WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Цицерон настаивал на следовании ре­лигии отцов, с сохранением жертвоприношений и других ее обрядов — даже сознавая их подчас нера­зумный и суеверный характер, — лишь во имя по­литических и социальных интересов. Сам же он в вопросах веры предпочитал придерживаться фило­софских взглядов и ограничился тем, что попытал­ся провести границу между понятиями «религия» и «суеверие», из которых первое — это разумное и просвещенное почитание богов, а второе — неразум­ное и непросвещенное.

Именно этой теме Цицерон посвятил свой трак­тат, и на этот раз не обойдясь без греческих образ­цов. Источниками для него послужили сочинения эпикурейца Федра, стоика Посидония и новоакадемика Клитомаха. Ценность «О природе богов» состо­ит не только в том, что это одно из первых произ­ведений подобного рода вообще, но и в том, что это одно из первых произведений, дошедших до нас по­чти полностью. Таким образом, трактат Цицерона может рассматриваться как своего рода энциклопе­дия по религии, содержащая как теории современ­ных ему философских школ, так и теологические воззрения философов старшей традиции.

Состоит трактат из трех книг, в каждой из кото­рых Цицерон интерпретирует соответствующие идеи с позиций римского здравого смысла и в том ви­де, в каком они господствовали в римской фило­софии. Книга первая посвящена эпикурейскому уче­нию о богах, которое излагает Веллейъ и критике этого учения с позиций скептицизма Новой Акаде­мии. Во второй книге устами Бальба излагаются воз­зрения стоиков, и в книге третьей, дошедшей до нас, к сожалению, не полностью, главный герой Котта дает академическое же опровержение второй. Себя самого Цицерон изображает всего лишь слушателем, беспристрастно передающим содержание беседы.

Итак, первая книга трактата начинается с обра­щения Цицерона к Марку Бруту, в котором он объ­ясняет, какой вопрос будет обсуждаться в его сочи­нении, и указывает на важность его в теоретическом и практическом планах, а также на многочисленные споры, вокруг него возникающие. Кроме того, Ци­церон отвечает на упреки в свой адрес в том, что к философским трудам он обратился в столь позднем возрасте, а также в пристрастии к академической философии. Относительно последнего замечания он говорит, что подход академиков, допускающих в рас­суждениях о богах только правдоподобие, а не опре­деленную уверенность, более оправдан ввиду беско­нечного разнообразия взглядов на этот вопрос.

Веллей, представляющий эпикуреизм, высмеива­ет воззрения Платона и стоиков, называя их не ина­че как вздором, и приводит критический обзор пред­шествующей философской традиции от Фалеса76до Диогена Вавилонского. Коснувшись также мифов, сочиненных поэтами, и странных культов некоторых народов, он приступает к изложению учения Эпику­ра, которое объявляет единственным успешно объ­яснившим обсуждаемый предмет. Согласно Эпику­ру, боги существуют потому, что у всех людей есть врожденная уверенность в их существовании, кото­рая также распространяется на убежденность в бла­женстве и бессмертии богов. Боги не работают сами и не заставляют трудиться других, они свободны от всех страстей и забот, свойственных людям, и за­служивают поклонения за свою счастливую и со­вершенную жизнь, но не должны, однако, вызывать чувства страха. Это же врожденное сознание, руко водимое нашим рассудком, дает нам представление и об облике богов, который может быть схож толь­ко с человеческим, поскольку никто не может пред­ставить их себе в ином обличье, и нет также вида красивее и достойнее божества, потому что имен­но с этим видом соединен разум. Далее, поскольку их тела состоят не из грубого вещества, подобно­го нашим, а из бесконечно нежной субстанции, то, говоря об их наружности, мы должны называть это «как бы телом», наполненным «как бы кровью». Вследствие этого оно может постигаться не нашими чувствами, а нашей душою, которая воспринимает его благодаря постоянно истекающим от божества образам.

Дальнейшее размышление приводит Веллея к то­му, что по закону равномерного распределения, гла­сящему, что при бесконечном множестве сил раз­рушающих существует также бесконечное множе­ство сил созидающих, множество смертных существ должно уравновешиваться множеством бессмертных, коими могут быть только боги. Исходя далее из эпи­курейского представления о жизни богов, Веллей полемизирует со стоиками, признающими вселен­ную за божество или верящими в то, что бог управ­ляет миром. Допустить последнее — значит обреме­нить бога заботами и трудом, а это противоречит понятию о его блаженстве. Да мир и не нуждается ни в управлении, ни в творце, потому что он возни­кает из атомов; согласно природе, именно так воз­никали, возникают и будут возникать бесчисленные миры. Стоическое учение делает бога повелителем, перед которым люди должны пребывать в постоян­ном страхе, оно внушает им веру в судьбу и пред­сказания, учение же Эпикура делает людей свобод­ными, учит их лишь поклонению богам и избавляет от всякого страха.



Веллею возражает академик Котта, которому, согласно принципам его школы, легче обнаружить ложность какойнибудь мысли, чем найти исти­ну. Котта не сомневается в существовании богов, но доказательства Веллея признает неубедительны­ми. Утверждение последнего, что все люди верят в богов, — несостоятельно как доказательство и не со­образуется с действительностью. То же самое, по его мнению, можно сказать и о природе божеств. Учение об атомах также не выдерживает критики; но если допустить это учение, а следовательно, и образова­ние божеств из атомов, то нелогично говорить об их вечности. Эпикурейская же категория «как бы те­ло», в глазах Котты, — бессмыслица, суть которой не понимают ни сам Эпикур, ни его последователи. Впрочем, если даже согласиться с этим «как бы те­лом», то разделить мнение о человекоподобии бо­жеств все равно нельзя, ведь не все люди представ­ляют себе богов антропоморфными — некоторые, например, поклоняются животным. Кроме того, нет определенности в отношении имен, которые носят боги и которыми мы их называем. Если же нельзя приписать богам человеческого или какогото ино­го подобия, то получается, что Эпикур должен был прийти к отрицанию их существования. Но Эпикур этого не делает из боязни людей и богов.

Утверждение эпикурейцев, что разум может соче­таться только с человеческой наружностью, посколь­ку в других обликах мы его не видим, тоже весьма сомнительно, потому что нельзя отрицать существо­вания того, чего мы не можем постичь своим опы­том. Эпикур, следовательно, должен был сказать не то, что боги имеют человеческий вид, а наоборот, что люди имеют божественный облик, так как боги, будучи вечными, произошли раньше людей. На ос­новании этого допущения нужно признать также и то, что при возникновении атомов человеческого ро­да счастливый случай сделал так, что люди получи­лись похожими на богов. Следующий вывод состоит в том, что человеческий облик для богов абсолютно бесполезен, так как у них нет тех нужд и потребно­стей, которые удовлетворяют органы и части тела у людей. Эпикур же настаивает на человекообразное™ богов, потому что без него их нельзя представить себе существами разумными и, стало быть, блажен­ными. Поэтому, заявляет Котта, неразумно утверж­дать, будто разум присущ только человеческому ви­ду, на том основании, что его не видели у других, и, руководствуясь этим, наделять богов членами и ор­ганами, не имеющими для них никакой практиче­ской надобности, ведь боги, по мнению Эпикура, совершенно бездеятельны.

В ответ на все вопросы о богах (где они живут, к чему стремятся, на каком основании называются вечными и счастливыми и т. д.) эпикурейцы говорят об образах, истекающих от них в наши души и со­здающих представления об их вечной и блаженной природе. Но образы, замечает Котта, которые созда­ются лишь воображением, справедливо называются бредом и вздором, а подобное толкование — не бо­лее чем пустая болтовня. Далее, если согласиться с тем, что боги существуют на основании закона рав­номерного распределения, то почему нельзя сказать, что есть бессмертные люди, раз есть смертные? Или что есть люди, живущие в воде, раз имеются живу­щие на земле? Непонятно, наконец, как образы могут состав­иться из атомов, равно как и то, что подразумевает бессмертие богов и их блаженство. Неясно, как боги могут быть уверены в своей нетленности, если из них беспрерывно истекают одни атомы, образующие эбразы, а в них устремляются другие. Слова Эпику pa, заключает Котта, всего лишь слова, потому что таких богов почитать невозможно. Он хвалился, что освободил людей от суеверия, но, в сущности, он уничтожил саму веру в богов. Подобную славу себе должны приписывать не философы, а атеисты, поэ­тому Посидоний был прав, говоря, что Эпикур не верит в богов, а лишь прикидывается, чтобы не вы­звать на себя нападок.





Вторая книга трактата представляет нам учение стоиков. Бальб, которому Цицерон доверил эту зада­чу, делит свою речь на четыре части: доказательство бытия богов, рассуждения о природе богов, доказа­тельство того, что боги управляют миром, и, нако­нец, доказательство их особой заботы о человече­ском роде. Вера в богов, начинает свое рассуждение Бальб, есть общая черта всех людей. Она поддер­живается отдельными случаями явлений богов лю­дям, проявлением их могущества, а также их воле­изъявлением, передаваемым людям посредством дивинаций. Клеанф77, например, приводил следующие основания происхождения веры в богов: вопервых, предвидение будущего, вовторых, созерцание тех благ, которыми пользуется человек благодаря устро­енному таким образом миру, втретьих, наблюдение величественных, а зачастую страшных и грозных сил природы и, вчетвертых, созерцание чудесного по­рядка и красоты небесных тел и их движения.

Затем Бальб воспроизводит логические обоснова­ния Хрисиппа78, суть которых заключается в следу­ющем: если устройство вселенной и ее вечный по­рядок не могли быть созданы силою человеческой мудрости, то естественно, что создавшие его сущест­ва выше человека. Такими существами могут быть только боги, потому что нельзя, кроме них, предста­вить себе ничего, что было бы выше человека, обла­дающего разумом. Неразумно думать, что мир предо ставляет жилище лишь человеку, отказывая в нем другим высшим существам. Как все, что образует че­ловеческое тело, берет свое начало от существующих в мире элементов, так и лучшее в человеке — его мыслящий разум — должно происходить от сущест­вующего во вселенной мыслящего существа. Нако­нец, мудрое устройство мира, связь и соотношение всех его частей между собою заставляют, по необхо­димости, признать существование божественной ду­ши, всем управляющей и руководящей.

Далее Бальб приводит подробное изложение фи­зической составляющей учения стоиков. Согласно ему, всякая растительная и животная жизнь в ми­ре основана на теплоте. Всеобщее распространение теплоты видно из того, что мы находим ее во всех главных видах материи, в так называемых четырех стихиях — в земле, воде, воздухе и огне. Следова­тельно, теплота есть принцип жизни всей вселенной, который должен мыслиться как нечто сознательное и разумное. Теплота есть душа вселенной, которая, таким образом, должна рассматриваться как одушев­ленное существо, а также разумное, иначе человек, бу­дучи существом разумным, имел бы перед ней пре­имущество.

Сверх того, бытие богов доказывается и тем, что в мире все существа следуют одно за другим, в со­ответствии с совершенством своей природы: так, жи­вотное, обладая способностью чувствовать и двигать­ся, стоит выше растений, которые только питаются и растут, а разумный человек стоит выше животных. Точно так же и над человеком, обладающим далеко не совершенным разумом, должна быть более вы­сокая ступень, предусматривающая разум совершен­ный. Эта ступень и есть божество, то есть вселен­ная, чье совершенство полно. Затем приводится до­казательство божественности звезд, потому что они состоят из тончайшего эфира, то есть огненной ма­терии, и в силу этого должны быть живыми, чув­ствующими и мыслящими существами. Прежде все­го это относится к Солнцу, а затем и к остальным звездам.

Во второй части рассуждений Бальба интерпре­тируется стоическое учение о природе богов. По пред­ставлениям Зенона, основоположника этого учения, божество есть творческий огонь, действующий ра­зумно и целесообразно. Его можно назвать мировой душой или провидением, поскольку это — разумная сила, всюду заботящаяся о целесообразности, устой­чивости и красоте. Кроме мира и небесных светил мудрые мужи признали еще и других богов, а так­же качества, такие как Доблесть, Разум, Верность, Честь, Согласие и прочие, в которых видно осо­бенное влияние божеств, и, наконец, они установи­ли почитание вьщающихся людей за их великие за­слуги.

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.