WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

Психологическое консультирование и психотерапия.

Хрестоматия Том 1.

Теория и методология.

Москва 1998 С. 2251.

В.Н.ЦАПКИН ЕДИНСТВО И МНОГООБРАЗИЕ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ОПЫТА Сойдем же, и смешаем там язык их, так, чтобы один не понимал речи другого.

Бытие, 11:7 Недавно мне в руки попал номер журнала «Тайм», в ко­тором была помещена небольшая заметка о беспрецедентном событии в психотерапевтической жизни — международной конференции «Эволюция психотерапии» — декабрь 1988 г., г.Феникс, шт.Аризона, США. Организатору конференции Джеффри Зейгу, президенту Фонда Милтона Эриксона, уда­лось собрать вместе чуть ли не всех ведущих представите­лей основных школ и направлений в современной психотерапии. Среди участников были такие живые классики, как Бруно Беттельхейм, Карл Роджерс, Ролло Мэй, Вирджиния Сатир, Джозеф Вольпе, Р.Д.Лэйнг, Карл Витакер и многие другие. Читая первые строки сообщения об этой конферен­ции, я подумал с радостью и надеждой: может быть, это событие стало крупным шагом к установлению единства и взаимопонимания в психотерапевтическом мире. Но, увы, конференция оказалась лишь грандиозным психотерапевти­ческим шоу, а главное ее достижение состояло только в самом факте столь представительного собрания. Как отметил Дж.Зейг, всего лет десять назад эти люди ни за что не сели бы вместе за один стол. Однако в целом конференция подтвердила верность диагноза вавилонского смешения языков, поставленного психотерапии известным экзистенциальным аналитиком Ван Дьюсеном (Van Dusen, 1968). Уровень еди­нодушия и взаимопонимания между участниками «Эволюции психотерапии» можно проиллюстрировать эпизодом одного из секционных заседаний. Когда ведущий секции стал подводить итоги заседания и, пытаясь найти хоть какуюто точку совпадения мнений, сказал: «По крайней мере, все соглас­ны, что психотерапия должна быть честной», его прервал своей язвительной репликой Томас Зац: «Многие пациенты хотят как раз нечестности, и задача терапевта предоставить им это».

Конференция обнажила, как мне кажется, стоящие перед мировой психотерапией вопросы. Существует ли какоени­будь единство в пестром многообразии психотерапевтических теорий и практик? Возможно ли взаимопонимание между представителями разных психотерапевтических ориентации? Если да, то каков должен быть язык, способный обеспечить это взаимопонимание? Существует ли методология, которая позволит осмыслить психотерапию в ее единстве и целост­ности? Или, если современная психотерапия, расщепленная на массу враждующих школ и направлений, подобна невро­тику с диссоциированными субличностями, слепыми и глухи­ми по отношению друг к другу и пытающимися узурпировать всю полноту власти, то сама психотерапия нуждается в пси­хотерапии. Каков же путь к исцелению? В контексте ситуации, сложившейся на сегодняшний день в отечественной психотерапии, вышеупомянутые вопросы кажутся, по крайней мере на первый взгляд, далеко не са­мыми актуальными. Отечественная психотерапия пережива­ет сегодня нечто похожее на юношеский кризис идентичнос­ти. Только вырвавшись изпод родительской гиперопеки пси­хиатрии (ведь психотерапия в нашей стране была признана в качестве самостоятельной профессии лишь несколько лет назад), она стремится к автономии, самоутверждению и самоопределению. Она впервые начинает всерьез задумывать­ся над вопросами «кто я?» и «кем мне стать?». Отечествен­ная психотерапия только начинает оформляться в самостоя­тельную дисциплину. Отсюда очевидны ее основные задачи: формирование профессионального сообщества, институционализация, создание собственной периодики и т.д.* И именно поэтому серьезное научное осмысление психотерапии в на­шей стране, по существу, только начинается.

Отечественная психотерапия развивалась почти исключи­тельно как клиническая дисциплина — в рамках медицинской модели. Как ни парадоксально, на протяжении всей истории развития отечественной психотерапии и психологии они понастоящему не соприкасались друг с другом. В итоге следует признать: ни психология не внесла скольконибудь заметного вклада в развитие отечественной психотерапии, ни психоте­рапия не сумела обогатить отечественную психологию. Одна из причин этого коренится в своеобразной «психоанализофобии», которая выражалась в избегании почти всего круга во­просов, поднятых психоаналитической теорией и практикой (проблема бессознательного, механизмы психологической за­щиты, феномены переноса и сопротивления, роль неосознава­емых комплексов и т.д.)**. Этот «страх» дорого обошелся как психологии, так и психотерапии, ведь едва ли будет преуве­личением сказать, что все современные школы и направления зарубежной психотерапии являются в той или иной мере про­дуктами конструктивной критики психоанализа. В результате теоретический вакуум психологических основ отечественной психотерапии, несмотря на разного рода декларации, на деле многие годы восполнялся теорией условных рефлексов, с од­ной стороны, и опорой на «здравый рассудок» и «обыденную психологию» — с другой. Естественным следствием этого яви­лось и одностороннее развитие отечественной психотерапии в русле директивномонологической суггестивной и разъясни­тельной психотерапии. В психологии же это привело к уходу в схоластическое теоретизирование, «замыканию» в стенах * «Научная дисциплина может быть определена как определенная форма систематизации научного знания, связанная с институционализацией знания, с осознанием общих норм и идеалов научного исследо­вания, с формированием научного сообщества, специфического типа научной литературы (обзоров и учебников), с определенными формами коммуникации между учеными, с созданием функционально автоном­ных организаций, ответственных за образование и подготовку кадров» (Огурцов, 1988, с. 244).



** Легализация этих проблем в отечественной психологии и психо­терапии в семидесятые годы стоила немалых усилий, например, таким ученым, как Ф.В.Бассин, А.Е.Шерозия, В.Е.Рожнов, и к тому же потре­бовала от них и незаурядной дипломатической изобретательности.

академических институтов, бегству от реальных проблем и переживаний конкретных, а не «среднестатистических» лю­дей. Неудивительно поэтому, что психотерапия практически никак не представлена в университетских курсах, и, соответ­ственно, у выпускников факультетов психологии отсутствуют скольконибудь систематические знания о психотерапии. То же можно сказать и о выпускниках медицинских институтов.

К сожалению, восполнить этот пробел в академической подготовке самостоятельно, обратившись к изучению отечес­твенной психотерапевтической литературы, также почти не­возможно. В ней нельзя найти скольконибудь серьезного теоретикометодологического анализа, скольконибудь глубоко­го осмысления того, что же есть психотерапия. Почти вся она носит исключительно методический характер, описывая те или иные психотерапевтические методики и техники, причем большинство из них в силу определенных естествен­ных и искусственных причин репрезентируют традиции пси­хотерапии дофрейдовской эпохи. Такое положение дел обус­ловлено, как нам кажется, следующими факторами. Вопер­вых, это относительная молодость психотерапии в нашей стране. После «успешно проведенной» в 30х годах идеоло­гической борьбы с «враждебными» учениями, в частности, с лагерем отечественных психоаналитиков, профессия психоте­рапевта стала попросту небезопасной. Другой фактор — «ком­плекс научной неполноценности» психотерапии, на который она была обречена в силу ее развития в нашей стране ис­ключительно в рамках клинической, медицинской модели. Ведь медицина, как наука, обычно мыслится одной из вет­вей биологического знания, где психотерапия неизбежно выглядит «белой вороной». В результате она оказалась в на­шей стране и на периферии культуры. В ней она репрезен­тирована лишь трагикомическим феноменом Кашпировского. Другой стороной этого комплекса неполноценности отечес­твенной психотерапии является дух провинциальной гордыни, провинциальной надменности по отношению к зарубежной психотерапии. Ведь до сегодняшнего дня отечественная ме­дицинская психотерапия провозглашала свое превосходство над «методологически несостоятельными» концепциями пси­хоанализа и «прочих фрейдизмов и бихевиоризмов».

Что касается связи отечественной психотерапии с фило­софией (антропологической и гносеологической проблемати кой), то вся проработка этого круга вопросов обычно исчер­пывалась в психотерапевтических текстах краткой формулойзаклинанием: «Отечественная психотерапия стоит на про­чном фундаменте диалектического материализма».





Такое печальное положение дел требует поставить в ка­честве одной из первоочередных задач отечественной пси­хотерапии ее вхождение в мировую психотерапевтическую культуру. Лишь освоив это смысловое пространство, войдя в подлинный диалог с другими школами и направлениями пси­хотерапии, можно преодолеть комплекс провинциализма, из­бавиться от иллюзий и в конечном счете обрести свое соб­ственное лицо, услышать свой собственный голос.

Как кажется на первый взгляд, сказанное вовсе не каса­ется психологовпрактиков — они уже давно вполне уверен­но чувствуют себя на «территории» клиентцентрированной психотерапии, гештальттерапии, психодрамы и т.д. Но, к сожалению, эта уверенность опирается на довольно поверх­ностное освоение различных психотерапевтических подходов, причем в основном их технологической составляющей. Тео­ретическое и философскоантропологическое измерение этих подходов игнорируется как не имеющее непосредственной прагматической ценности. В результате отечественные пси­хологипрактики пока не стали носителями особой психоте­рапевтической культуры. Наш психологпрактик напоминает порой ребенка из известного психологического анекдота. Он азартно прыгает, пытаясь достать конфету, а на предложе­ние экспериментатора подумать отвечает: «Думать некогда — доставать надо!» К психологупрактику теперь приходят кли­енты, которым надо срочно помогать, а думать у него нет времени. Главное — скорее помочь клиенту, главное — метод, главное — технология, скорее узнать, «как это делается», не вникая в суть той особой реальности, которая порождается тем или иным методом. Увы, такого рода практика сродни фельдшеризму. Как нам кажется, ни о какой психотерапев­тической культурности не может идти и речи, если психо­терапия не будет представлена в сознании психотерапевта именно как культура. Войти в эту культуру — означает по­пасть в то смысловое пространство, где диалогически сопря­гаются «голоса» Фрейда, Юнга, Роджерса, Перлза и др., где поставленные ими вопросы являются актуальными вопросами самого бытия психотерапевта — и как человека, и как спе­циалиста.

Другой кардинальной проблемой, стоящей перед сообщес­твом отечественных психотерапевтов, является разработка системы подготовки специалистов, обеспечивающей профес­сиональный уровень, адекватный установленному мировыми стандартами. Система подготовки специалистов по психоте­рапии и психологическому консультированию в западных странах характеризуется высокой требовательностью к уров­ню профессиональных знаний и умений, а также личностных качеств будущих специалистов. Необходимым требованием для легальной консультационной и психотерапевтической практики является наличие лицензии или сертификата, вы­даваемых профессиональными ассоциациями (например, в США это такие структуры, как Американская психиатричес­кая ассоциация, Американская психологическая ассоциация, Американская психоаналитическая ассоциация. Американс­кая ассоциация семейной терапии и пр.) или аккредитован­ными этими ассоциациями учебными заведениями.

Система подготовки отличается длительностью и много­ступенчатостью. Как правило, профессиональную подготовку в области психотерапии и психологического консультирова­ния получают лица, которые имеют базовое образование в области медицины, психологии или социальной работы. Для получения лицензии психологаконсультанта требуется про­йти специальную, обычно двухгодичную докторскую програм­му по клинической психологии или психологическому кон­сультированию, то есть иметь степень «доктора философии» по клинической психологии или психологическому консульти­рованию. Для получения лицензии психотерапевта необходи­мо после получения докторской степени пройти двухтрехгодичную интернатуру по психотерапии и постдокторскую программу в специальном психотерапевтическом институте (обычно также дватри года).

Специфической особенностью подготовки в психотерапев­тических институтах является необходимость выполнения трех программ: собственно учебная подготовка в области те­ории и методов психотерапии; прохождение психотерапии у квалифицированного психотерапевта в качестве пациента (дидактическая психотерапия); проведение собственной работы с пациентами под супервизорством терапевтапреподава­теля учебного института*.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.