WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 |

Е.А. Тюгашев

(г. Новосибирск)

ПОЧЕМУ ЮГРА НЕ АМЕРИКА… (ПРОБЛЕМЫ ЭТНИЧЕСКОЙ АДАПТАЦИИ НА ТЮМЕНСКОМ СЕВЕРЕ)

Интенсивные миграционные процессы в современном мире необходимо имеют этническое измерение, правда, не столь ярко выраженное, как в эпоху великого переселения народов. Действие закона неравномерности демографического развития изменяет этнический состав населения отдельных регионов, пространственнотерриториальную структуру его размещения, формирует новый этнополитический баланс. Изучение вопросов адаптации этнических переселенцев к новым местам проживания имеет важное практическое значение при выработке рекомендаций по их устройству, организации системы их жизнеобеспечения в новых условиях, в целом для разработки и реализации эффективной этнически дифференцированной миграционной политики. Эти рекомендации необходимо вырабатывать с учетом исторического опыта, проводя сравнительный анализ общего и особенного в закономерность адаптации этнических групп в различных странах, а также в различных регионах страны[i].

Во второй половине ХХ века территорией высокой миграционной активности был Тюменский Север — главный нефтегазодобывающий регион страны. Так, в 1970 г. на территории ХантыМансийского автономного округа проживало всего 279,8 тыс. чел., а в настоящее время численность его населения приблизилась к 1,5 млн. чел., т. е. выросла более чем в 5 раз[ii], а с начала промышленной добычи (1964 г.) – в 7,5 раз. Интенсивная миграция изменила этнический ландшафт Югры.

Так, по данным переписи 1989 г. в округе постоянно проживали представители более 120 национальностей. Подавляющей по численности является славянская группа – 80% населения. С 1970 г. она увеличилась в 4,6 раза. В 7,9 раза возросла тюркская группа, и если в 1970 г. она составляла 7% в общей структуре населения округа, то в 1989 г. – 12%. При этом численность чувашей увеличилось в 3 раза, татар – в 7, башкир – в 20, кумыков – в 80, азербайджанцев – в 94 раза. Происходил быстрый рост кавказской группы населения: количество чеченцев увеличилось в 41 раз, лезгин – в 70 раз. Для сравнения отметим, что население финноугорской группы увеличилось за этот период в 1,6 раза.

После распада СССР сложилась новая конфигурация миграционных потоков, связывающих Югру со странами ближнего зарубежья. В результате наблюдались определенные изменения в этническом составе населения. По данным Всероссийской переписи населения 2002 г. в ХантыМансийском автономном округе проживало русских — 947 тыс. (в 1989 г. — 850 тыс.), украинцев — 123 тыс. (в 1989 г. — 149 тыс.), татар — 108 тыс. (в 1989 г. — 98 тыс.), башкир — 36 тыс. (в 1989 г. — 31 тыс.), азербайджанцев — 25 тыс. (в 1989 г. — 13 тыс.), белорусов — 20 тыс. (в 1989 г. — 27 тыс.), чувашей 15 тыс. (в 1989 г. — 14 тыс.). Как можно заметить, при 10–15% росте численности русских, татар и башкир и 20–25% сокращении численности украинцев и белорусов, азербайджанское население практически удвоилось. К 2002 г. азербайджанцы стали в округе пятой по численности этнической группой, опередив, по сравнению с 1989 г., чувашей и белорусов.

Динамика этнического состава населения Югры определяется рядом факторов, прежде всего геополитических. Определенное значение, повидимому, имеют и особенности адаптации мигрантов к ландшафту Югры. Взаимообусловленность этноса и ландшафта может быть настолько существенной, что адаптация мигрантов различной этнической принадлежности ведет к унификации их облика. По данным А.Н. Чистикина и Т.А. Чистикиной, обследовавших отпечатки кистей рук 763 жителей Тюменской области, ХантыМансийского и ЯмалоНенецкого автономных округов, устоявшаяся группа пришлого населения ряда регионов Западной Сибири сформирована не только в результате процессов индивидуальной адаптации каждого ее члена, но и избирательного накопления лиц с определенной дерматоглифической конституцией, близкой к имеющейся у коренных жителей[iii]. Закономерные изменения морфологии тела, физиологических и психических функций установлены, в частности, для детей школьного возраста Тюмени и Когалыма. Здесь значительно больше медлительных детей и детейамбидекстров по сравнению с проживающими на «большой земле». Среди детей 5–8 классов чаще, чем в средней полосе России, встречаются девочки с большим весом и мальчики с меньшим весом. Большее напряжение отмечается в системах, обеспечивающих кислородный режим ребенка[iv]. Таким образом, геоклиматические особенности ландшафта оказывают влияние на пришлое население и его потомков.



Действие факторов экологического отбора мигрантов в условия Севера осознается прежде всего на психологическом уровне. Губернатор округа А.В. Филипенко признает объективное действие отбора в суровых условиях Югры: «Жизнь на Севере идет по несколько другим законам, нежели где бы то ни было в стране. Человека здесь ценят прежде всего за то, что он сделал, сколько сделал и как сделал. Здесь, в Югре, проходит отбор человеческого материала. Слабый человек или откровенный карьерист здесь просто не приживается. Да и вряд ли выживет»[v]. А.В. Филиппенко, например, считает, что «сформировался особый югорский характер – на Севере слабый и одинокий не выживет»[vi]. Это характер северный и в то же время сибирский: «Да, мы и северяне, и сибиряки, но мы уже — жители Югры — ХантыМансийского автономного округа»[vii].

Географический детерминизм всегда подчеркивал непосредственную взаимосвязь социальнопсихологических характеристик этноса и ландшафта его местообитания. Мозаичность этноса и его миграционная подвижность эту связь существенно опосредствуют и усложняют. Субэтнические группы (например, сибиряки) могут обладать несколько иными психологическими характеристиками, нежели этнос в целом (в данном случае — русские). В то же время характеризующий сибиряков паттерн поведения может оказаться доминантным для какоголибо народа Земли. Указанная неоднозначность позволяет опосредованно, на основе сравнения общего и особенного в закономерностях адаптации этнических групп в различных странах, изучить проблемы этнической адаптации на Тюменском Севере.

Подобная внешняя рефлексия стихийно осуществляется на уровне массового сознания. Так, на официальном сайте администрации ХантыМансийского автономного округа в 2001 – 2002 гг. проходила интернетдискуссия «Чем гордится наш округ?»[viii]. Организаторы дискуссии предложили подробнее поговорить о том, чем по праву может гордиться округ. Для обсуждения были поставлены следующие вопросы: 1. Чем ХантыМансийский автономный округ отличается от других субъектов Российской федерации? 2. Какие достижения округа Вы считаете самыми главными? 3. Кто может называться настоящим северянином? 4. Каким Вы видите будущее нашего округа? Вопрос о северном характере стал центральным в дискуссии. Т.П. Мингалева (Нефтеюганск, 9 марта 2002 г.) сравнила его с американским характером: «В Америке 19 века было такое понятие – “фронтир”. В переводе – “граница”. Поскольку обозначало данное понятие буквальную границу между освоенными и неосвоенными территориями тогдашних США. Подругому это принято называть Дикий Запад. Моя главная мысль в том, что Север вообще и округ в частности – это нынешний фронтир России. Главное отличие в том, что наш Север – не дикий, а совсем наоборот. То есть – страна развивается во многом благодаря потенциалу округа (который до конца так и не разведан, кстати), и жители округа это прекрасно понимают. И те, кто здесь родился, и те, кто недавно приехал – все осознают особую миссию Югры. Кстати, именно отсюда – и знаменитый северный характер, которым те же москвичи похвастаться явно не могут. Может, поэтому и завидуют?». Отвечая на сомнения Е. Злогыстевой, Т.П. Мингалева далее (18 марта 2002 г.) пояснила: «А зачем когдато люди отправлялись на Дикий Запад? За тем же – за деньгами и достойной жизнью. Так что насчет фронтира все верно. Между прочим, когда человек зарабатывает (а не выпрашивает или получает) достойные деньги, он и себя начинает уважать, и других. Мы себя уважаем – это и есть основа северного характера».

Сравнение Югры с Диким Западом времен фронтира распространено и в публицистике. Вот что пишет В. Воронов: «Не знаю почему, но, впервые попав в Югру (так когдато именовалась эта земля), ловишь себя на мысли: Клондайк! Не тот – настоящий, конечно, который я в жизни не видел, а полумифическийджеклондоновский, киношноголливудский. Схожесть условна, но зато в главном – тут кипит жизнь (штамп, а что делать?)»[ix]. Сходная точка зрения высказывалась и в интернетдискуссии. По мнению А.Г. Живорова (20 мая 2002 г): «Жизнь на Севере существенным образом отличается от жизни на юге и “большой земле”. И главное отличие – другой социальный темперамент. Иногда мне кажется, что жизнь в стране “кипит” именно здесь”».





На основе этих и других наблюдений нами ранее был сделан вывод, что «югорский» характер типологически близок «американскому» характеру. Это характер динамичный, экстравертный, ориентированный на достижение успеха, стратегию и эксперимент.

Основанием сходства «югорского» и «американского» характеров является тип жизнедеятельности, реализуемый характером логикоинтуитивного экстраверта с его рациональностью, инициативностью, предприимчивостью. Рекрутируя дешевые трудовые ресурсы, нефтепромышленный Тюменский Север в настоящее время постепенно переориентируется на свой собственный Юг – регионы Средней Азии. Возникает сакраментальный вопрос: «Почему же Югра – не Америка?». Почему присущий американскому типу характера потенциал не в состоянии полностью себя реализовать на территории Югры, и «локомотив марки ХМАО»[x] остается только «северной мечтой»? В более общем виде этот вопрос не раз формулировался исследователями в рамках изучения темы «фронтира»[xi]. Общая объяснительная схема судьбы фронтира в Сибири и Северной Америке апеллирует к схожести и противоречивости российской и американской истории. В.А. Ламин и Д.Я. Резун в предисловии к сборнику очерков по истории фронтира пишут следующее: «Как писал один поэт, “над Канадой небо синее, меж берез дожди косые, так похоже на Россию, только все же это не Россия!” Как похожи между собой вольные “скваттеры” и российские крестьяне, уходящие вглубь сибирских просторов в поисках лучшей “землицы”; как много общего в знаменитой отмене рабства в США и отмене крепостного права в России, случившихся почти в один и тот же год! Но и как много глобального различия между ними: скваттеры, которые даже с оружием в руках были готовы отстаивать свои участки от государства и сибирский крестьянин, стремившийся под властную руку государства; американские рабынегры, почувствовавшие себя собственниками и русский “свободный” крестьянин, чувствующий себя рабом перед помещиком и начальством еще столетие после освобождения от крепостного права»[xii].

Любопытно, что В.А. Ламин и Д.Я. Резун придают определенное значение различию психологических установок мигрантов на территориях нового освоения в Сибири и Северной Америке. Оказывается не столько обстановка «фронтира» формировала американский характер и определяла становление молодой нации, сколько люди с определенным типом характера смогли самоорганизоваться в новую историческую общность. Соответственно, люди с сибирским характером были ориентированы только лишь на службу государю и присоединение колонизуемых земель к метрополии. Поэтому даже в, возможно, сходных условиях линии исторического развития Сибири и Северной Америки оказались существенно различными. С недоумением это впервые констатировав в 1883 г. известный сибирский областник Н.М. Ядринцев: «Мы видим, как в академии (Казанской духовной, где он учился — Е.Т.) Щапов разделяет детские надежды и планы своих товарищей: “Сибирь — это будущая Америка! Мечтает он: ей сулит история великое будущее”. Жизнь показала, какая это Америка»[xiii].

Психологический фактор оказался в ряду многих других факторов, лимитировавших развитие Сибири. Либерализация последнего времени и специфический отбор мигрантов в условиях нефтепромышленного освоения Югры, казалось бы, должны сформировать на территории Сибири очаг этногенеза сходного с североамериканским. Такое впечатление в массовом сознании действительно возникает. Правда, объективные признаки успешного и самодостаточного развития Югры едва ли можно наблюдать. Определенную роль в ограниченной реализации цивилизационного потенциала играют сохраняющаяся зависимость от Центра, моноотраслевая структура хозяйства. На наш взгляд, объективные ограничения «американского пути» развития капитализма необходимо должны иметь и субъективнопсихологическое выражение.

Pages:     || 2 | 3 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.