WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 39 |

Традиционная концепция (пропозиционального) знания рассматривает его, прежде всего, как функцию или следствие не случайного полагания или признания субъектом пропозиции истинной4). Истинность и истина в этом понимании представляют собой самостоятельную — не инструментальную — ценность; этим определяется веритистский характер традиционных эпистемологии, предусматривающий, что собственной целью познания является увеличение истинных или сокращение ложных полаганий, или то и другое, в том или ином субстанциальном смысле термина «истинно»5). Но и веритистские эпистемологии имеют коррелят 4 В эпистемологии существуют подходы, нацеленные на разведение знания и полагают. Одна идея состоит, например, в том, что если знание совместимо с отсутствием уверенности в том, что субъект знает — если он, скажем, при этом проходит какойто тест на знание соответствующего предмета, — то оно может быть совместимо и с полным отсутствием полагания предмета знания (см., в частности: Radford С. Knowledge — By Examples // Analysis. 1966. № 27 (1). P. 111). Другая идея опирается на психологическую проблематичность понятия «полагание» и предлагает сопоставлять со знанием более примитивные когнитивные состояния, имеющие, согласно презумпции, более определенное психологическое значение (см., например: Churchland P.M. Scientific Realism and the Plasticity of Mind. Cambridge: Cambridge University Press, 1979). Что касается первой идеи, то она не устраняет стандартную интерпретацию, согласно которой во всех релевантных случаях субъект просто не знает то, что он демонстрирует, но не полагает (истинным). Применительно ко второй идее можно указать, что, как бы основательны ни были наши аргументы в пользу редукции полаганий к более примитивным когнитивным состояниям, эпистемическая ценность любого такого состояния все равно будет зависеть от того, как оно выполняет функции, привычно ассоциируемые с полаганием, а следовательно, насколько оно реализует полагание соответствующего вида. Это, конечно, редукционизм, но, похоже, еще не редукционизм того типа, который бы действительно устранял полагания из эпистемологии.

5) Где под субстанциальным смыслом истинности понимается определение этой характеристики в терминах той или иной теории истины или, иначе, природы истинностных свойств. Веритизму в эпистемологии противостоит группа концепций, обозначаемая обычно как «прагматизм», трактующих знание как инструмент достижения не эпистемических целей, например пользы, консенсуса или власти. (См. обсуждение и критику прагматистской концепции знания с точки зрения веритизма в: Goldman A. Knowledge in a Social World. Oxfrod: Clarendon Press, 1999. P. 71 и далее.) Годдман, в частности, противопоставляет веритизму два варианта прагматистской трактовки знания, которые он обозначает соответственно как консенсусный консеквенциализм и утилитарный консеквенциализм. Прагматизм сходен с веритизмом в том отношении, что в обоих случаях знание полагается функцией практических последствий действия или систематического применения какоголибо принципа, или правила, или набора таковых (практики); но они различаются относительно спецификации релевантных видов последствий. При веритистском подходе существенно такое последствие, как увеличение объема истинных высказываний или усиление (вероятности) истинности полаганий определенного вида. Консенсусный консеквенциализм и утилитарный консеквенциализм предлагают в качестве релевантных последствий достижение социального консенсуса по данному вопросу или приближение к таковому и социальную адаптацию или полезность соответственно. Эти подходы не требуют использования проблематичных понятий истинности и истины для определения знания; но взамен они требуют опираться на достаточно смутные концепции последствий, пользы и консенсуса. Нечего и говорить, в виде концепции, сопоставляющей знанию определенную способность, а именно различающую или, иначе, дискриминативную способность: знать, что р, для субъекта в этом смысле значит уметь отличать р от нер (во всех случаях, когда ему может быть приписано знание, что р)6). Этот подход, в свою очередь, может дополняться эволюционистской интерпретацией природы знания: идея здесь состоит в общем виде в том, что мы должны признать, что знаем все то или значительную часть того, что считаем, что знаем, поскольку, если бы мы этого не знали, то не были бы так приспособлены к жизни в нашем материальном окружении и просто не выжили бы как вид. В подобной трактовке знание и истина не перестают быть объективными ценностями. Однако то обстоятельство, что в основании пропозиционального знания может (и, скорее всего, даже должна) обнаружиться некая способность или группа навыков, еще не означает, что эта способность или группа навыков должна пониматься как определяющая телеологию когнитивных процессов и общий смысл познания.

Смысл как истинности, так и не случайности, относительно которых оценивается эпистемический статус полаганий, претендующих на выражение какогото знания, требует специального прояснения7). Признание истинности должно чтото отражать, чемуто в мире соответствовать, чтобы играть какуюто эпистемическую роль, и если согласиться на знание как следствие даже случайного признания истинности, то такое знание, скорее всего, будет методически бессильным, ничего не гарантирующим и не обеспечивающим в плане получения нового знания8). Идея не случайности истинности традиционно расшифровывается в терминах обоснованного признания или полагания пропозиции истинной9) т.е. базирующего^ на таких основаниях, которые как раз гарантировали бы что полезность чеголибо относительно одних социальных групп и обстоятельств их жизни легко оборачивается вредностью относительно других и что никакой, даже самый широкий консенсус сам но себе не гарантирует эпистемической значимости его предмета.

6) См., например: Goldman A. Discrimination and Perceptual Knowledge // The Journal of Philosophy. 1976. № 20; McGinn C. The Concept of Knowledge // Midwest Studies in Philosophy, IX. 1984.

7) Так, некий минимальный смысл истинности и не случайности индивидуальных полаганий может быть выведен из обзора функциональных свойств или, иначе, каузальных ролей этих полаганий в некой данной системе или системах определенных видов. Согласно этой трактовке, «быть не случайно истинной» для пропозиции р относительно субъекта х и его окружения или системы S — значит как минимум реализовывать некое отношение К(р, х, S), такое, что любые р, х и S определенных специфицированных видов, связанные этим отношением, лучше способны продуцировать последствия некоего вида Е, описываемые специальным эпистемологическим условием, — например сопоставляющим этому виду продуцирование новых истинных полаганий или избавление от ложных, — чем они были бы способны продуцировать в отсутствие этой связи.

8) Разве только, если принять на веру нашу особую когнитивную удачливость в тех или иных обстоятельствах.

9) Ср., например: «Знание есть полагание, которое не только является истинным, но также обоснованно в его полаганий» (Lewis С. I. An Analysis of Knowledge and Valuation. La Salle, Illinois: Open Court, 1946. P. 9).

или хотя бы обеспечивали в какойто приемлемой мере, что такое полагание както соответствует факту истинности пропозиции. Однако должная мера гарантирования такого соответствия или, иначе, достоверности истинности может задаваться поразному.

Существует и достаточно широко распространена точка зрения, согласно которой все наше знание — прежде всего, научное — принципиально несовершенно, неполно, неокончательно; составляющие его теории могут оказаться ложными и, во всяком случае, не более чем вероятно истинны. Эти взгляды известны как фаллибшшзм10). Один из наиболее фундаментальных аргументов, вернее, группа аргументов, в пользу фаллибилизма имеет вид тезиса недоопределенности теории опытом, исходящего из того, что информативность теории всегда выше, чем информативность подкрепляющих ее данных11). Иногда утверждается, что все такие аргументы исходят из ошибочного представления о характере поддержки теории опытом, а именно из презумпции равенства объемов (коэкстенсивности) эмпирических следствий теории и примеров подкрепляющего ее опыта. Возражение указывает на то, что можно привести множество примеров, когда подкрепляющий теорию опыт не является ее прямым следствием, а фальсифицирующий ее опыт — следствием, которое она отрицает 10 Эта концепцию развивали, в частности, Ч. Пирс, Г. Башляр, Р. Карнап, П. Дюгем, К. Поппер. Под фаллибилизмом обычно понимается философская идея фальсифицируемости любой научной теории, где «фальсифицировать» — значит обнаружить такие условия, при которых то, что утверждает данная теория, оказывается ложным. Но если фальсифицировать утверждение — значит представить или обнаружить обстоятельства, делающие его ложным, то фаллибилизм, предполагая фальсифицируемость как неустранимую черту всякого (по крайней мере) научного утверждения (самого по себе или вместе с включающей его теорией), таким образом предполагает, что теории, не будучи в окончательном смысле истинными, а только вероятно истинными, пока не фальсифицированы, являются тем не менее в некоем окончательном смысле ложными, когда фальсифицированы. Но этим, судя по всему предполагается, что как минимум фальсифицирующие утверждения истинны в некоем окончательном смысле. Иначе как они могут гарантировать окончательную ложность? Скорее всего, решение, предпочтительное для фаллибилиста, — отказать теориям также в окончательной ложности, а фальсификаторам, соответственно, — в окончательной истинности. Тогда, так же как вероятность истинности теории — лучшее, что можно предложить в неких данных обстоятельствах, имея некий набор свидетельств или оснований истинности, вероятность ее ложности — лучшее что можно предложить ввиду ее фальсифицированности.

11) Иногда различают между дедуктивной недоопределенностью и холистской недоопределенностью, где первому виду соответствует вывод о наличии такой, альтернативной данной, гипотезы, которая также может быть подкреплена тем же набором свидетельств, что и данная, так как она также имеет эти свидетельства своим логическим следствием, а второму — что любая альтернативная гипотеза может быть частью такой совокупной системы высказываний, что подкрепляется в этой системе данным набором свидетельств. Классический пример недоопределенности первого вида см., например, в: Goodman N. Fact, Fiction and Forecast. Indianapolis, IN: Hackett Publishing Company, 1965. § 23. Аргументы в пользу недоопределенности второго вида см. в: Quine W. V. From a Logical Point of View. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1953. § 3.

12 См., например: Laudan L., Leplin J. Empirical Equivalence and Underdetermination// The Journal of Philosophy. 1991. № 88. P. 449472.

Однако в какой степени это возражение подрывает основной пафос аргументов от недоопределенности, а именно что никакая теория не может быть окончательно подкреплена или окончательно опровергнута? Пусть теория может получить гораздо более широкую эмпирическую поддержку, чем это позволяют сделать сопоставляемые с ней ей в качестве ее эмпирических следствий случаи. Это не исключает возможности, чтобы альтернативная данной теория могла быть поддержана тем же самым комплексом данных. И зто не исключает также влияние других релевантных видов недоопределенности, например недоопределенности референции термина или истинностного значения предложения данными, свидетельствующими о контекстах их употребления13). Постольку, поскольку понимание слов даже родного языка в связи с определенным контекстом их употребления опосредовано применяемой схемой интерпретации и это применение не исключает полностью ошибки интерпретации, значения слов будут оставаться недоопределенными данными, поддерживающими ту или иную интерпретативную схему как применимую в некоем данном случае. Недоопределенность в теории знания, с одной стороны, предполагает, что можно иметь сколь угодно богатый набор свидетельств в пользу истинности пропозиции, и все равно он может быть недостаточным, чтобы сделать признание этой пропозиции истинной рациональным. С другой стороны, если знание не трактуется строго как функция рациональности, но тем не менее предполагает неслучайность признания истинности пропозиции или выбора данной пропозиции в качестве объяснения наличных данных опыта, в терминах подобного рода недоопределенности можно описывать и отношение между обоснованием любого вида и оценкой эпистемического значения полагания. С этой точки зрения никакого совокупного основания, ассоциированного с полаганием, не достаточно для вывода о следовании этого полагания (пропозиции истинной) из этого основания, если только основание и полагание не связаны между собой как причина и ее следствие необходимым образом, т. е. посредством закона.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 39 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.