WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Шаховский В.И.

Эмоции и коммуникативное игровое пространство языка «Experience is never limited, and it is never complete; it is an immense sensibility, a kind of a huge spiderweb of the finest silken threads suspended in the chamber of consciousness, and catching every airborne particle in its tissue.” Henry James “Partial Portraits” Выходные данные: Шаховский В.И. Эмоции и коммуникативное игровое пространство языка // Лингвистические основы подготовки специалистовуправленцев. – Волгоград,2002. – С 3545.

Демократизация и либерализация вербального поведения как отражение социальной свободы языкового сознания проявляется в различных лингвокультурных сообществах (русском, немецком, английском, американском и др.) в виде многообразных языковых игр коммуникантов.

Через языковые игры реализуется лингвокреативный потенции homo loquens, адаптирующие его к эмоциональным контекстам общения. Языковые игры осуществляются внутри эмоциональной рамки высказывания, стартовой границей которой является эмоциональный мотив продуцента, а финальной – эмоциональный коммуникативный эффект: гедонистический для продуцента, и, как правило, комический для реципиента. При этом реципиентом может быть как непосредственный (т.е. прямой) адресат, так и косвенный, то есть наблюдатель (слушающий, не адресат). Естественно, коммуникативные эффекты языковой игры при этом могут не совпадать, если в интенции имеются объединяющие продуцента и реципиента фоновые знания, закрытые для наблюдателя.

Определение языковой игры является в настоящее время в стадии разработки. Этот процесс подробно рассмотрен в диссертации Болдаревой Е.Ф., (Болдарева, глава 1). В этой работе языковая игра понимается как варьирование плана выражения и плана содержания языковых знаков вплоть до нарушения норм на разных уровнях языка с целью самовыражения, эмоционального воздействия на адресата и для получения гедонистического эффекта (т.е. эффекта удовольствия) языковой импровизации.

Среди различных форм языковой игры как разновидности речетворчества выделены нонсенсы, пародии, пародоксы, анекдоты, шутки, палиндромы, заумь, каламбуры, интертекстуальная импликация и многое другое (Санников, Береговская, Шаховский, Новикова и др.).

Многообразие случаев игры с языком, игра эмотивных смыслов, фоносемантики эмотивного словообразования, межъязыковой и внутриязыковой омофонии и др. способы манипулятивного использования единиц различных уровней языка свидетельствует о широком распространении языковой игры в карнавальной (по М.М. Бахтину) функции. Мотивом всех этих случаев лингвопластики являются эмоции играющего с языком.

Целью данной статьи является аргументация данного тезиса через малоизвестные и малоизученные формы:

Межъязыковая омофония:

Не лыком shit; семь bed один ответ; береги chest с молоду; чем дальше в less, тем больше drove; walk в овечьей шкуре; etc.

Концептуальные бленды:

Why God won’t get tenure Only published one book.

It was in Herbew.

It had no references.

He did not published it in referenced journals.

Some doubt he even wrote it Himself.

He is not known for his cooperative work.

Sure, He created the world, but what has He done lately? He did not get permission from any review board to work with human subjects.

When one experiment went awry, He tried to cover it up by drowning all the subjects.

When sample subject do not behave as predicted, He deletes the whole sample.

He rarely comes to class – just tells his student to read the Book.

It is rumored that He sometimes lets His Son teach the class.

Although He only has 10 requirements, His students often fail his tests.

He expelled His first two students for learning.

His office hours were infrequent and usually held on a mountain top.

Примером концептуальной языковой игры на текстовом и гипертекстовом уровне является творчество В.Пелевина (см. «Пустота», «Омон РА», «Жизнь насекомых» и др.), Дж.Оруэлла («1984»), московских поэтовконцептуалистов: Д.А.Пригова, Л.С.Рубинштейна, Т.Кибирова.

Лексические бленды:

clousy: it was a clousy day (cloudy+lousy);

drismal (drizzy+dismal) slore (slut+whore) spotch (spot+blotch) stampled (stamped + trampled) stummy (stomach+dummy) хрущать (хрюкать+пищать) Синтаксические бленды:



no two doubts about it (no two ways about it + no doubt about it) they are different as black and night (black and white, day and night) I don’t have my ear to the pulse (ear to the ground+finger on the pulse).

Малапропизмы (замена похожих по произношению слогов и звуков) He’s been having sexual problems. His wife says he’s impudent (impotent).

stud missiles (scud) that got my dandruff up (kander) My brain is clogged (drain) A religious profession (procession) Transcendental medication (meditation) Замена одного единственного звука, по ошибке или намеренно, вызывает подмену слова и создает юмористический эффект.

Дж.Эйтчисон дает такое объяснение этому феномену, моделирующему малапропизмы как вид языковой игры: «Слова группируются в ментальном лексиконе человека по признаку схожего начального, конечного звука и схожего ритмического паттерна» (перевод мой – В.Ш.) [Aitchison:127].

Опущение одного из двух идущих друг за другом одинаковых слогов:

stupidiot (stupid+idiot) administrivia (administrative trivia) Звуковая транспозиция:

tootie –good shoes вместо goody two shoes Фонетическое взаимовлияние двух слов/фраз:

radiar (radio + radar) indivincible (invincible+indivisible) petranoid (petrified + paranoid) she has some sour gripes about that (some gripes+sour gripes) beating a deadbush (beating a dead horse + beating around the bush) Антитранскрипция (субтитуция сегмента, омофоничного названию определенной буквы, соответствующей буквой):

Xtreme (cлоган жевательной резинки) Xplod (от explored “проверено”).

Графические преобразования:

КУЛЬТура или бескультурье? (заголовок критической статьи о культурных портретах ВВП как признак верноподданичества и насаждения его культа);

ПроСочись на МТV (выиграй поездку в Сочи);

Fantaстическая экзотика.

То, что приведенные выше и все остальные случаи языковой игры, не являются оговорками или языковыми ошибками указывает на их намеренное использование в целях эмоциональной разрядки, экспресивизации общения и для развлечения.

Конечно, бывает, что говорящий оговаривается или описывается, но если потом, осознав факт ошибки, с удовольствием повторяет ее и в других случаях, то ошибка превращается в факт языковой игры. Механизмы такого процесса описаны в рассказе Питера Флеминга “Advice to the Readers” [P.Fleming]. В этом рассказе описан эпизод сочинения оды королеве Уэссекской. В процессе ее переписывания монахи допустили ошибку и «вместо того, чтобы взять чистую овчину и начать переписывать заново, они нарочно оставили описку в тексте»: монах записал слово byngorlichthan (что значит свистилень) как byngorlochthan (что значит змеюра или дряжь). Описка, изза которой можно было бы подумать, что параллель проводится между королевой и дряжью, делала всю оду не только бессмысленной, но и непристойной.

Однако переписчики нашли эту описку очень смешной и в дальнейшем «они вовсю строчили «комические стихи» и «очерки по случаю». Так в английской литературе появилось течение – юмористическое писание.

Рассказ – не научное исследование, но он в фабульной форме представил такой вид языковой игры как спунеризм.

Cмысл спунеризма игры заключается в «случайной» замене начальных звуков или других частей у двух и более слов: “a cat popped on its drawers” вместо “a cat dropped on its paws”, “cattleships and bruisers” вместо “battleships and cruisers”, “kisstomary to cuss the bride” вместо “cussomary to kiss the bride”, “well boiled icycle” вместо “well oiled bycycle”, “town drain” вместо “down train”, “a blushing crow” вместо “a crushing blow”, “my wife is stealing at the doors” вместо “my wife is dealing at the store”, etc.

Все эти примеры, иллюстрируют комичность таких описок, их эмотивность и их несомненную нарочитость, намеренность. Следовательно их порождение имеет когнитивноэмотивную основу мышления.

Особый случай языковой игры встречается в речи взрослых людей при их общении с детьми: фонетическая структура слов в русском и в английском языке в таких эмотивных дискурсах радикально меняется, создаются несуществующие в системе языка слова и словосочетания, абсурдная интонация.





Попутно замечу, что детский вариант языка (как языковая игра взрослых) используется не только в общении взрослых с детьми, но и в их общении с животными, друг с другом в эмотивноинтимном дискурсе (художественная литература – тому свидетельство).

Языковая игра в форме “speech disguise” (секретный язык) – это тоже варьирование языка на всех уровнях. Такая языковая игра особено хорошо изучена в сфере жаргона, арго, блатной лексики (большой выбор соответствующих словарей – тому свидетельство : СМЖ, Белянин, Судзиловский, Флегон). Например:

травка, трипсалон, клизматрон, транки [СМЖ:71];

Белянин: КПСС Мир, (Кто правит Советским Союзом?) Миша и Рая; Красив до безобразия; Ляляля, три рубля; [Белянин :78, 89];

Blue nose certificate (запись в послужных списках о прохождении службы в условиях Крайнего Севера) [Судзиловский :88]; sandrat (окопник) [Судзиловский: 161].

Курдюпка (часть лица, включающая нос, губы и щеки) [Флегон: 337].

Cреди детей как русских, так и англоговорящих широко распространены такие языковые игры как backslang (обратный сленг: слова воспроизводятся наоборот: esuam); в Beggypeggy и Pig Latin дети добавляют к слову определенные, по договоренности друг с другом, слоги вначале, в середине или в конце слова и, тем самым, изменяют морфологическую структуру слова до неузнаваемости для непосвященных в их секрет. Удовольствие от такой игры непередаваемое.

Еще одним экзотическим видом языковой игры является палиндром, т.е. слово, фраза или стих, имеющие одинаковый смысл при чтении слева направо и справа налево (от греч. рalindromeo – «бегу назад») [Розенталь, Теленкова].

Этот вид языковой игры основан также на эмоциональных мотивах, но в данном случае подчеркнута структурносемантическая симметрия палиндромного языка. «Вектор симметрии микроструктур в палиндроме определяющий. Он равновелик по своей силе сумме всех векторов, в которых «заложены» законы языков» (Бубнов:8). Разновидностью палиндрома является «оборотень», т.е. такое слово, фраза или текст, при обратном чтении которого эксплицируется тайный, как правило, аполитичный или явно критический смысл. Например «На Ритке снег» (К.Федин) «Генсек – тиран».

Бубновым А.В. составлена миниантология русского палиндрома, которая охватывает круг тем, образов, стилей и авторов [ibid:89]: я иду с мечем судия (Г.Державин), идем, молод, долом меди! (В. Кирсанов), я вижу бабу – жив я! (А. Соснора ), дорого небо, да надобен огород (Д.Авалиони). Пример палиндрома из английского языка: Sex at noon taxes. Некоторые из палиндромических построений являются примером лингвистического хулиганства–шаловства, равно как и лингвистическая заумь типа, «немотичей и немечей зовет взыскущий сущел» и лингвистический нонсенс, например, « неотмеченные предложения»: « All animals are equal, but some of them are more equal than others”( Orwell), или « вдруг изпод собаки лают ворота» « …he sang his didn’t he danced his did…»(Сummings). Все нонсены построены на языковых нарушениях селективных сочетабельных логикосемантических коммуникативных несовместимостей, приводящих к «семантической невменяемости» и указывающих на «разорванное мышление» авторов нонсенсных речем. Как отмечают исследователи нонсенса (Береговская, Лихачев, Новикова), нонсенс существует внутри лингвистического знака и в нонсенсе всегда отсутствует конвенциональное значение («…noon and anyone earth by april//wish by spirit and if by yes…»(Сummings). Примером нонсенсатекста является известная сказка Л.Петрушевской «Пуськи бятые», которая как и все другие нонсенсы, в отличие от зауми, которая вообще не поддается никакой интерпретации, может быть проинтерпретирована за счет прошлого опыта и его ассоциацией, входящих в лингвистическую компетенцию как основу языковой интуиции. Считаю своевременной мысль коллеги А.Г. Баранова о том, что «назрела необходимость синтеза концептуального аппарата речевых жанров и языковых игр в единую теорию текстовой деятельности» [Баранов:10]. Фактически надо констатировать, что исследования языковой игры (игры с языком), смысловых игр (игр со смыслами) охватывают уже неопределенное множество ее сфер, что имеется особый тип коммуникации – игровой, что, с другой стороны, в любом коммуникативном акте существует установка на ту/иную разновидность языковой игры.

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.