WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Е.И. Шейгал

Перформативные речевые действия

в структуре политического дискурса

Выходные данные: Шейгал Е.И. Перформативные речевые действия в структуре политического дискурса // Чествуя филолога: к 75летию Ф.А. Литвина. Орел: Издво НП «Редакция газеты «Орловская правда», 2002. С. 97104.

Тип дискурса с точки зрения типологии языковых личностей отличается специфическим речеактовым представлением. Так, например, в исследовании А.А. Пушкина показано, что типичный авторитарный дискурс в своем речеактовом представлении включает в себя следующие речевые акты: категорические акционально ориентированные директивные акты без права свободы на альтернативное действие со стороны адресата, акты положительной самооценки, в том числе акты хвастовства, акты отрицательной оценки партнера, включая акты отрицательной оценки его деятельности, компетентности, акты унижения, оскорбления, угрозы, иронии, издевки [Пушкин 1990].

Мы предполагаем, что институциональный тип дискурса, его базовые целевые установки (в случае политического дискурса – это борьба за власть), независимо от типа языковой личности агента дискурса (в данном случае – политика), обладает инвариантной речеактовой спецификой (набором речевых актов), которая пересекается с речеактовым представлением, обусловленным языковой личностью того или иного конкретного политика. Этот инвариантный набор речевых актов включает, с одной стороны, речевые акты, высокочастотные для данного вида общения (например, призывы, обещания, опровержения), а с другой стороны, речевые акты, специфические для данного вида общения – политические перформативы.

Как известно, перформативами называются высказывания, произнесение которых и есть осуществление действия; такие высказывания истинные в силу факта их произнесения [Остин 1986]. Соответственно, политическими перформативами являются высказывания, само произнесение которых является политическим действием, формой политического участия. К наиболее значимым политическим перформативам относятся перформативы доверия и недоверия, поддержки, выбора, требования, обещания.

Реализация данных речевых действий в соответствующем институциональном контексте является формой политического участия, которая может привести к вполне реальным политическим последствиям. Например, акт официального выражения недоверия правительству со стороны законодательного органа может повлечь за собой правительственный кризис. Данный акт традиционно закреплен за специфическим жанром политического дискурса – вотумом доверия/недоверия, адресантом которого является парламент, а адресатом – правительственные структуры и их отдельные представители.

Значимость факта доверия к власти настолько велика, что нередко этот вопрос является предметом специальной рефлексии: Но когда вы, Геннадий Андреевич, говорите о доверии, о правительстве народного доверия, кого вы имеете в виду? Уж не свое ли правительство? Уж не думаете ли, что вам будет доверять народ? Народ показал летом 1996 года, кому он доверяет, а кому не доверяет (А. Старовойтова).

П. Бурдье безусловно прав, говоря, что политический деятель черпает свою политическую силу в том доверии, которое группа доверителей в него вкладывает. «Особое внимание политических деятелей ко всему тому, что создает представление об их искренности или бескорыстии объяснимо, если подумать о том, что эти качества предстают как высшая гарантия того представления о социальном мире, которое они стремятся навязать, тех «идеалов» и «идей», внушение которых есть миссия политических деятелей» [Бурдье 1993: 210].

Перформативы доверия /недоверия весьма частотны в акциях протеста, где они исходят от граждан и адресованы власти: Выражаем недоверие Ельцину и всем тем лицам в структурах власти, которые поддерживают деструктивное и дестабилизирующее общество решение.

Для акций протеста также характерны перформативы категорического требования: Требуем немедленной отставки Ельцина. Требуем от Государственной Думы отрешения Ельцина от должности президента.

Если акты требования и выражения недоверия носят преимущественно рациональный характер, то перформатив возмущения является эксплицитным эмотивномаркированным средством выражения протеста.



Крайне возмущены действиями президента по отставке единственного за последние 10 лет правительства, которое пользовалось доверием Совета Федерации, Думы, простых людей.

Я хочу обратиться к Лукашенко Через средства массовой информации и передать ему следующее: я возмущен его действиями. Хочу, чтобы он объяснил, что происходит (Б. Ельцин).

Эмоциональные предикаты нередко используются в политическом дискурсе, в частности, в дипломатической сфере, не просто в качестве формульных средств выражения «политических» эмоций (выразить серьезную озабоченность, испытывать глубокое удовлетворение, обеспокоенность и др.), но в качестве совершения определенных шагов в политической деятельности, на которые ожидается определенная политическая реакция (далеко не всегда речевая).

Акции протеста нередко носят двусторонний характер: они одновременно направлены против одних и в поддержку других, поэтому еще одним видом политического перформатива, с которым приходится сталкиваться при анализе политической коммуникации, является перформатив поддержки: Дорогой Евгений Максимович! Президиум Сибирского отделения РАН в эти смутные для России дни обращается к вам со словами поддержки и благодарности.

Для протестных акций характерны выраженные перформативно лозунгитребования. Выделяются следующие структурнокоммуникативные разновидности требованийперформативов:

полные перформативы: Требуем добровольной отставки президента! Требуем национализации! Вариантом полного перформатива является представление коллективного «я» в третьем лице: Ярославцы требуют (= мы, ярославцы, требуем): ярмо позорное – Ельцин. Снимите!;

редуцированные перформативы с опущенным, но легко восстанавливаемым перформативным глаголом (Требуем... !): Конституционные гарантии человеку! Прекратить пляску доллара!;

квазиперформативы поддержки /протеста с дискурсными словами да и нет: Да – единству русского народа! Нет – полицейскому режиму! На наш взгляд, их можно рассматривать как косвенное выражение требования, поскольку в данном случае имеет место синкретизм двух интенций: (Поддерживаем /не поддерживаем... и требуем, чтобы власти этого добивались).

В рекламных лозунгах используется перформатив выбора, представляющий собой непрямое выражение интенции понуждения к выбору: Выбираю Яблоко! Мы выбираем свободу! Знаем, верим, изберем! Перформатив выбора здесь используется как манипулятивная уловка: он озвучивает выбор, как бы уже сделанный избирателем: Подобная формула обладает сильным суггестивным потенциалом, поскольку не вызывает такого сопротивления внешнему давлению, как в случае прямого императива. Справедливости ради, следует отметить, что перформатив выбора не является самым ходовым приемом предвыборной рекламы. Вероятно, именно вследствие своей «незатертости» и акцентирования момента личного выбора, он приобретает определенную фасцинативность.

Характер интенциональности, будучи ведущим критерием идентификации типов речевых актов, одновременно лежит и в основе выделения разных типов речевых жанров. Идея о классификации текстов на основании иллокутивной силы по аналогии с речевыми актами высказывалась В. В. Богдановым, который предлагает, исходя из известной классификации Дж. Серля [Серль 1986], выделять тексты – ассертивы, директивы, комиссивы, декларативы и экспрессивы [Богданов 1993]. Тексты перформативного типа, однако, в этой связи не упоминаются.

Если проводить параллель между типами жанров и речевых актов в рамках политического дискурса, то к политическим перформативам прежде всего следует отнести жанр инаугурационной речи, поскольку произнесение инаугурационной речи одновременно является актом формального введения нового президента в должность.

Основу перформативности инаугурационной речи составляет клятва президента, которая также представляет собой текстперформатив. Она же является и структурным ядром речи, а саму речь можно рассматривать как расширение, развитие этой клятвы. Это положение подтверждается тем фактом, что в истории президентской риторики США существует речь (правда, единственная), текст которой практически целиком сводится к президентской клятве – это второе инаугурационное обращение Дж. Вашингтона.





С перформативным характером инаугурационной речи связаны основные жанровые признаки, отличающие ее от других жанров эпидейктической риторики. К. Кэмпбелл и К.Джеймисон выделяют следующие характеристики: а) объединение аудитории в единый народ, единую нацию, как свидетеля и полноправного участника церемонии легитимизации нового президента; б) обращение к прошлому как источнику традиционных ценностей нации; в) провозглашение политических принципов, которыми будет руководствоваться новое правительство; г) придание законной силы самому институту президентства [Campbell, Jamieson 1986]. Последняя характеристика и составляет сущность перформативности данного жанра.

Поскольку инаугурационная речь составляет основу официального ритуала введения президента в должность, то аудитория ожидает от президента, что он будет выступать в своей статусной роли, а не как личность; что он продемонстрирует свою готовность и способность выступить в качестве лидера великой страны, а также понимание своей ответственности и признание ограничений, накладываемых на исполнительную власть [Campbell, Jamieson 1986: 216]. Своим ораторским мастерством новый президент должен убедить всех, что он способен успешно сыграть символическую роль лидера нации.

Перформативная функция инаугурационного обращения реализуется в трех основных топосах: топос вступления в должность, топос достойного лидера и топос законопослушности.

Топос вступления в должность заключается в том, что президент эксплицитно констатирует, что принимает на себя бремя лидерства: With this pledge taken, I assume unhesitatingly the leadership of this great army of our people dedicated to a disciplined attack upon our common problems (Ф. Д. Рузвельт). To that work I now turn with all the authority of my office (Б. Клинтон).

Топос достойного лидера. Инаугурационное обращение призвано убедить публику в том, что лидер обладает необходимым знанием, мудростью и видением перспективы, достаточными, чтобы защитить нацию от внешних и внутренних врагов и успешно вести нацию в будущее [Joslyn 1986: 316].

Так, например, Ф. Д. Рузвельт предстает перед согражданами как сильный, открытый лидер, у которого достаточно мужества и мудрости, чтобы решать самые сложные, «нерешаемые» проблемы: In every dark hour of our national life a leadership of frankness and vigor has met with that understanding and support of the people themselves which is essential to victory. I am convinced that you will again give the support to leadership in these critical days. … There is no unsolvable problem if we solve it wisely and courageously.

Употребление в речи Дж. Кеннеди таких аффективов, как сила, энергия, вера, преданность способствует созданию имиджа отважного, волевого человека, мужественного лидера, умеющего брать на себя всю полноту ответственности: The energy, the faith, the devotion which we bring to this endeavor will light our country and all who serve it <…>Ask of us the same high standards of strength and sacrifice which we ask of you. <…> I do not shrink from this responsibility – I welcome it.

Топос законопослушности. Одно из качеств, которое американцы, как чрезвычайно законопослушная нация, ожидают увидеть в достойном лидере нации, – это готовность к безусловному следованию букве и духу Закона. Чтобы развеять страхи перед возможными злоупотреблениями властью, новый президент должен заверить сограждан, что он не будет стремиться к узурпации власти, что он осознает и уважает конституционные ограничения своей роли: I take the official oath today with no mental reservations and with no purpose to construe the Constitution or laws by any hypercritical rules (А Линкольн).

В речи не должно быть высокомерия и снобизма, наоборот, новый президент должен продемонстрировать смирение и покорность перед лицом народа и Всевышнего. С этой целью ораторы нередко прибегают к намеренному принижению своего статуса:

I assume this trust in the humility of knowledge that only through the guidance of Almighty Providence can I hope to discharge its everincreasing burdens (Г. Гувер). Your strength can compensate for my weakness, and your wisdom can help to minimize my mistakes (Дж. Картер).

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.