WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Тюгашев Е.А.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В ЭПОХУ ГЛОБАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ: ДИСКУРС ДЕКОНСТРУКЦИИ Деструкция онтологии Известные трудности определения понятия нации были подмечены еще Константином Леонтьевым. В открытом письме к Владимиру Соловьеву он рассуждает: “Современные русские, современные чехи, болгары, поляки все принадлежат к одному славянскому племени. Но стремления и задачи у них всех вовсе разные. Они теперь еще не составляют одной нации. Но ведь с другой стороны, вспомним о баварцах, пруссаках, австрийских немцах прошлого века. У них у всех задачи и стремления были разные, но всетаки они, взятые во всецелости, составляли нацию, государственно лишь разделенную на особые группы. А голландцы и датчане, принадлежа тоже к племени германскому, к нации немецкой не относились и не относятся никем.

И еще вопрос о том же: швейцарцев все привыкли называть тоже нацией; а у них три языка, три крови и две религии. Национальность их только общегосударственная, с теми оттенками в понятиях и привычках, которые должны были развиться под долгим давлением республиканских учреждений.

Вообще нацию определить в точности очень трудно.

Племя легче. Язык и кровь (признаки более физиологические). Культуру тоже легче. Совокупность признаков более идеальных, чем кровь и язык (уже сформированный), т.е. религия, род государственных учреждений, вкусы (обычаи, моды, нравы домашние и общественные), характер экономической жизни.

Нация же выходит, мне кажется, из совокупности обеих этих совокупностей идеальных и физиологических. Признаки особой нации сливаются из признаков племенных и культурных”[i].

Приведенное рассуждение настолько репрезентативно для оценки теоретического уровня и современной этнофилософии, что его анализ позволяет выявить принципы и подходы, используемые при определении понятия нации:

1. Понятие нации определяется в гнезде понятий. Леонтьев понятие нации непосредственно сопоставляет с понятием племени. Данная семья концептов включает также народ, расу, этнос, языковую общность...

2. Эти понятия фиксируют взаимовключающие объекты. Нация определяется как фракция племени или как конгломерат племен; нация определяется как конгломерат народов, а народ как интернациональная общность (советский народ); нация определяется как расовая фракция или как межрасовая общность.

3. Племена, народы, нации либо разбрасываются по разным стадиям исторического процесса, либо рассматриваются как разные способы актуализации – экзистенциалы – эмпирически данного объекта.

4. Эмпирическая операциональность признается главным критерием достоверности вводимого гнезда понятий.

5. Для определения специфики антропологических общностей применяются общие категории социальной философии, фиксирующие отдельные моменты социальной деятельности и отдельные структуры общественноэкономической формации 6. Индикатором принадлежности понятия к этому гнезду является описание некоторой общности людей.

7. Целокупность объективных социальных условий – территория, государство, рынок и т. п., – не могут фиксировать как существенные признаки племени, нации... Когда говорят о нациигосударстве, то необходимо различать интерпретацию нации как государства и интерпретацию нации как политически организованной антропологической общности (не обязательно в форме государства).

Эти принципы и подходы, отчасти хорошо известные, составляют аксиологическое пространство, трудности ориентации в котором и определяют бесплодность современных дискуссий. Поэтому экспликация и методологический анализ скрытых исследовательских установок необходимы для прогресса теории.

Философия среднего уровня.

Демаркация отдельных понятий связана с демаркацией соответствующего гнезда понятий. Дисциплинарно организованные понятия этнофилософии необходимо соотнести с конкретной региональной онтологией, с позиций которой и возможна этнофилософия.

В методологически корректной форме эта процедура оговаривалась Гегелем: “Расовые различия... суть существенные, самим понятием определенные различия всеобщего определенного духа. Но на этом общем различении своем природный дух не останавливается; природный характер духа не обладает силой утверждать себя как чистый отпечаток определений понятия; он переходит к дальнейшему обособлению упомянутых общих различий и таким образом распадается на многообразие местных или национальных духов. Подробная характеристика этих духов относится частью к естественной истории человека, частью к философии всемирной истории. Первая наука описывает обусловленное самой природой предрасположение национального характера: телесное развитие, образ жизни, занятия, равно как и особые направления ума и воли наций. Философия истории, напротив, имеет своим предметом всемирноисторическое значение народов, т.е. – если всемирную историю мы поймем в самом широком смысле этого слова – ту высшую ступень развития, которой достигает первоначальное предрасположение национального характера, – ту духовную форму, до которой поднимается живущий в нациях природный дух. Здесь, в философской антропологии, мы не можем входить в детали, рассмотрение которых лежит на обязанности двух только что упомянутых наук. Нам предстоит здесь рассмотреть национальный характер лишь постольку, поскольку последний содержит в себе зародыш, из которого развивается история наций”[ii].



В приведенном фрагменте из “Энциклопедии философских наук” указывается несколько дисциплин, изучающих различия в “планетарной жизни природного духа” – философия истории, философская антропология, естественная история человека. Этнофилософия, следовательно, возможна в качестве раздела философии истории или философской антропологии.

В социальной философии вопрос о гносеологическом статусе этнофилософии специально не обсуждался. В истории философии этносоциальные процессы рассматривались и в предмете философии истории (Вико, Гердер) и в предмете философской антропологии (Кант, Гегель). Систематизация социальнофилософских наук на основе метода восхождения от абстрактного к конкретному позволяет снять указанную предметную неопределенность. В рамках одной из дисциплин категориальный аппарат этнофилософии определяется, а в рамках другой используется как методологическое средство.

В социальной философии понятия этнофилософии, как правило, вводились с позиций философии истории. Например, в историческом материализме исторические общности людей выделяются стадиально, в приблизительном соответствии с типами общественноэкономических формаций. Систематически этот подход был реализован В. Соловьевым: “По существенному своему значению общество не есть внешний предел личности, а ее внутреннее восполнение, и относительно множественности единичных лиц общество не есть их арифметическая сумма или механический агрегат, а нераздельная целость общей жизни, отчасти уже осуществленной в прошедшем и сохраняемой чрез пребывающее общественное предание, отчасти осуществляемой в настоящем посредством общественных служений и, наконец, предваряющей в лучшем сознании общественного идеала свое будущее совершенное осуществление.

Этим трем основным и пребывающим моментам личнообщественной жизни – религиозному, политическому и пророческому – соответствуют в целом ходе исторического развития три последовательно выступающие, главные конкретные ступени человеческого сознания и жизненного строя, а именно: 1) родовая, принадлежащая прошедшему, хотя и сохраняемая в видоизмененной форме семьи, затем 2) национальногосударственный строй, господствующий в настоящем, и, наконец, 3) всемирное общение жизни как идеал будущего”[iii].

Обратим внимание, что в модели Соловьева применение исторического принципа рассматривается как дополнительный способ выявления ступеней развития личности. Совмещение антропологической и исторической точек зрения опосредуется реализацией общесоциологического подхода. Различение ступеней прошлого, настоящего и будущего уточняется указанием на преобладание отдельных элементов общественной жизни – религии, политики, идеала.

В частичной форме исторический принцип пытался реализовать Х. ОртегаиГассет в “Этюдах об Испании”. Предлагая понимать нацию как динамическую реальность, он определяет ее в категориях конструирования будущего: “Итак, нация живет не традицией и не прошлым. Ошибочно полагать, что государство имеет семейные, родовые корни. Все иначе: нации формируются и живут лишь постольку, поскольку воплощают в себе некое стремление осуществить общую программу грядущего”[iv].





Любопытно, что возникновение нации рассматривается как объединение разных наций: “Живым и созидательным началом, направляющим весь ход сплочения, выступает национальная догма, проект совместной жизни”[v]. Нация, таким образом рассматривается как интернациональная общность: “Объединение наций всегда связано с какимто важным предприятием, с замыслом, требующим всестороннего участия и способным воодушевить людей”[vi].

Итак, сумма множества наций составляет одну нацию. Реализация (или провал) интернационального проекта ведет к разделению объединенных наций: “К 1900 году в Испании впервые зазвучал набатный гул разного рода сепаратизмов и национализмов”[vii] Концепции Соловьева и ОртегииГассета сближает отрицательное отношение к применению генетического подхода к определению нации. ОртегаиГассет рассматривает этот подход как фундаментальное препятствие на пути к научной теории: “Есть мнение, что развитие наций – результат роста некой исходной клетки. Это в корне неправильно. Любопытно, что в основе столь ошибочного и весьма распространенного подхода лежит еще одно, столь же ложное и еще более элементарное заблуждение. Имею в виду обычай усматривать происхождение политического сообщества в связи с развитием семьи. Сама идея, что семья – ячейка общества, непоправимо препятствует выработке подлинно научной социологической и исторической теории”[viii]. Призывая реализовать не просто динамический, но и системный подход к описанию отдельной нации, ОртегаиГассет на примере Римской империи показывает, что реальный рост происходил путем комбинирования, редупликации социальных организмов.

Соловьев также настаивает на том, что семья есть поздний продукт редукции в рамках нации родоплеменной общности. Зарождение нации он рассматривает не как результат родоплеменной дифференциации, а как продукт союзного объединения разнородных племен: “Во многих, если не в большинстве случаев несколько племен, родоначальники которых разошлись в незапамятные времена и которые выросли затем и развились самостоятельно, вне всякой связи между собою, сойдясь при новых условиях, вступают в союз посредством договоров ради взаимной защиты и общих предприятий”[ix].

Таким образом, формирование нации связывается не с прогрессирующей дифференциацией и индивидуацией, а с интеграцией и расширением общения на новом социальном основании. Специфика исторических общностей неявно определяется через то социальное основание, которое объединяет людей на конкретном отрезке исторической жизни. Это основание определяется в общесоциальных категориях и собственно конкретноисторической специфики не выражает. Поэтому нацию необходимо определять не в предмете философии истории – как историческую общность, а в предмете философской антропологии – как антропологическую общность.

К социальнофилософской антропологии.

Предметное переопределение нации позволяет включить в соответствующий категориальный ряд понятия расы и подрасы, развитые в антропологии как науке. Значимость расового вопроса при исследовании этносоциальных процессов очевидна. Важно учесть, что выделение и самоопределение рас есть социально обусловленный, а не собственно природный процесс, как полагал Гегель, утверждавший что “всеобщая планетарная жизнь природного духа 2) дифференцируется в конкретные различия земли и распадается на особых природных духов, которые в целом выражают природу географических частей света и образуют различие рас”.[x] Любопытно, что формирование расовых движений связывается с конкретным видом духовной деятельности – искусством. Как пишет Т. В. Гончарова, индеанизм зарождался в среде художественной интеллигенции: “Как это часто бывает в истории идей, индейская проблема нашла отражение сначала в художественной литературе, чтобы потом уже стать объектом философии, социологии и политики... Впервые в истории андских стран индеанистски настроенная интеллигенция увидела в миллионных индейских массах социальный, этнический и культурный фундамент формирующихся наций. Отсюда – повышенный интерес к древней истории, археологии, к изучению индейских культурных традиций, языков, фольклора”[xi]. Сходным образом формировались идеология негритюда и “желтый” расизм.

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.