WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 34 |

Итак, если я верю, что реальный Тор помогает мне устроить грозу, значит, Тор существует. Ин­тересно, что подумают теологи, читающие эти строки? Мы подошли к очень важному закону, который называется законом Правдивой Лжи. Он относится к сведениям, противоречащим обычным метасхемам, но тем не менее работающим на практике. Ваша метасхема считается «истинной» или «реальной», поскольку она помогает вам выжить. Таким обра­зом, мы можем иметь две противоречащие друг другу истины. В любой другой системе это может привести к утрате ориентиров или даже к безу­мию. Однако в магии есть закон Синтеза, позво­ляющий удерживать противоположные истины до принятия окончательного решения. Вы можете прий­ти к выводу, что реального противоречия не суще­ствует, или синтезировать новую истину. Однако до тех пор пока вы этого не сделаете, сохраняется ситуация «правдивой лжи». В магии мысль обла­дает большей силой, чем гделибо еще. Поэтому ключевую фразу можно сформулировать так: «если это парадокс, то, возможно, это истина».

У этого закона есть одно неожиданное следст­вие, отчасти объясняющее, почему нарушителям всяческих законов иногда удается добиться хоро­ших результатов. Если ктото искренне верит, что может нарушать или игнорировать законы магии, то, возможно, это в самом деле так! Это проис­ходит потому, что его вселенная не содержит воз­можности катастрофических последствий непод­чинения законам. Тем не менее я должен предуп­редить вас, что столь искренней веры практически невозможно добиться путем обычного внушения. Да­же если вы искренне верили в свою исключитель­ность до сегодняшнего дня, то сейчас не верите, по­тому что я заронил в вашу душу семена сомнения. Прошу прощения и надеюсь, что чтение этой книги поможет вам возместить утрату веры приобретением знаний.

Последний основной закон называется законом Персонификации с двумя подзаконами: Инвокации и Эвокации. Основной закон гласит, что любой феномен можно считать живым и обладающим соз­нанием — короче говоря, личностью.

По своей природе человек склонен к персони­фикации неодушевленных объектов. Если вы стук­нетесь лбом о дверь, то выругаете ее так, будто она живая и может обидеться на вас. Вообще говоря, это полезно, поскольку разряжает ваш гнев и сни­мает напряжение без вреда для окружающих. Хотя теория Универсального Анимизма уже не так по­пулярна, как раньше, среди антропологов и иссле­дователей так называемых примитивных религий, мы продолжаем персонифицировать предметы, осо­бенно во времена потрясений или кризисов.

Предлагаю свою доморощенную теорию: чело­веческие существа пребывают в детстве дольше, чем любое животное. Растущий ребенок получает подавляющую часть информации от родителей и других близких людей. Когда у него развивается ассоциативное мышление, он начинает соотносить поступающую информацию со схемой человеческо­го поведения — самой ранней и наиболее крепко отпечатавшейся в его сознании. Позднее, в зрелом возрасте, он познакомится с другими схемами, ко­торые можно использовать для сопоставления, но ничто не займет место той первой схемы, особенно во время кризиса, когда разум кричит: «Беги к лю­дям за помощью», а в сознании вспыхивают образы родителей.

Отсюда и та легкость, с которой люди персо­нифицируют неодушевленные предметы и даже аб­страктные идеи. Отсюда всеобщая тенденция лепить богов и демонов по нашему образу и подобию, не говоря уже о том, что человекоподобные боги оп­равдывают ребяческое поведение своих привержен­цев. Ключевая фраза закона Персонификации — «все можно представить личностью».

Законы Инвокации и Эвокации гласят, что в пределах своей метасхемы человек может взывать к неким разумным сущностям и даже вызывать их при помощи определенных действий. Разумеется, эти сущности являются лишь персонифицированны­ми схемами, но то же самое можно сказать о лю­бых существах, включая ваших друзей. По выра­жению Кроули, «часто бывает удобнее допустить объективное существование «ангела», наделяющего нас знаниями, чем признать, что наша собственная инвокация пробудила сверхъестественную силу в нас самих». Добавлю, что персонификация удобна как разновидность конформизма, поскольку пара­нормальные способности человека часто устрашают его.

На этом мы пока завершим список основных за­конов магии. Я не сомневаюсь, что существуют и другие. Есть также ряд методов и процедур, кото­рые многие люди возводят в ранг законов. Здесь же мы вкратце рассмотрели определенные принци­пы, которые можно найти почти в любой книге о западной, восточной или антропологической ма­гии.

Несомненно, найдутся и те, кому захочется допол­нить этот список какиминибудь «нравственными законами». Я еще не встречал нравственных за­конов (за исключением самовнушенных), которые могли бы найти применение в магии, и отказы­ваюсь засорять научную книгу законодательными актами, принадлежащими царству этики и рели­гии. Хотя я лично считаю, что никакая наука не должна использоваться для истребления людей, я не могу навязать свою точку зрения ни законам бал­листики, если в меня целятся из пистолета, ни моим читателям, которые, вероятно, с удовольствием сде­лали бы то же самое.

Желающие могут включить мораль в закон Причин и Следствий, работающий в магии, каки в любых других областях науки. Подобно неук­люжему мальчишке с иглой и ниткой, они на­плачутся, пытаясь пришить одно к другому.

Читая оккультные труды, вы обнаруживаете в них разнообразные законы, принципы, правила, методы, пути, техники, откровения и так далее ad nauseam*.

*До тошноты (лат.) — Прим. автора.

По большей части, их нетрудно свести к общим или частным проявлениям основных зако­нов; если вы найдете нечто совершенно новое, дай­те мне знать об этом. Тем не менее, если не счи­тать таких авторов, как Кроули и Форчун, вы обнаружите, что принципы, проповедуемые в ок­культных книгах, погребены под «тоннами» абст­ракций, нравственных рассуждений, предрассудков и обычного мусора. Их пишут люди, сами не име­ющие принципов, если не считать их солидного счета в банке. В наши дни «оккультизм» пишется как occultism.

Глава Развлечения и игры с определениями — Когда я беру слово, оно означает то, что я хочу, не больше и не меньше, — сказал Шал­тайБолтай презрительно.

— Вопрос в том, подчинится ли оно вам, — сказала Алиса, Вопрос в том, кто из нас здесь хозяин, — сказал ШалтайБолтай. — Вот в чем вопрос! Льюис Кэрролл, Алиса в Зазеркалье Льюис Кэрролл только что представил нам одну из труднейших лингвистических проблем — вопрос о том, обладают ли слова тем смыслом, ко­торый мы в них вкладываем, или же имеют внут­ренний смысл, существующий независимо от того, нравится нам это или нет. Эта проблема доставила немало беспокойства преподавателям английского языка. Словари и учебники грамматики отражают то, как мы пользуемся словами, или то, как нам следует пользоваться словами? Как бы там ни было, официальные ученые и оккультисты пользуются усложненным техническим жаргоном, а нам, простым смертным, нужны слова с ясным и конкретным значением. Но язык — очень хитрая штука. Как только мы подбираем слово, по­являются синонимы, омонимы, антонимы, и мы вяз­нем в трясине соперничающих символов.

В идеальном случае язык представляет собой на­бор символов с правилами их использования и предназначен для определенного количества людей. Некоторые языки, вроде русского, английского и китайского, служат средством общения для сотен миллионов людей. Другие, например нотная грамо­та и языки компьютерного программирования, имеют значительно менее широкое распространение.

Хотя слова и должны обладать определенным смыслом, чтобы люди могли разговаривать друг с другом, тем не менее мы часто пользуемся одина­ковыми словами для обозначения разных явлений или различными словами для описания одного и того же действия. Возможно, вам будет интересно узнать, что большая часть этой главы посвящена оп­ределению трех коротких слов, известных всем и каждому: «оккультизм», «наука* и «магия».

Существительное, например «собака», является знаком, который можно озвучить или изобразить. Когда вы читаете или слышите этот знак и ассо­циируете его с определенным понятием в своем сознании, то превращаете его в символ. Такое опи­сание, как «четвероногое млекопитающее, покры­тое шерстью, издающее лающие звуки, обладаю­щее особым запахом и т. д.», является определением «собаки». Как можно убедиться, определения почти всегда гораздо длиннее, чем слова, которые они определяют. Проблемы возникают в том случае, когда люди имеют различные определения для од­ного и того же слова или же пользуются разными словами для выражения одинаковых понятий.

Если вы скажете своим друзьям, что недавно ви­дели гритца, они, пожалуй, спросят вас, что это такое. Вы можете дать следующее описание: «Он примерно сорока футов ростом, четвероногий, очень шумный, довольно безобразный и не поль­зуется дезодорантом». Если вы остановитесь на этом, один из ваших друзей может предположить, что вы видели динозавра, другой — исполинского трубкозуба, третий — Годзиллу и так далее. По мере того как ваше описаниеопределение обраста­ет новыми подробностями, друзья начинают качать головами и спрашивать, сколько вы выпили. Но если тысяча людей видит гритца (не говоря уже о тесно связанных с ним гротце и гратце) в течение долгого времени и каждый пробует описать его, вы получите Тысячу разных описаний гритца, хотя каждый узнает его с первого взгляда.

Разобравшись с этим, давайте перейдем к теме обсуждения и попробуем определить несколько ос­новных терминов, которыми мы будем пользоваться в этой книге. «Некоторые слова очень вредные... Впрочем, я с ними со всеми справляюсь. Световодозвуконепроиицаемость! Вот что я говорю!» Оккультизм Слово оккультный означает скрытый. Не больше того.

Но оно вызывает в сознании образы людей в черных мантиях; обнаженных лам Тибета; старых ведьм, склонившихся над горшками с кипящим варевом, или жрецов с ме­чами и чашами, поющих заклинания на давно за­бытом языке, в то время как из кругов и треуголь­ников, нарисованных на полу, выползает туман, скрывающий ужасных демонов, и бог знает, что еще.

Откуда вся эта чепуха и неразбериха? Дело в том, что, как и в случае с гритцем, многие люди в течение долгого времени давали разные описания одного и того же понятия. Все эти описания, хорошие и плохие, складывались в схемы и использовались многими поколениями людей. Поэтому проще всего будет сказать, что оккультизм является исследова­нием оккультного.

Наука Слово означает «упорядоченное знание». Степень упорядоченности не конкретизируется, хотя рас­пространенное представление о бесконечных шка­фах и полках с каталожными карточками является частью мифа о науке. По некой странной причине слова «оккультизм» и «наука» были превращены в антонимы, как будто по своей природе они пол­ностью противоположны друг другу. Полезно бу­дет изучить некоторые аргументы людей, стремящихся разделить царства «науки» и «оккуль­тизма».

Первоначально все технические и научные зна­ния были оккультными. В современной науке нет ни одной области, которую нельзя было бы про­следить, путешествуя в прошлое, до того времени, когда предмет ее изучения был частью оккультизма. Физика и химия некогда находились в ведении физическои алхимии, да и само слово «химия» про­исходит от того же арабского корня, что и «алхи­мия». Медицина, астрономия, зоология, ботаника, метеорология и десятки других «логий» были при­вилегией жрецов, священников, чародеев, знахарей и шаманов.

Все научные дисциплины приобрели более или менее современный вид лишь после того, как их в буквальном смысле дисциплинировали, то есть систематизировали в значительно большей степени, чем раньше и подвергли тщательной проверке. Лишь покинув царство оккультного, наука стала достоянием общественности.

Итак, наука — это упорядоченное знание. Но насколько упорядоченным должно быть знание, что­бы мы могли назвать его «наукой»? Большинство оккультных дисциплин обладает некоторой упоря­доченностью, хотя попадаются весьма запутанные предметы. С чего начать? Определяющий критерий, заслуживает ли нечто названия «научный», — это наличие или отсутствие людей, исполняющих мистический ритуал, извест­ный антропологам как, так называемый «научный метод». К сожалению, на самом деле существует два научных метода, отдельных, но взаимодопол­няющих. Пассивный метод называется наблюдением, активный — экспериментированием. Еще несколь­ко веков назад в науке безраздельно господство­вало наблюдение, но затем люди начали изобре­тать различные механизмы и технологии. Вскоре экспериментирование получило широчайшую изве­стность и использовалось повсеместно до тех пор, пока большинство людей не стало думать, что на­ука и есть экспериментирование. Никто не заме­тил, что в мире попрежнему существует много наблюдающих ученых не потому, что они не хо­тят экспериментировать, а потому, они не могут этого делать.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 34 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.