WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Шаховский В.И.

Идиоматика словных культурем Язык это кожа: я трусь своей речью о другого. Словно у меня вместо пальцев слова – или слово заканчивается пальцами. Моя речь содрогается от желания.

(Р.Барт. Фрагменты речи влюбленного) В последние годы в разных публикациях все чётче просматривается разграничение между традиционной лингвистикой и лингвистикой активной (по Р.Барту "активная филология").

Под активной филологией Р.Барт понимал филологию языковых сил т.е. конкретные житейские ситуации речи и вербальное поведение языковой личности, его экспрессию и прагматику, т.е. языковые эффекты.

Особо активной лингвистикой является лингвистика эмоций. Это объясняется тем, что она изучает аффективную культуру языкового общества, эмоциональную компетенцию homo sentiens (homo sapiens, homo loquens), эмоциональные коммуникативные локусы, игру эмоциональных смыслов, лексических и фразеологических средств языка как во внутрикультурном, так и в межкультурном общении. Этим перечнем проблематика лингвистики эмоций не исчерпывается (Шаховский 1995: 4952). Новейший аспект лингвистики эмоций, который разрабатывается последние 23 года это семантикокогнитивный аспект эмотивности. (Гладьо, 2000; Вежбицкая 1999: 503652; Вежбицкая 1996: 326375). Такой интерес лингвистов к взаимодействию эмоций и когниций обусловлен спецификой деятельности континуальной системы носителя языка, образование которых, фактически и логически, предшествует усвоению вербальной символики, в том числе и эмотивной лексики и фразеологии. Поскольку чувственный этап процесса когниции мира и себя в нём соотносится с деятельностью эмоционального мышления, понятно, что языковая система (рациональное мышление) выполняет по отношению к непрерывно конструируемому целому функции кодирования внеязыковых концептов (эмоциональных переживаний) и манипулирования ими через манипулирование вербальными смыслами.

Это обеспечивает целостность концептуальной системы языковой личности, в том числе и эмоциональной языковой личности, оперирующей в речевых актах эмоциональными концептами..

Являясь ценностным континуумом языка, категория эмотивности пронизывает все сферы жизнедеятельности, как человеческого бытия, и в частности оказывается в центре проблемы понимания языковой личности (Shakhovsky 2000: 195202). Любая человеческая деятельность обязательно имеет в своей основе эмоциональные переживания, которые привносят в лексику и фразеологию языка едва уловимую химическую субстанцию (Барт 1999: 181), варьирующую их эмоциональные смыслы в различных коммуникативных ситуациях и их интерпретацию речевыми партнерами.

Объективация эмоциональнонепосредственных эмоциональных смыслов может происходить в самом необычном материале слове, камне, железе, холсте, красках, звуках (Волкова 1997).

Эта мысль позволяет предположить, что категория эмотивности является общеметодологической для изучения различных контекстов культуры, поскольку базовые эмоции универсальны, общечеловечны. Существование типовых эмоционально значимых ситуаций человеческого общения, как внутрикультурного, так и межкультурного, обусловливает возможность выявления общих эмоциональных тем общения: смерть, опасность, власть, любовь, секс и пр. (см., например, о любовном дискурсе: Барт 1999).

Общее эмоциональное пространство человечества предполагает существование общего (инвариантного) эмоционального смыслового поля, которое кодируется и о воспринимается в лксических и фразеологических знаках языков. Эти эмотивные знаки обеспечивают как внутри, так и межкультурнос общение homo loqueos на эмоциональном уровне.

Отсюда становится понятно, что эффективность эмоциональной коммуникации полностью зависит от эмоциональной компетенции партнёров, которая включает обширные знания об эмоциях, их функциях, знание эмотивного фонда своего языка (и чужого), знание средств номинации, выражения и описания своих эмоциональных переживаний в контекстах конкретной культуры коммуникативного локуса.

Уже общеизвестно, что эмоции являются таксоном культуры, и что их вербализация в различных языковых культурах не всегда совпадает по форме, объёму и качеству эмотивных смыслов. Всё множество эмотивной лексики и фразеологии конкретного языка передает национальную картину чувств, а определённая группировка эмотнвных знаков по исходным эмотивным смыслам отражаех глобальную эмоциональную картину чувств, (подробнее см.: Мягкова, 2000). Эти знания об эмоциях существенно влияю! на речевое поведение в обоих типах общения: внутри и межкультурном.



Тема “межкультурная коммуникация”" привлекает сегодня внимание многих исследователей из разных отраслей знания, и как предмет исследования она демонстрирует яркую противоречивость и вызывает оживленную дискуссию в научной литературе.

Сегодня предпринимаются многочисленные попытки установив границы исследования межкультурной коммуникации. Так, указывается, что межкультурная коммуникация имеет место, если отправитель сообщения является носителем (членом) одной культуры, а получатель его носителем (членом) другой культуры. Но для определения межкультурной коммуникации этого будет недостаточно, необходима еще и объективные критерии дефиниции для таких понятий, как культура культурная принадлежность (см. об этом Шамне 1999, гл. вторая). Многочисленные исследования позволяют сделать вывод о тон, что межкультурная коммуникация это фактически межличностная коммуникация в контексте культур, т.е. в такой ситуации, когда один партнёр естественно обнаруживает культурное отличие от другого. И тогда получается, что современная лингвистика ошибочно ограничивает рамки межкультурной коммуникации общением люден из разных стран или на разных языках только. Фактически же межкультурное общение это не только это, но и общение людей внутри одной и той же страны, на одном и том же языке, людей, отличающихся по возрасту, местожительству, полу, профессии, культурному уровню, то есть по языковому паспорту и по тому, что теперь называется культурной компетентностью говорящего. С такой точки зрения все участвующие даже в бытовой коммуникации будут межкультурными коммуникантами, ибо все они обладают разной культурной компетенцией.

Отсюда, перед современной активной (по Барту) лингвистикой встает проблема эффективности межкультурной коммуникации: а) внутри одного языкового сообщества; б) между разными языковыми сообществами.

Эмоциональной сознание говорящего субъекта требует эмоциональной рефлексии и её вербализации в лексических и фразеологических средствах языка. И те, и другие могут быть идеоматическими, если они не семантизируются вообще или семантизируются не полностью коммуникативным партнёром из другой культуры.

Компаративная методика изучения фразеологических коррелятов русского, английского и немецкого языков как языковых средств межкультурного эмоционального общения (в рациональнологическом общении фразеологические единицы, как правило, не употребляются, их введение в коммуникативный процесс уже свидетельствует об эмоциональной коммуникативной ситуации и о включении механизмов языковой игры) показывает, что лакунарными могут быть все семантические компоненты фразеологических единиц коррелятов в разных языках. Приведу несколько примеров:

cheap as dirt (я очень дешевый) “ дешевле пареной репы:

get smth. out of one's blood (“ отрешиться от чеголибо) “ выбросить из головы:

be in (find oneself in, get into) the wrong box (я быть (оказаться) в неловкой положении) “ быть не в своей тарелке:

keep (wrap) smb m cotton wool (“ чрезмерно оберегать когото) “ держать коголибо под стеклянным колпаком;

when pigs fly ( никогда) я когда рак на горе свистнет.

Во всех этих и им подобных примерах расхождение в образах как внутренней форме ФЕ приводит к смысловым различиям в их эмотивной семантике, которые варьируют общую денотативную семантику и вызывают у межъязыковых коммуникантов различные эмоциональные ассоциации, но в пределах общего понимания денотативного смысла (ср. с мнением: Телия 1996, гл.З).

Аналогичные процессы наблюдаются и при сопоставлении русского, английского и немецкого фразеофонда.

Например, выпить ~ заложить за воротник я to crack the bottle « ems zu legen;

зазнаться “ задрать нос w to grow too big for one's boots ” die Nase emgespannt;

очень дорого заплатить за чтолибо “ расплачиваться своей шкурой ” to pay through the nose еще Haut zu Markte tragen.

В этих фразеологических межкультурных параллелях при универсальности денотативного значения различны образные внутренние формы, которые вызывают в эмоциональном сознании говорящих на разных языках различные сопутствующие эмотивные смыслы основа различных эстетических, экспрессивнооценочных переживаний.





Таким образом, надо отметить, что сфера эмотивной фразеологии в межкультурной коммуникации это в принципе сфера лингвокультурных лакун за счёт эмотивных спецификаций национальнокультурных образов, варьирующих семантику универсальных эмоций.

Этот тезис справедлив и для многих словных эмотивов.

Именно категория эмотивности, которая является межъязыковой, позволяет расширить понимание фразеологии на уровне межкультурной дву и многоязычной коммуникации. Собственный анализ проблемы трансляции эмотивных смыслов на иностранный язык (Шаховский 1996: 138152; 1998: 5869), а также анализ смыслов эмоциональных концептов А.Вежбицкой (Вежбицкая 1999: 306404) позволяет утверждать, что к эмотивной фразеологии может быть причислена и эмотивная лексика, семантически непереводимая, т.е. идеоматическая для иной культуры. Примером такой фразеологической лексики может быть для европейской культуры номинат русского эмоционального концепта “тоска”, который может быть передан во французском языке группой транслем, каждая из которых никак не соответствует смысловому содержанию русского слова "тоска" и его синонимам: кручина, кручинушка, печаль, грусть, скука, томление, беспокойство и др. Его словарный перевод agnoisse ближе к европейскому культурнофилософскому понятию, которое в немецком языке обозначается словом Angst.

Специальное исследование показывает, что во французском языке нет нужного слоеного или сочетабельного эквивалента и для трансляции его эмотивных смыслов на французскую лингвокультуру, используются разные слова.

Моя аспирантка Димитрова Е.В. показала мне перевод произведения Н.Бердяева "Самопознание", в котором имеется параграф под названием "Тоска". Во французском переводе этого произведения в каждом абзаце слово тоска транслируется поразному. Это можно объяснить только тем, что эмотивное содержание этого русского слова прагматично для французов, и его отдельные конститутивные смыслы опредмечиваются в разных французских словах, совокупность которых методом сложения этих смыслов, возможно, и воссоздаёт эмоциональносмысловое поле русского слова.

С этих позиций почти каждое слово, обозначающее не артефакты, а, например, универсальные или национальнокультурные ценности типа: честность, порядочность, правдивость, уважение, забота, ответственность, мужество и др. не могут иметь полный и адекватный набор эмотивных смыслов во всех языках одинаково. А.Вежбицкая наглядно это показала через различные коллокации английского слова friendship и русского слова дружба. Эти различные коллокации как раз и вскрывают то, что практически все переводные словари являются в той иди иной степени ложными друзьями студентов и переводчиков, так как они не дают национальнокультурные (эмоциональные) смысловые различия. А это приводит к коммуникативным неудачам (помехам и провалам) на уровне межкультурного общения, устного или письменного, реального ил” художественного. Именно этим фактом объясняются многочисленные переводы одного и того же художественного произведения на один и тот же иностранный язык как повторные попытки более точно протранслировать эстетическую информацию, формирующуюся идиоматическими эмотивными смыслами оригинала: (шагреневая кожа кожа печали у Бальзака как конституент семантики слова тоска) Резюмируя основные тезисы данного исследования, повторю, что эмотивность как семантическая категория языка является межъязыковым смыслообразующим феноменом. Этот феномен опредмечсн в лингвокультурных разновидностях эмотивных знаков, которые в большинстве своём идиоматичны, эмоциогенны (маркированы эмоциогенным характером знаний, опредмеченных в них), должны входить в эмоциональную компетенцию межкультурных коммуникантов как эмоциональных языковых личностей.

Всё выше упомянутое о категории эмотивности позволяет поновому подойти к решению проблемы внутренней формы языка как экстралингвистического феномена (эмоциональная мотивация всех номинаций), а это позволяет рассматривать эмотивность в качестве основы диалектики внутренней и внешней формы языка.

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.