WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

В.И.Шаховский

Эмоциональная/эмотивная компетенция в межкультурной коммуникации

(есть ли неэмоциональные концепты)

Выходные данные: Шаховский В.И. Эмоциональная/эмотивная компетенция в межкультурной коммуникации (есть ли неэмоциональные концепты) // Аксиологическая лингвистика: Проблемы изучения концептов: Сб.науч.тр. – Волгоград: Колледж, 2002. – С. 310.

“Вспомнив о значении творчества, человечество должно вспомнить и о языке сердца.” “… есть предел слов, но нет границы чувств и вместимости сердца”.

(Н. Рерих. Твердыня пламенная) Культура – это всеобъемлющее и всеобъединяющее понятие и действенная сила, на основе которой все виды творческого проявления человека как мыслящего существа смогут слиться в новом качестве и позволят человеку выйти на новый виток эволюционной спирали. По мнению Н.К. Рериха, Культура представляет собой синтез Искусства, Науки и Религии [Рерих:5].

Лингвистика как часть общей науки вносит свой посильный вклад в изучение Культуры, ибо это – наука о языке, который с одной стороны сам является таксоном культуры, а с другой – формализует знания о ней, транслирует их от поколения к поколению и актуализирует.

Обращение лингвистики к культурным ценностям, доминантам, концептам как к культуремам, в понимании Гака В.Г., позволило наиболее полно осознать, что язык является формой самовыражения народа, и что эта форма – национально специфична и асимметрична [Гак: 139145], и поэтому при межкультурном общении существуют коммуникативные сбои.

Наибольшую трудность в таком общении представляют различия в эмоциональных формах самовыражения межкультурных партнеров.

Если принять мнение о том, что концепт, в отличие от понятия, облигаторно имеет эмоциональную окрашенность, то получается, что все концепты – эмоциональны, как универсальные, так и этнические. Известно, что эмоции накладывают свой неизгладимый отпечаток на все результаты человеческой деятельности. А поскольку язык эти результаты упаковывает в свои формы, то он упаковывает в них и этот эмоциональный отпечаток, который также национально специфичен, оригинален, то есть неповторим.[См.: Красавский: 339366].

Психолингвисты, в том числе и отечественные (Клименко, Залевская, Гридин, Мягкова, Фрумкина и др.) уже давно выдвинули альтернативную к традиционной в лексикологии и стилистике точку зрения об оппозиции между эмоциональной и нейтрально окрашенной лексикой. С их точки зрения вся лексика языка эмоционально окрашена.[См., например,: Мягкова]. Понимание концепта как имеющего облигаторную эмоциональную составляющую в своем смысловом содержании является существенным аргументом в пользу справедливости мнения психолингвистов. Вербализация концептов рефлектирует их эмоциональные составляющие и фиксирует их в семантике языковых знаков, репрезентантов концептов.

Исследование Волковой П.С. показало, что во внутреннюю форму языка/слова входят эмоции [Волкова: 6]. Уточнение понятия “внутренняя форма языка” как экстралингвистического феномена, позволило ей рассматривать эмотивность в качестве ядра диалектического взаимодействия внутренней и внешней формы языка и провести обоснование эмотивности условием организованности рефлексии, контролирующей поиск построения новых средств и орудий мыследействования homo loquens/sentiens.

В этой связи отмечу актуальный и перспективный в современной когнитологии биологический взгляд на язык и на теорию познания, достаточно точно представленный А.В.Кравченко, согласно которому основной функцией языка является не коммуникативная, а репрезентативная и адаптивная. По А.В. Кравченко языковая презентация структур знания в виде концептуализации и категоризации является функцией биологической системы, служащей адаптации организма к окружающей среде (то есть формированию более релевантного типа поведения) [Кравченко:157194; Хомская, Батова].

Среди множества функций у эмоций также отмечается регулятивная и адаптивная функции. Все это позволяет предположить, что эмоциональная составляющая латентно присутствует во всех языковых знаках, во всех продуктах когнитивной деятельности, то есть и в когниции, и в ментальных и в речевых репрезентациях. Эту мысль, в других терминах, я уже высказывал ранее [Шаховский, 1986:97103].



Язык как трансмутатор тончайших биологических энергий не может не огрублять эмоции человека в процессе их упаковки в свои формы. Эмоция – недискретная сущность, а языковой эмотив – дискретен. Но эмотив – это всегда метонимия реконструируемой эмоции. Эмотив как языковой знак – это весьма условный и очень приблизительный репрезентант эмоции потому, что его культурным референтом в различных коммуникативных ситуациях может быть целый комплекс переживаний (рефлексий). Эмоции имеют изменчивую непрерывнозонную структуру, их практически невозможно разграничить в самом акте переживания и поэтому Е.Н.Винарская, со ссылкой на Уильяма Дж., считает, что их вообще нельзя исчислить [Винарская: 912].

Мнение интересное, но не новое: до сих пор в биологии и в психологии отсутствует глобальная библиотека эмоций (их инвентарий) и ученые все еще не единодушны в своих классификациях эмоций по признаку: положительные и отрицательные (типа, любовь – это хорошо, а ненависть – плохо). Линейная градуальная бивекторная шкала эмоций не выстраивается потому, что эмоцииоппозиты: любовь и ненависть в смысловом содержании смыкаются друг с другом (ср. современный хит «Я люблю и ненавижу тебя» и немецкий ном Hassliebe). Скорее всего, теоретикиэмоциологи должны попытаться построить круговую шкалу эмоций, а теоретикиэмотиологи круговую шкалу их номов.

Поскольку каждый народ, в соответствии со своим духом (по Вейсгерберу и Гумбольдту) на один и тот же реальный мир набрасывает свою собственную сетку эмоциональных координат (индексов, трендов, дейксисов), то в результате создается впечатление о Вавилонской башне эмоциональноязыковых различий, препятствующих межкультурной эмоциональной коммуникации. Эта проблема помимо чисто культурных различий осложняется еще и тем, что никакое общение без эмоций практически невозможно. Для межкультурного общения эмоции как культурные референты в силу этнических особенностей их смысловых языковых форм действительно представляют серьезное препятствие для коммуникативного успеха. При этом необходимо различать две сложности, которые могут накладываться друг на друга: понимание эмоционального инокультурного высказывания и эмоциональное понимание инокультурного высказывания.

Ср. shut up, will you и shut up, won’t you. Как отмечает А.Вежбицкая, только носители языка знают разницу между этими двумя «тэгами» (tag): с won’t you shut up звучит саркастично, но смягченно за счет столкновения грубой семантики shut up с вежливой семантикой won’t you. Will you в аналогичных ситуациях и дистрибуциях сравнимо с употреблением бранной лексики и эксплетивов. Ср.: So just move out, will you? (жена, выбрасывая своего мужа из их дома) [Wierzbicka: 156160]. Иноязычный реципиент в своей эмотивной компетенции таких тонкостей может не иметь и тогда его понимание этих фраз не будет эмоциональным и в общении возникнет лакунарность.

Для преодоления этого препятствия межкультурные партнеры – бикультурные языковые личности – должны обладать адекватной эмоциональной эмотивной компетенцией. Она включает:

знание общих лингвокультурных кодов эмоционального общения знание эмоциональных доминант этих кодов в форме эмоциональных концептов знание правил code switching и их корреляцию с общечеловеческими/национальнокультурными ценностями знание маркеров эмоциональноэтнической идентификации речевых партнеров правил эмоционального общения с ними.

знание и владение средствами номинации, экспрессии и дескрипции своих и чужих эмоций в обоих лингвокультурных кодах.

Эмоциональная компетенция языковой личности приобретается через жизненный опыт и в реальной коммуникации, а эмотивная компетенция – через научающую и художественную коммуникацию [Шаховский 1999].

Поскольку эмоции оценочны, то все концепты содержат в себе и оценочную составляющую, которая отражает ценностность эмоционально рефлексируемой культуремы для данной языковой общности. С этой точки зрения концепт является камерой хранения эмоциональной памяти народа о ценности культуремы, из которой все последующие поколения извлекают, как из энциклопедии, необходимую для эмоционального общения информацию, даже при наличии динамики содержания концептов в плане диахронии, которая неизбежна во времени (Красавский).





Асимметрия смыслового содержания в национальнокультурных вариантах одного и того же эмоционального концепта является значительно меньшим коммуникативным препятствием по сравнению с эмоциональнокультурной лакунарностью. В кинофильме «Сибирский цирюльник» американка, прибывшая в Россию к своему дядюшкеизобретателю и все время сталкивающаяся с культурным шоком, просит генерала директора юнкерского училища раскрыть содержание русского слова «запой». Генерал ей, схватившись за голову обеими руками, отвечает экспрессивным междометием: «Это– ооооо!» (по образцу речевых моделей Эллочкилюдоедки). Объяснение этого слова требует пространного культурного комментария через подробную дескрипцию соответствующего эмотивного дискурса. И, только войдя с помощью провокации этой американки в реальный вербальный и поведенческий акт запоя, генерал сумел продемонстрировать базовые признаки, идентифицирующие этот русский концепт.

Димитрова Е.В. на примере другого типично русского концепта «тоска» убедительно доказала, что он не имеет абсолютных эквивалентов во французской лингвокультуре. Его эмотивные смыслы транслируются туда посредством частичных –мозаичных эквивалентов, только в своей сверхсуммативности способных к репрезентации смыслового потенциала русского концепта «тоска» и его эмоциональной составляющей [Димитрова: 4].

При этом процесс трансляции смыслов на ксенокультуру осложняется тем, что в различных эмотивных дискурсах актуализируется каждый раз всего лишь одна эмоциональносмысловая доминанта с параллельной активизацией в сознании русской языковой личности в качестве эмотивного фонда всех остальных смыслов. Эти последние в полном наборе на французскую ксенокультуру никогда не транслируются: туда передается либо один доминирующий смысл, либо группа смыслов, которую, как справедливо и обоснованно отмечает Е.В.Димитрова, «нельзя охарактеризовать как отражающую весь спектр смыслов (в том числе и эмоциональных – В.Ш.) русского концепта «тоска» [Димитрова:4].

При межкультурном общении эмотивные потери неизбежны вообще [См. подробнее: Шаховский 1997:132151] еще и потому, что иноговорящий реципиент при восприятии транслированных из русской лингвокультуры смыслов оперирует, т.е. переводит их с помощью code switching на свой культурный код, исключительно своими культурными коннотациями.

А усугубляется эмотивная девиация смысла сообщения между языком – отправителем и языком – рецептором еще и тем, что системное значение слова в сознании обоих партнеров – носителей этих языков представлено их личностными смыслами, основанием для которых являются индивидуальные знания партнеров о семантических признаках эмоциональнокультурной составляющей того/иного словоконцепта.

Вл. Набоков пишет: «на русском языке при помощи одного беспощадного слова можно выразить суть широко распространенного порока, для которого три других знакомых мне европейских языка не имеют специального обозначения» [Набоков: 290]. Вл. Набоков совершенно прав, что отсутствие того/иного слова в словаре не всегда означает отсутствие соответствующего понятия (как и в выше приведенном примере со словом «тоска»). Однако это всегда мешает полноте и точности его понимания иноязычным партнерам [это доказано экспериментально в: Высочина:18]. Как и в случае со словом – концептом “тоска”, русское слово концепт “пошлость” имеет множество смысловых оттенков, которые «рассыпаны в ряде английских слов и не составляют определенного (адекватного русскому набору смыслов –В.Ш.) целого» [Набоков:291].

Проанализируем семантические идентификаторы этого словоконцепта в данном эссе Набокова, в словарных дефинициях и в переводных словарях:

а) через малый синтаксис (пошлости мир, круг, струя, липкость, дух, демон; пошлость научная, общественная, легендарная, всемирная, вакуума), через словообразовательное поле (пошляк, пошлячка, пошлый, пошлятина, пошло), б) через толкование слова пошлость = то, что является пошлым (человек, общество, среда, анекдот, тон, усмешка и т.д.):

1. низкий, ничтожный в духовном, нравственном отношении 2. неприличный, непристойный 3. неоригинальный, банальный, избитый 4. безвкусый, вульгарный, грубый [БТС:950] 5. пошлый = низкий в нравственном отношении, безвкусногрубый [Ожегов:528].

в) через его перевод на английский язык:

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.