WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 |

Е.Г.ШЕВЛЯКОВ

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА, ОБРАЗОВАНИЕ, ОБЩЕСТВО

(Первоначально: Научная мысль Кавказа, 1996, вып. 3)

Недооценка художественной культуры в современном отечественном (да и мировом) общественном устройстве стала уже притчей во языцех. Отвлекаясь от нюансов, распространённое мнение можно обобщить примерно так: перед человечеством стоит ныне слишком много проблем реальных, от льющейся крови в благодатных доселе краях до споров о том, нужно ли платить людям заработанную ими плату. В нашей стране многие из проблем сгущены едва ли не до плотности взрыва. На вершины жизни возносятся те, кто богат, вне зависимости от источника богатства; это к их щедротам пытаются припасть и поэт и балет. Торговля, дело благое само по себе, втягивает в себя всё новые контингенты, оголяя другие зоны квалифицированного труда. Не в чести даже труд непосредственно, материально производительный – что же говорить о труде ума и души! Витающие в умственных эмпиреях воспринимаются не от мира сего – в мире сем применения им не усматривается.

Зададимся вопросом: не потому ли проблемы самые что ни на есть кровные – проблемы выбора, на что тратить не безграничные наши силы – решаются столь трудно, порой абсурдно, что в нашем обществе нарушена сама система нравственных ориентаций? Не руководствуемся ли мы, намечая социальные приоритеты и доминанты действий, упрощёнными представлениями о том, что есть благо? Не зреет ли разрыв (исподволь, а может уже и въявь) между понятиями «успешное» и «достойное» и не закладывается ли тем самым ещё большая смещённость ориентиров на перспективу? Только при чём тут художественная культура? М. Врубеля никто не отменял, но чем он поможет безработным, или, что страшнее, матерям, оплакивающим погибших сыновей? Теперь – ничем. Больше, на что мы, упустившие время, нынче способны, это сострадать.

Но мы вправе и обязаны думать о том, какие духовные (или антидуховные?) приоритеты позволяют посылать наших детей на плохо продуманную войну. Не о приказах главнокомандующих и министров ( по большому счёту это лишь следствия), а о том, какой духовный настрой общества и чем обусловленный позволяет этим приказам возникать и осуществляться. Почему мы все, способные к труду ума и души, соглашаемся – по крайней мере, допускаем – что главные наши жизненные задачи решаются и не взирая на этот труд? Об этом уже писано и говорено многократно. Если бы дело было в массиве накопленных умных мыслей, то можно было бы вместо статьи составить библиографический справочник либо хрестоматию высказываний. От А (Аверинцев) до Я (Ясперс). Беда в другом. Умные мысли – сами по себе, а реальная жизнь общества, со всеми её практическими неурядицами, течёт по иному руслу. Шлюзы же, меняющие направление вод, боюсь, в руках не тех, кто печётся об этих самых духовных приоритетах.

Но поразительная вещь – мы «от жажды умираем над ручьём» (Ф. Вийон). Сама природа человеческого общежития каждодневно, на любом уровне, вплоть до клеточного, противится серости и бескрылости – в играх детей, во взглядах влюблённых, в беседах стариков и выкладках учёных. Только всё это обилие родников не сливается в мощный всепронизывающий поток – глохнут родники. Вчерашние дети начинают уже другие игры, изза которых мы сначала не пускаем их на улицу, а потом боимся выходить туда сами. И любви за деньги всё больше, а учёным денег всё меньше. А старики наши… Знак «плюс» вроде незаметно меняется на «минус», духовный климат общества принимает отрицательные значения. А мы не даём себе труд осознать, насколько все и во всем – зависим от этого.

Духовная культура, вещь, как известно, эфемерная, в тоннокилометрах не измеряемая, общим социальным приоритетом всерьёз так и не стала. Войны были, повороты рек и БАМы были, а Ф. Шуберт умер нищим, а гневный Ф. Гойя оставался придворным живописцем. Потом, правда, заперся в Доме глухого (Quintadelsordo) и прямо на белой стене написал «Сатурна, пожирающего собственных детей»; что ж, причуды гения… Давайте сформулируем жёстко: духовный климат общества, практикой же социальной истории рождённый, сам в свою очередь влияет на все уровни сознания и бытия. Именно на все, от стирки белья до глобальных свершений. Каков будет напор духовности на принимаемые нами решения, таков и (через опосредующие звенья) глубинный результат. Нравственные императивы, давно не новые, останутся досужими играми ума, пока мы не отладим механизм их социальной реализации.



Причём, если с ненакрахмаленным бельём ещё както можно смириться, то ложный выбор судеб имеет совсем другой вес. Расплатой станет бессмысленная и жестокая унизительность существования. А. Пушкин думал об итоге жизни, о смерти уже задумывался, когда писал: «Пора, мой друг, пора…» Признание социальной значимости духовной культуры с неизбежностью влечёт за собой необходимость теоретической разработки всей сложности её возникновения, функционирования и обратного воздействия. Эта работа ведётся, достигнуты немалые успехи. Рано говорить, что построены и отделаны все этажи теоретического здания – но для основательной практической работы задел всё же есть.

Однако на переходе к практике происходит сбой. Фундаментальнотеоретические положения слабо пробиваются в прикладную область. Причин тому, думается, в крупном плане две.

Одна из них связана с характером знаний вообще, а в данной сфере в особенности. Сами по себе фундаментальные положения социальнодейственной силой ещё не обладают. Они ставят и, по мере накопления знаний, разрешают вопросы «зачем», «для каких целей», а также «что», «какой объём и каких знаний» требуется накопить. Вопросы «как», «какими способами» достигнутое внедрить в социум – это зона действия смежных уже прикладных дисциплин.

Данная зависимость универсальны для всех наук. Но в гуманитарной, тем более художественно культурной, области у неё дополнительно есть своя, прямо скажем, сущностная специфика.

Выявление законов художественной культуры и искусства необходимо, почётно и просто увлекательно. С их помощью устанавливаются крупные, глубинноопосредованные закономерности для широкого (чем шире, тем лучше) круга явлений, устанавливаются архетипы и инварианты. Но стать социальнодейственной силой эти законы способны только при соблюдении двух принципиально важных условий.

Сами они не призваны передавать прелесть каждого отдельного творческого явления – тогда как объектом непосредственного художественного переживания становится именно неповторимое, особенное, единичное. А при отсутствии такого рода эмоциональных откликов бессмыслен любой, сколь угодно общий архетип. Мы с должным уважением отнесёмся к расчётам типовых пропорций готических соборов или к понятию «точка золотого сечения» в музыкальной драматургии. Но дрогнет сердце не от них; сначала мы должны восхититься, принять душой взлетающие линии фасада Реймского собора либо пленительную грусть «Неоконченной симфонии» Ф. Шуберта. Тому, кто этого не воспринял, незачем повествовать о логике художественных стилей, жанров и языков.

Второе вытекает из первого. Фундаментальный блок в общем массиве художественнокультурных знаний не просто связан с эмпирикой и практикой – такое есть в любых науках. Но если, например, существование и действие фотона, в общемто, автономно от нашего понимания этого факта, то «действие культуры» осуществляется в сознании людей, проявляется через людей и не существует помимо них. Не фиксация в категориях, а впитывание, усвоение, постоянный труд обновление есть бытийное условие художественной культуры. Степень глубины и широты такого труда и есть одновременно мера социального влияния художественной культуры, жизнеспособности её самой и, далее, через систему сложных передаточных звеньев, всего общества.

Другими словами, соотнесённость фундаментального и прикладного знания, требуемая в каждой из научных областей, в сфере изучения культуры, художественной культуры и искусства становится нерасторжимой, вплоть до обретения нового качества. Более того, в последнем случае естественно и неизбежно продление ряда «фундаментальное – прикладное» в зону живой социальной практики.

Дисгармония в данной расширенной системе либо непрочность любого её звена чреваты ослаблением всей цепи; обрыв же связей просто ведёт к её распаду.

При этом, пожалуй, наибольшую тревогу вызывает сегодня третье, социальнопрактическое звено.

Но и тут, прежде чем обратиться к его рассмотрению, именно в связи с ним, нужно оговорить ещё одно принципиальное свойство художественнотворческого мышления: оно есть (в том числе) постоянное вариативное преобразование вариантов. Искусство не забывает своих вечных истин. Но каждое поколение, каждая социальная среда вбирает их в себя, перерабатывает их. Этито непрестанные обновления и образуют живую плоть художественной культуры.





Любой день, год, век (наши в том числе) нуждаются и требуют новой духовнотворческой работы. Её интенсивность и углублённость, её распространённость в социуме и общий объём, её способность побуждать к активности всё больше дарований и актуализировать всегда одинокий труд гениев – всё это и определяет уровень развития художественной культуры.

Из этого же источника питается творческий потенциал всего общества, во всех его срезах. Неудовлетворённость бескрылостью, стереотипами жизни и труда ставят перед нами всё новые задачи в самых разных сферах и пробуждают силы для их решения. При недостатке же такой интенсивности свято место обживают суррогатные формы социальной активности. А эти не просто уязвимы в моральном плане. Заполоняя жизнь, они несут с собой примитивно вульгаризаторский подход к сложным явлениям, ширящиеся настроения неудовольствия, скепсиса и цинизма и, в конечном счёте, реализуясь в конкретных (не дай Бог, масштабных!) социальных начинаниях – неисчислимые бедствия.

Игнорирование этого закона уже отбрасывало и способно отбрасывать сегодня человечество вспять.

Тяжёлый труд духовной активности требует двух крупно взятых условий: созревшего понимания необходимости и неизбежности такого труда, вопервых, и органичноустойчивых, к тому постоянно возобновляемых навыков его, вовторых. Но есть ещё и третье условие: необходим конкретный и в нынешних условиях не иллюзорный социальный механизм осуществления этих задач.

Вряд ли стоит желать, чтобы создание новых кантат и живописных полотен стало явлением массовым; помимо технических сложностей, есть риск простого тиражирования расхожих эмоциональных стереотипов. Весьма специфический характер художественнотворческого труда, сложнейшая и в потаённости своей загадочная работа выдвигают свои требования. И одарённость нужной интенсивности явление редкое, и процесс обучения долог, да и диплом консерватории, академии художеств, театрального вуза – часто лишь входной билет туда, где подлинная работа только начинается.

Но ведь высшими проявлениями искусств не исчерпывается вовсе творческое начало в жизни людей как таковое. Вообще с понятием творчества много путаницы. Почему ассистент кинорежиссёра, отвечающий за массовку, профессия творческая, а умелецплотник – нет? В обоих случаях есть свои стереотипы, но вершин достигнет тот, кто сумеет их преодолеть и выйти в новые пределы. Пожалуй, можно сформулировать так: творческий труд определяется не типом самой деятельности, а типом активноличностного, преобразующего подхода к ней.

Другое дело, что наиболее концентрированной и специализированной формой такого отношения и является сфера искусств. Она ведь исторически и накапливалась первоначально внутри жизненнопрактических деяний, как особая их грань. А выделяться в самостоятельную область стала именно потому, что интенсивность её проявлений тяготилась уже рамками задач прикладных, требуя мощного развития своих собственных законов и своего языка (языков). Но из такого понимания отнюдь не следует, что жизнь и искусство за тысячелетия разошлись навсегда – и онтологически и генетически они обречены постоянно припадать друг к другу. Искусство подобно локомотиву, «тянущему» за собой всеобщие, разлитые в реальной жизни творческие побуждения и потребности людей. Но не меньшей мере оно само постоянно нуждается в общесоциальной и очень разветвлённой корневой системе.

При таком подходе насущны и просто уникальны возможности того, что мы называем усвоением мировой художественной культуры. Дело не только в том, чтобы восхититься буйной полнокровностью Ф. Рабле либо тёплой прелестью «Данаи» Ребрандта ван Рейна. А в рамках темы особенно важно, что памятники мировой художественной культуры в их совокупности есть хранилище концентрированного духовнотворческого опыта человечества на протяжении всей его истории. Усвоение их – один из оптимальных способов накопления искомых навыков во всей «прочей жизни».

Pages:     || 2 | 3 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.