WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Шейгал Е.И.

Рефлексивы в политической коммуникации Выходные данные:

Шейгал Е.И.

Рефлексивы в политической коммуникации // Теоретическая и прикладная лингвистика: Межвузовский сб. науч. трудов. – Воронеж, 2002. Вып. 3. Аспекты метакоммуникативной деятельности.

Одним из свойств политического дискурса является его специфическая эзотеричность, обусловленная тем, что обладание тайной (эксклюзивное право на информацию) является одной из сил, составляющих власть:«Тайна лежит в сокровеннейшем ядре власти» [Канетти 1999: 130].

Обратной стороной эзотеричности является гадательность. Этот принцип, сформулированный Ю.В. Рождественским [Рождественский 1977] для массовой коммуникации, в политическом дискурсе является, на наш взгляд, с одной стороны, следствием нарушения коммуникативных максим качества, количества и манеры, а с другой – реализацией прагматического принципа интереса [Leech 1983]. Гадательность или прогностичность – это содержательная категория политического дискурса, которая вытекает из свойства его смысловой неопределенности и обусловлена тем, что адресант стремится в своих интересах манипулировать языковым сознанием адресата и совершает «зашифровывающие» действия, а адресат вынужден проводить толковательную и прогноститическую деятельность вследствие манипулятивных действий адресанта.

Снятие тайны осуществляется через ответы по существу дела, эксплицитные дескрипторы «разгадки» (разгадка, подоплека, дать подсказку, расшифровать, иметь в виду, трактовать, открывать козырные карты, а также специфические речевые акты – метаязыковые рефлексивы. Целью рефлексива является снятие информационной энтропии, коррекция сообщения в сторону уточнения, приближения к истине.

Под рефлексивом, вслед за И.Т. Вепревой, будем понимать «метаязыковое комментирование актуальной для современного словоупотребления лексической единицы» [Вепрева 1999: 51].

Языковая рефлексия говорящего в политическом дискурсе связана не только с «обостренным личностным началом, присущим современной публичной речи», как считает И.Т. Вепрева, но, прежде всего, с необходимостью преодолевать коммуникативные помехи, создаваемые смысловой неопределенностью. Дело в том, что в современном политическом дискурсе мы нередко сталкиваемся с ситуациями, когда проблемы семантики становятся политическими проблемами, и участники политического дискурса вынуждены прибегать к метаязыковыми операциями по толкованию значения того или иного выражения. «В эпоху перемен, когда рушится старое, а новое еще не устоялось, не определилось, многие рефлексивы отражают раздумья автора над точностью и адекватностью номинаций, используемых для обозначения положения дел» [Кормилицына 2000: 21].

Это особенно характерно для таких жанров политического дискурса, как интервью, дебаты, аналитический комментарий и т. п., где суть общения составляет прояснение взглядов и позиций. Приведем выдержки из интервью заместителя генерального прокурора РФ. На вопрос об успехах юристов в борьбе с коррупцией он отвечает: «А что вы понимаете под коррупцией? В Уголовном кодексе такого понятия нет. В приговорах судов это слово также отсутствует. <...> Мое мнение: коррупция – не самостоятельный состав преступления, а, скорее образ жизни, поведения чиновника. <...> Коррупция сегодня в России – инструмент политической демагогии. <...> Мы всегда указываем статьи УК, по которым возбуждено то или иное дело. Не за мифическую коррупцию, а за конкретные преступления. <...> А наличие комиссий по борьбе с коррупцией не доказывает ее существования? Ведь чтото же члены комиссий время от времени обсуждают? – Это вам лучше у них спросить. <...> Ю. Скуратов не раз подчеркивал, что ведет борьбу с коррупцией именно как с явлением. – В томто и беда. А надо не с «явлением» бороться, а с конкретной преступностью» («Известия»). Мы видим, что коррупция трактуется прокурором как политический фантом – смысловая неопределенность термина не позволяет достаточно точно идентифицировать денотат, подвергает сомнению реальность его существования и, следовательно, возможность осуществления политических действий по отношению к данному объекту.

Понятие «рефлексив» шире таких понятий, как «интерпретирующие речевые акты» [Кобозева, Лауфер 1994: 64] и «речевой акт уточнения» [Старикова 1991: 184], и выступает по отношению к ним как родовое. К интерпретирующим речевым актам И.М. Кобозева и Н.И. Лауфер относят реактивные реплики, выражающие понимание (интерпретацию) пропозиционального содержания предшествующей реплики собеседника. Речевой акт уточнения определяется Е.Н. Стариковой как ассертив, иллокутивное значение которого сводится к прагматической коррекции пропозиции предшествующего речевого акта. Под прагматической коррекцией понимается подтверждение, усиление или ослабление истинности высказывания.



Под рефлексивом мы понимаем любой акт метаязыкового комментирования фактов речи как самого говорящего, так и собеседника. В качестве метаязыковых операторов интерпретации в рефлексивах выступают слова и обороты на самом деле это означает; так называемый; то, что называют …; смысл в том, что …; трактовать как; то есть; точнее; фактически надо понимать как, а также противительная конструкция типа не X, а Y.

Рассмотрим типологию рефлексивов в политическом дискурсе. По объекту метаязыковой рефлексии разграничиваются два основных типа рефлексивов: акты интерпретации фактов речи и акты интерпретации денотата, стоящего за фактами речи.

I. В рефлексивах первого типа, связанных с оценкой фактов речи, метаязыковому комментированию подвергается как сигнификативный, так и коннотативный аспекты семантики.

1. Интерпретация сигнификативного содержания фактов речи происходит через толкование: под толкованием в данном случае понимается как развернутая дефиниция, так и поясняющая синонимическая замена. Выделяются следующие функции такого рода рефлексивовтолкований:

– пояснить смысл малоизвестного термина (в приводимом примере – жаргонизма): Открою большую тайну – до 50 процентов средств, которые прописаны в бюджете на ту или иную статью, превращаются не деле в так называемый откат. То есть возвращаются тем депутатским фракциям, которые лоббируют эти деньги (К. Боровой);

– обозначить идеологическую позицию политика (когда прибегают к толкованию общеизвестного, но допускающего неоднозначную интерпретацию термина): Само же понятие «патриотизм» Степан Сулакшин трактует как приверженность надэтническим, общенародным и государственным интересам («Комсомольская правда»);

– пояснить специфику трактовки общепонятного выражения в случае использования его как жанрового штампа в определенной сфере общения: Потому что в предпоследнем абзаце написано: «Выражает глубокую озабоченность по поводу случившегося». Это норма международного права, практически протест против того, что было сделано (Стенограммы заседания Государственной Думы);

– мотивировать правомерность выбора именно данной номинации: Что касается «преемника», то для многих это звучит почти как «престолонаследник». Но в этом слове заложен другой смысл, другой корень – преемственность. Если речь идет о человеке, который продолжит курс на цивилизованное развитие России, то можете считать его моим политическим наследником (Б. Ельцин);

– показать неадекватность используемого оппонентом термина обозначаемому положению дел:

О какой стабилизации может идти разговор? Стабилизация – это, вы сами понимаете, сохранение устойчивости, постоянства и так далее. Что мы должны стабилизировать? Положение, которое сложилось в стране? Мы должны стабилизировать невыплату заработной платы, нищенские пенсии, развал экономики, голодную армию, преступность, нищету народа? (Н. Рыжков);

– разоблачить эвфемистическое камуфлирование, к которому прибегает оппонент:

– Как вам идея «народного правительства»? – Я не знаю, что имеют в виду коммунисты. Думаю, что в нынешнем кабинете есть люди «левых» взглядов. Так что правительство уже коалиционное (Б. Немцов);

– дискредитировать политических противников: Вот типичный пример. Ко мне обратились рабочие акционерного общества «Икс» с жалобой на несправедливость: новый владелец их предприятия приобрел акции незаконным путем, неправильно его приватизировал и проч. … Просят сделать депутатский запрос. Если переводить на русский язык, это означает: мне заплатили бандиты «десятку» и велели нервировать этого нового владельца, а они, со своей стороны будут ему угрожать (К. Боровой).





2. Интерпретация коннотативного аспекта фактов речи связана с оценкой номинации как неадекватной, нежелательной или неприемлемой с точки зрения эмотивных ассоциаций. Рассмотрим функции данного типа рефлексивов:

– объяснение мотива смены наименования (стремление избавиться от ставшего коннотативно неадекватным ключевого слова): Команда так команда. Может, это и осмотрительней. Слово «партия», вызывающее у избирателя приступ стойкой дурноты, трудно уж сиять заставить заново. За команду голосуйте, граждане! («Известия»);

– обозначение и акцентирование своей идеологической позиции: Можно только с содроганием представить себе, как всевозможные «патриоты» (только в кавычках могу о них говорить) поднимут сейчас головы (Ю. Нестеров);

– коррекция оценочной квалификации события в речи собеседника. Так, в следующем примере Г. Селезнев отвергает номинацию, использованную В. Семаго, интерпретирует ее коннотативный аспект (хамское выражение), и предлагает свой нейтральный вариант:: Так вот, ситуация состоит в том, что надо пригласить сюда Президента, надо проводить не какието подковерные консультации, а здесь решать эту проблему. – Г. Селезнев: Я прошу прекратить хамские выражения в адрес лидеров фракций. Никто не ведет никаких «подковерных» заседаний, это нормальная совершенно работа (Стенограммы заседания Государственной Думы). Оценочной квалификации может подвергаться неприемлемая коннотация не только отдельной номинации, но и целого текста: Это не столько возражение, я просто хочу прокомментировать этот документ. Этот документ является политическим доносом, который сделан в лучших традициях Владимира Вольфовича (С. Иваненко). В данном случае номинация донос является пейоративной квалификацией текстового жанра, использованного политическим противником автора;

– коннотативная коррекция, основанная на переключении кодов из реального в символический план. В результате такого рода коррекции сугубо «технический», коннотативно нейтральный термин превращается в метафорусимвол, насыщенную идеологическими коннотациями и придающую выступлению пафосное звучание: Я не согласен с оценками ситуации со стороны тех, кто сейчас выступал с этой трибуны. Если посторонний наблюдатель это послушает, он не поймет, что реально происходит в стране. <…> Обесценился не рубль, обесценилась Российская Федерация. <…> Произошла не девальвация рубля, а девальвация власти и президента (Г. Зюганов).

II. Второй тип рефлексивов связан с интерпретацией высказывания с точки зрения стоящего за ним денотата. Метаязыковое комментирование в данном случае представляет собой либо градуальную коррекцию, связанную с оценкой номинации как неадекватной обозначаемому по степени признака (1), либо комментирование политического смысла высказывания (2).

1 При градуальной коррекции в сторону возрастания говорящий считает, что номинация не в полной мере отражает степень серьезности, значительности, негативности обозначаемого явления:

То, что называют сейчас финансовым кризисом в России, на самом деле представляет собой явление куда более значительное, завершающее чуть ли не целое десятилетие, которое охарактеризовалось небывалым пренебрежением к реальным экономическим условиям и господством групповых, эгоистических интересов (Н. Харитонов).

К градуальной коррекции в сторону снижения степени говорящий прибегает, если считает, что собеседник преувеличивает значительность, негативность и т. д. обозначаемого явления: – Но вы тогда еще ультиматум выставили. – Это был не ультиматум, а нормальные политические требования (Г. Явлинский).

2. Комментирование политического смысла речевых действий связано с обнаружением второго плана сообщения, с выявлением скрытых интенций политика.

Сергей Кириенко заявил, что сделал свой выбор – он и его партия «Новая сила» поддержат на президентских выборах Владимира Путина. На самом деле это заявление не имеет прямого отношения к президентским выборам. Оно просто означает, что значительная часть правых, вслед за Кириенко, подала заявку на местечко в партии власти. Точнее, в партийной системе, которую хочет построить в России Путин («Известия»).

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.