WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 |

М. Шлик

О ФУНДАМЕНТЕ ПОЗНАНИЯ

I

Все значительные попытки создать теорию познания строились как решение проблемы достоверного знания. А эта проблема в свою очередь вырастала из стремления к абсолютной достоверности.

Существует взгляд, согласно которому утверждения обы­денной жизни и науки могут быть в лучшем случае лишь ве­роятными и даже самые общие результаты науки, подкрепляе­мые всем человеческим опытом, суть не более чем гипотезы. Это воззрение постоянно стимулировало философскую мысль—на­чиная с Декарта и даже, хотя это и не столь очевидно, со времен античности — к поискам неколебимого, несомненного основания, некоего твердого базиса, на котором могло бы покоиться наше недостоверное познание. Недостоверность обыкновенно объясняли невозможностью, скорее всего принципиальной, построить более надежную структуру силой человеческого мышления. Однако все же продолжались поиски фундамента, который существовал бы прежде всяких построений и не был бы шатким.

Усилия в этом направлении предпринимались даже “релятивистами” и “скептиками”, которые не признавали возможности такого поиска. Пути поиска были различными, как и свя­занные с ними мнения.Проблема “ протокольных предложе­ний”, их структуры и функций есть новейшая форма, в которую философия, или скорее решительный эмпирицизм наших дней, облекает поиски последнего основания познания.

Первоначально под “протокольными предложениями” пони­мались — как это видно из самого наименования — те предложения, которые выражают факты абсолютно просто, без како­голибо их переделывания, изменения или—добавления к ним чеголибо еще,— факты, поиском которых занимается всякая наука и которые предшествуют всякому познанию и всякому суждению о мире. Бессмысленно говорить о недостоверных фактах. Только утверждения, только наше знание могут быть недостоверными Поэтому если нам удастся выразить факты в “протокольных предложениях”, без какоголибо искажения, то они станут, наверное, абсолютно несомненными отправными точками знания. Конечно, мы оставляем их, когда переходим к утверждениям, актуально употребляемым в жизни или науке (такого рода переход является, видимо, переходом от “сингулярных” к “универсальным” предложениям), но они тем не ме­нее образуют твердый базис, которому все наши познания обязаны присущей им степенью правильности.

И не имеет значения, были или не были сформулированы на самом деле эти так называемые протокольные предложения, т. е были ли они высказаны, записаны или даже явно “помыслены”; надо только знать, какие предложения образуют базис актуальных обозначений, и быть способными в любой момент их реконструировать. Когда, например, исследователь записывает, что “при такихто и такихто условиях стрелка показывает 10,5”, он знает, что это означает “две черные линии пересеклись” и что слова “при такихто и такихто условиях” (представим себе, что условия здесь оговорены) точно так же складываются в определенные протокольные предложения, которые если бы он пожелал, могли бы быть сформулированы точно, хотя, наверное, это было бы трудно.

Вряд ли ктото cтанет оспаривать, что знание в жизни и науке в какомто смысле начинается с констатации фактов и что “протокольные предложения”” в которых они фиксируются, на­ходятся в том же самом смысле в начале науки. Что это за смысл? В каком смысле должно быть понято “начало”—во временном или в логическом? Уже здесь мы обнаруживаем много путаницы и неясностей. Я сказал ранее, что неважно, делаются ли (или высказываютcя) такие утверждения актуально или нет, и это, очевидно, оз­начает, что они не обязательно должны стоять в начале по времени, но могут быть, если возникнет такая необходимость, найдены и позже. Необходимость в их формулировке может появиться в том случае, если мы пожелаем прояснить для себя смысл предложения, которое мы действительно записали. Сле­дует ли тогда понимать отнесение к протокольным предложени­ям в логическом смысле? В этом случае они будут отличаться какимито определенными логическими свойствами, своей струк­турой, своим местом в системе науки, и тогда мы должны бу­дем решить задачу выявления этих свойств. Фактически имен­но так Карнап, например, первоначально ставил вопрос о про­токольных предложениях, хотя и объявил потом, что данный вопрос решается с помощью произвольного выбора.



С другой стороны, часто предполагают, что под “протоколь­ными предложениями” должны пониматься только те предло­жения, которые также и по времени предшествуют другим пред­ложениям науки. Правильная ли это точка зрения? Мы должны помнить, что имеем дело с последним базисом знания о реаль­ности. Недостаточно было бы трактовать утвёрждения как, ска­жем, “идеальные конструкции” (в платоновском смысле). Нам следует обратиться, скорее, к реальным происшествиям, собы­тиям, которые случаются во времени,— онито и есть то, о чем высказываются суждения. Поэтому мы должны заняться про­исходящими в психике актами “мышления” или же физическими актами “говорения” или “письма”. Поскольку психические акты суждения пригодны для становления интерсубъективно верного знания только в том случае, когда они переведены в вербальные или письменно зафиксированные выражения (т. е. в физически существующую систему символов), то “протоколь­ные предложения” следует рассматривать как некоторые про­изнесенные, записанные или напечатанные предложения. На­пример, какие то символические комплексы из звуков или ти­пографской краски, будучи переведены с обычных сокращений на полноценную речь, означают нечто вроде “Мр N. N. в та­кое то и такоето время наблюдал тото и тото в таком то и таком то месте” (этого взгляда придерживался, в частности, О Нейрат). В самом деле, если проследить путь, которым мы действительно идем, когда добываем знание, то обязательно обнаруживаешь этот источник напечатанные в книгах предложения, слова, произносимые учителем, наши собственные наблюдения в последнем случае мы сами являемся N. N.) С этой точки зрения протокольные предложения реальные происшествия в мире, и они по времени предшествуют другим реальным процессам вроде “построения науки” или производства личного знания. Не знаю, насколько различие, проведенное здесь между логичecким и временным первенством протокольных предложений, соответствует различиям во взглядах, которых придержи­ваются современные авторы,—это неважно. Нашей целью яв­ляется установление не того, кто именно высказал правильный взгляд, но того, в чем этот правильный взгляд заключается. А для этого наше различение двух точек зрения будет весьма полезным.

По существу эти два взгляда совместимы друг с другом, по­скольку утверждения, регистрирующие простые данные наблю­дения и стоящие по времени в начале, могут быть одновремен­но теми же, которые в силу своей структуры образуют логиче­ский отправной пункт науки.

II Нас прежде всего.будет интересовать следующий воп­рос: что дает формулировка последнего базиса по­знания в терминах протокольных предложений? Ответ на этот вопрос сам по себе явится путем к решению проблемы.

Думаю, что (значительным усовершенствованием метода является попытка искать базис познания, выявляя не первичные факты, а первичные предложения. Но я думаю также, что из этого достижении не было. извлечено максимума пользы, воз­можно, в результате непонимания того, что речь в общемто идет о старой проблеме базиса. Позиция, к которой привело рассмотрение протокольных предложений, на мой взгляд, не­состоятельна. Она приводит к своего рода релятивизму, необ­ходимо следующему из того взгляда, что протокольные предло жения суть эмпирические факты, на которых затем строится здание науки.

Другими словами: когда протокольные предложения тракту­ют таким образом, то сразу же возникает вопрос о достовер­ности, с которой можно утверждать об их истинности и мы должны признать, что здесь возникает множество самых раз­ных сомнений.

Например, мы встречаем в книге предложение, в котором говорится, что N. N. применил некий инструмент, чтобы проде­лать некое наблюдение. Мы можем при определенных обстоя­тельствах этому верить. Однако это предложение (и наблюде­ние, которое оно фиксирует) ни в.коем случае нельзя считать абсолютно достоверным. Ибо возможность ошибки очень вели­ка. N. N. мог по небрежности или ненамеренно описать чтото такое, что не репрезентирует наблюдаемый факт правильно; в записи о нем или в печати также могли закрасться ошибки. По сути дела и допущение, что символы в книге сохраняют свою форму хотя бы на мгновение и не изменяются “сами по себе” в другие предложения, тоже есть эмпирическая гипотеза, кото­рая, будучи гипотезой, никогда не может быть строго верифи­цирована. Ибо всякая верификация покоится на таких же допу­щениях и на предположении, что наша память не вводит нас в заблуждение по крайней мере в течение краткого временного интервала и т. д.





Это означает, разумеется,—и некоторые указывают на это почти с триумфом,—что трактуемые таким способом прото­кольные предложения в принципе ничем не отличаются от лю­бых других предложений науки: они являются гипотезами и ничем другим кроме гипотез. Они не являются неоспоримыми, и их можно использовать в строительстве системы науки, пока они поддерживаются или во всяком случае не опровергаются другими гипотезами. Таким образом мы всегда оставляем за собой право изменить протакольные предложения, и коррекции очень часто и на самом деле происходят, когда мы элиминиру­ем некоторые протокольные предложения, объявляя, что они, должно быть, явились результатом какойто ошибки.

Даже в случае утверждений, которые мы делаем сами, не исключается принципиальная возможность ошибки. Мы допус­каем, что наше сознание в тот момент, когда суждение было высказано, могло быть в состоянии спутанности и что опыт, о котором мы сейчас говорим как об опыте, который мы имели две минуты назад, может оказаться на деле галлюцинацией или чемто, чего не было вовсе.

Таким образом, ясно, что в рамках этого взгляда прото­кольные предложения не имеют никакого сходства с тем, что является целью поисков твердого базиса познания.Наоборот, в результате мы должны отказаться от исходного различения протокольных и непротокольных суждении как различения бес­смысленного. Итак, мы начинаем понимать, как люди—прихо­дят к мысли, что любые предложения науки можно отобрать произвольно и назвать “протокольными предложениями” и что поэтому вопрос о том, какие именно предложения так выбира­ются, есть вопрос об удобстве. Но можем ли мы согласиться с этим? Только ли в удобстве здесь дело? Не в том ли дело, откуда берутся эти особые пред­ложения, каково их происхождение, их история? И вообще, что здесь имеется в виду под удобством? Какова наша цель, когда мы делаем и выбираем предложения? Цель может принадлежать только самой науке: достижение истинного описания фактов. Для нас очевидно, что проблема базиса знания состоит именно в нахождении критерия истинности. Конечно же, причиной введения термина “протокольные предложения” было прежде всего то, что он помогал выделить некоторые предложения, истинностью которых можно было бы измерить, как линейкой, истинность всех других предложений Но, согласно только что изложенной точке зрения, этот измерительный стержень оказался бы столь же относительным, как, скажем, любые измерительные стержни в физике. И именно этот взгляд вместе с его следствиями 'был предложен как средство для вытравливания последних остатков “абсолютизма” в философии.

Но что тогда вообще остается в качестве критерия истинности? Поскольку предлагается не то, что все научные предложения должны согласовываться с некоторыми определенными протокольными предложениями, но скорее то, что все предложения должны согласовываться друг с другом, с тем результатом, что каждое отдельное предложение рассматривается как в принципе могущее быть, исправленным, то истина может заключаться лишь во взаимном согласии предложений.

III Этот взгляд, который был в данном контексте явно сформулирован и представлен, например, Нейратом, хорошо известен в новейшей философии. В Англии его обычно называют “когерентной теорией истинности” и противопоставляют старой “корреспондентной теории”. Следует заметить, что слово “теория” здесь совершенно не подходит. Ибо наблюдения, касающиеся природы истины, явно иного характера, чем научные теории, всегда являющиеся некоторой системой гипотез.

Суть нового взгляда выражают, противопоставляя его старому: согласно традиционному взгляду,.истинность предложения состоит в том что оно согласуется с фактами; по новому взгляду — теории когерентности истинность предложения состоит в его согласии с системой других предложений.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.