество есть способ воплощения этого подвижного равновесия «я» и <<я», определяемого и определяющего. «Моя книга в такой же степени создана мной, в какой я сам создан моей книгой. Это — книга, неотделимая от своего автора, книга, составлявшая мое основное занятие, неотъемлемую часть моей жизни, а не занятие, имевшее какието особые, посторонние цели, как бывает обычно с другими книгами» («Опыты», II, XVIII. 593). Эссе — это путь, не имеющий конца, ибо его конец совпадает с началом, индивидуальность исходит из себя и приходит к себе.

Это вращательное движение мысли ощущается в каж­дом монтеневском опыте, который развивается отнюдь не линейно, не поступательно, как в трактате, где автор всеми силами ума устремляется к чемуто единому и общезначи­мому, к мысли, выходящей за пределы частного опыта. Монтень рассказывает о нравах и обычаях разных наро­дов, о содержании прочитанных книг, но все это превра­тилось бы в обрывочный комментарий, в сумму вы­писок и цитат (каким и было на черновой стадии «Опы­тов»), если бы не возвращалось каждый раз к истоку — к образу личности, многое понимающей и приемлющей, но ни к чему не сводимой, не равной даже самой себе. «...Напрасно даже лучшие авторы упорствуют, стараясь представить нас постоянными и устойчивыми. Они создают некий обобщенный образ и, исходя затем из него, подгоня­ют под него и истолковывают все поступки данного лица... В разные моменты мы не меньше отличаемся от себя са­мих, чем от других» (II, I, 293, 298). Именно потому, что личность у Монтеня сама определяет себя, она ни­когда не может быть до конца определима: как субъект она всякий раз оказывается больше себя как объекта и в следующий миг заново объективирует свое возросшее бы­тие, опятьтаки не исчерпываясь им. (Забегая вперед, заметим, что это исконное свойство эссе сделало его особен­но популярным в романтических и экзистенциальных системах мировоззрения, продолживших и углубивших движение индивидуальности к самообоснованию.) Оттого о достоинстве человека» провозгласил человека творцом самого себя'. «свободным и славным мастером», который формирует себя в том образе. который сам предпочитает. Но это еще свойство человека вообще. «Адама», а не единичной личности, которая становится самозначимои у Монтеня.





что личность, лишенная всяких общих и вечных основа­ний, стала обретать их отныне в опыте самообоснования, она не превратилась в нечто самоуспокоенное, самотож­дественное, напротив, в ее глубине раскрылся новый источник саморазвития.

Этим объясняется такой признак эссе, как тяга к пара­доксальности. Из логики известно, что парадокс возникает тогда, когда смешиваются разные порядки (типы) сужде­ния, когда субъект высказывания оказывается в числе его объектов (вспомним известный парадокс о лжеце: утверж­дение «я лгу» оказывается ложным, если является истин­ным). Поскольку эссе во многом состоит из таких суждений, где одно и то же лицо выступает в качестве мыслящего и мыслимого, парадоксы тут возникают на каж­дом шагу. Характеризуя, например, себя как человека, склонного к неосмотрительной щедрости, автор тут же ло­вит себя на том, что такой взгляд и оценка могут принадле­жать, скорее, человеку скуповатому. «Тут словно бы чере­дуются все заключенные во мне противоположные начала. В зависимости от того, какя смотрю на себя, я нахожу в себе и стыдливость, и наглость; и целомудрие, и распутст­во; и болтливость, и молчаливость... и щедрость, и ску­пость,и расточительность» (II, I, 296).

Еще более существенный, всеми энциклопедиями и сло­варями отмечаемый признак эссе,— наличие конкретной темы, объем которой гораздо уже, чем, например, в тракта­те. Однако если мы обратимся к заглавиям монтеневских опытов, то обнаружим среди них и такие «общие», «отвле­ченные», как «О совести», «О добродетели», «Об именах», «Об уединении», «О суетности»,— ими не пренебрег бы самый абстрактный моралист и систематизатор. В контекс­те же монтеневских сочинений эти темы, действительно, воспринимаются как частные, предметно очерченные, по­тому что и добродетель, и совесть выступают не как самосущие и очень широкие понятия, к которым сводят­ся остальные, а как отдельные моменты в самоопределе­нии той целостности, которую представляет собой сам ав­тор. В принципе эссе может быть посвящено вселенной, истине, красоте, субстанции, силлогизму — все равно эти темы утратят всеобщность, приобретут конкретность самою волею жанра, которая сделает их частностями на фоне того всеобъемлющего «я», которое образует бесконечно раздвигающийся горизонт эссеистического мышления. Не случайно многие произведения эссеистики — у Мон теня 87 из 107 его «опытов» — носят названия с предло­гом «о»: «О запахах», «О боевых конях», «О большом пальце руки» и т. п. «О» — это своеобразная формула жанра, предлагаемый им угол зрения, всегда несколько скошенный, выставляющий тему как нечто побочное. Пред­мет эссе предстает не в именительном, а в предложном падеже, рассматривается не в упор, как в научном сочине­нии, а сбоку, служит предлогом для разворачивания мыс­ли, которая, описав полный круг, возвращается к самой себе, к автору как точке отбытия и прибытия. «О» при­дает всему жанру некую необязательность и незавершен­ность — тут мысли, по словам Монтеня, следуют «не в за­тылок друг другу», они видят друг друга «краешком глаза» (III, IX, 200). Заглавие эссе часто и на четверть не передает его многооСразного содержания. Так, в главе «О хромых» Монтень рассуждает о календаре и движении светил, о разуме и воображении, о чудесах и сверхъ­естественном, о ведьмах и колдунах, об амазонках и ткачихах... Автор не движется прямо к предмету, а, так сказать, прохаживается вокруг да около, описывает то расширяющиеся, то сужающиеся круги, ища все новых подходов, но при этом проходя мимо самого предмета или по касательной к нему.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 17 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.