WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||

Модели представлений, введенные Фрейдом в психологию и свиде­тельствующие прежде всего о наличии у их автора скептически на­строенной проницательности, одновременно несут в себе характерные черты мышления его времени в плане предыстории этого мышления. Иерархическое мышление обосновалось и в этой, по тем временам но­вой, области исследования. Чувственность и нравственность расс­матривались здесь исходя из старой схемы представлений о низшем и высшем. В основе этой схемы лежит то глубокое недоверие по отно­шению к чувственному, тот глубоко коренящийся страх перед хаосом, признаки которых так отчетливо выражены у Фрейда и которые далеко не чужды и другим значительным мыслителям и исследователям. Под­сознательное здесь представляется как низменное. Обесчувствление мира называется одухотворением. Утверждается представление, что, вопреки всем ужасам, человека должен спасти оправдавший себя на деле разум. Радикальное спасение мыслится в том, чтобы смысл чув­ственного бытия бросить под ноги разуму. Частично под влиянием Фрейда, частично — независимо от него, модель человека, согласно ко­торой он состоит из нескольких лежащих один на другом слоев, занимает в современной психологии доминирующее положение. Впредь мышление в области психологии не сможет обойтись без этой модели, однако ее следует рассматривать лишь как вспомогательную конст­рукцию, необходимую для представления определенных связей. Если же подобные модели мы будем относить ко всей действительности, то на нашу картину мира упадут oт них тени, оставляющие в темноте именно чувственное. В таком случае придется говорить о скрытой «глубинной основе личности». Однако когда мы так говорим, именно мы сами и затемняем эту основу. Любая концепция, которая с на­зойливостью навязчивой идеи стремится к тому, чтобы чувственное и нравственное понималось как низшая и высшая ступени потребно­стей, отнимает у чувственной жизни свет и истину. Но нужен ли нам вообще разум для того, чтобы создать порядок также и в области психологии? Несомненно нужен, однако следует подумать о том, что существует еще разум, свободный от системы. Он не ограничивается упорядочением и фиксированием. Он должен помочь просветлению наших проектов бытия и сделать относительным всякое представление о высшем и низшем, прошлом и будущем.

Рациональное мышление пришло в наш мир и закрепилось как линейное (располагающее вещи на одной линии) мышление. Весьма знаменательно, что и диалектический метод мышления сформировался также в линейный метод мышления. За тезисом и антитезисом здесь должен следовать именно такой синтез, к которому «неудержимо» идет человечество. Этот оптический обман можно, пожалуй, сравнить с линией горизонта, на самом деле недостижимой. До сих пор всякий раз, когда предпринимались попытки прорвать линейное мышление в пользу коренящегося в язычестве кругового мышления (Kreislaufdenken), фронты только ожесточались. Круговому мышлению, к ко­торому неоднократно пытались вернуться различные направления философии жизни, отводилась лишь область иррационального. Однако подобное отношение к этому виду мышления нельзя считать последним словом. Если же по такому вопросу и может быть последнее слово, то оно должно гласить, что речь здесь идет не об истинном или лож­ном, а о точке зрения. В разных случаях используются различные модели представлений о действительности, и мы не можем отказаться ни от одной из них. При этом каждая ценна лишь в той мере, в какой нас интересует та или иная постановка вопроса, для которой эта мо­дель наиболее пригодна. Последовательную и уже поэтому пробле­матичную попытку радикально проецировать в линейное мышление «принцип надежды» находим мы в работах Э. Блоха. По его собст­венным словам, он стремится к обоснованию надежды, которая могла бы стать предметом обучения, и к созданию объективных картин кон­струирования надежды. Однако тем самым опять извращается то, что образует чувственную основу и смысл всех относимых к будущему надежд, а именно: сущность открытого будущего (которое человек не может конструировать, а лишь может раскрывать (freilegen). Открытый в будущее мир становится (через введение систем и кон­струкций, которым можно обучать) снова закрытым, не успев еще открыться. Линейное мышление превращается в мышление, верное линии (linientreue). «Эсхатологическая совесть» превращается в «воинствующий оптимизм». Нетрудно заметить, что в подобных на­правлениях марксизма повторяется многое от теологии столетий ран­него христианства, теологии догматичного и морального тщеславия, с бесконечными спорами и полным отсутствием чувства юмора.

Последовательно разработанное и испытанное на практике, линей­ное мышление, благодаря своей чрезвычайно высокой эффективности, обладало когдато в глазах человечества огромной притягательной, чуть ли ни волшебной силой, каковую оно сохраняет и до сих пор по отно­шению к «слаборазвитым» народам. Характерная для линейного мышления широта замысла имеет своим источником религиозную жизнь. Во всемирную историю его"ввели, как мы видели, иудеи. Мысль о приходе мессии нашла свое логическое продолжение в представлении о том, что человечество идет к некой цели. В то время как у языческих народов миф о «золотом веке» относится к неопределенному прошлому, в Ветхом Завете этот миф был спроецирован в будущее. Следует учитывать, что и тот, и другой вид проецирования в каждом случае может быть далек от действительности или близок к действительности, в зависимости от того, что мы имеем в виду. (Для избежания ошибоч­ных обобщений и предотвращения сопоставлений в отношении образа мышления различных народов следует указать, что А. Бергсон, самый крупный мыслитель из тех, кто занимался философией жизни, был по национальности еврей.) В настоящее время мы видим, что Секу­ляризированная мессианская идея, идея прогресса, переживает кризис. Хотя понятия эффективности, кооперации, планирования нельзя избе­жать и в будущем, если мы не хотим потерять равновесие и сломать себе шею, однако взятое само по себе линейное мышление равнозначно опасности, которая может быть выражена словами: мы находимся на пути к линейной смерти. Природу человек «низвел до положения бессильного материала» (слова Давида Фридриха Штрауса, сказанные во времена энтузиазма по отношению к прогрессу). Человек научился также и себе подобных брать в руки как бессильный материал. Линейное мышление и иерархическое мышление оказались как бы мультипликаторами агрессивности, которая оставила чувственные основы далеко позади. Они развили образ мышления, в высшей сте­пени нацеленный на успех. Теперь уже не знают, что делать с откры­тым миром и открытым человеком. Если проследить отдельные направления западного образа мышления и традиций, то наряду с другими нарушениями здесь можно обнаружить также и нарушенное отношение к ребенку, что вполне логично вытекает из переоценки цели и недооценки смысла жизни. В этой системе отношений ребенок должен обязательно кемто стать, ибо, взятый сам по себе, он есть не что иное, как путь к определенной цели. Люди не щадят ни себя, ни других, стремясь «чтонибудь сделать» из человека. Август Штринберг говорит, что ему хочется крикнуть: «Пожалейте человека! Вы совершаете грех против него! Вы — пленники жестоких традиций».

Здесь становится очевидным, что противоположность между капиталистически и социалистически сформированными укладами жизни (какими мы их видим в настоящее время) является второсте­пенной. Оба они одинаково замыкают мир, вместо того чтобы его открыть, поскольку оба лишают почвы участие, базирующееся на чув­ствах, включая так называемые исторические закономерности. Оба они являются порождением одного и того же образа мышления, который в результате двух мировых воин был доведен ad absurdum (лат. — до абсурда). Оба склонны считать себя всегда абсолютно правыми, оба чреваты террором и угрозой войны. Начинает вырисовываться, хотя еще и недостаточно четко, тот факт, что планирующее мышление, ко­торое не оставляет достаточно свободного пространства для равновесия, скорее угрожает будущему человечества в биологическом, гу­манистическом и экологическом плане, чем может его защитить. Во всяком случае в плане биологического нельзя ожидать ничего хоро­шего, если контроль за рождаемостью (крайне необходимый) не будет идти рука об руку с добровольностью и изначальной радостью ма­теринства и отцовства, радостью, которая, пожалуй, как никакая дру­гая, имеет чувственный характер. Что касается экологических связей (взаимодействия между человеком и всем, что есть на земле), то че­ловек рискует потерять все, способное дать ему чувствительность, до­верие и хорошее настроение, если он не научится понимать, что он не может жить одним лишь духом и материей, что прежде всего он живет чувственным взаимодействием со всем, что есть рядом с ним, над ним и под ним.

Противоположность между целью и смыслом жизни Умение производить и способность перекрывать, скрывать, затем­нять взаимодействия с чувственной действительностью — этот очень простой, наивный и откровенный мотив очень легко понять. Его можно проследить в сказках. Так, у Г.Х. Андерсена он присутствует в сказке о соловье и китайском императоре. Этот мотив может варьироваться, может проливать свет на различные отношения. Он может быть использован и для дифференцированных антропологических исследо­ваний, которые еще не проводились. Мы найдем здесь, с одной сто­роны, фантазию, с другой — потребность в стабилизации; с одной стороны, импровизацию в связи с открытыми и непринужденными взаимодействиями, с другой — закрытые порядки, поддающиеся фиксированию. Чтобы при изучении таких противоположностей кос­нуться самой сути антропологической проблематики, следует избегать чернобелого изображения. Прежде чем говорить о значении чувст­венных взаимодействий, следует остановиться на потребности человека в стабилизации. Это необходимо для понимания трудного положения человека, его потребности в защите перед лицом слишком открытого мира, для понимания его заботы, его страха перед смертью. Ему слишком дорого обходится преодоление страхов и оплата телохраните­лей, которые бодрствуют даже тогда, когда он спит. Он нуждается в порядке, потому что ему постоянно угрожает хаос. Животное, по уже упоминавшемуся выражению А. Гелена, органически ограничено. Оно идет путем, органически запрограммированным. Человек не имеет столько возможностей, что ему угрожает опасность потерять себя, его горизонты так широки, что ему приходится самому себя ограничивать и отдавать себе отчет в том, чего он хочет. Не будучи органически достаточно ограниченным, он создает для себя мир вторичного ограничения, который, по его разумению, для него — в таком виде — жизненно необходим, но который в то же время всегда остается сомнительным. Человек всегда создает обычаи, поскольку лишь они дают разгрузку от забот, которые все еще достаточно велики. Человек снова и снова проявляет тенденцию к сужению поля зрения в отно­шении того, что он понимает под действительностью и смыслом действительности. Нет. сомнения в том, что консервативные формы жизни способны дать человеку более прочную основу, чем такие вре­мена, когда производственные отношения, а с ними и взаимоотно­шения между людьми так быстро меняются, что за ними трудно угнаться. Даже при жестких иерархических порядках, если они до­статочно однозначны и ограничиваются в силе достаточно долго, спо­койствие и уверенность могут создать для людей хотя и узко ограниченное, но надежное пространство для такого отношения к окру­жающему миру, которое полно чувственного смысла. Однако власть имущие вырождаются, очевидно, гораздо быстрее, чем подвластные. Именно власть имущие фактически являют собой экстремальный пример отчуждения человека через производственные отношения в марксистском смысле этого слова, ибо власть и умение производить, как правило (но неизбежно ли?), идут вместе с отчуждением смысла. Признанные традицией привилегии, требования и обязанности не мо­гут долго сохраняться, когда одновременно жизненная ложь (прятание за «идеалами») возрастает и, наконец, несмотря ни на какие стены, начинает отравлять воздух.

Здесь, как мы видим, речь идет об авторитете, его необходимости и его сомнительности. Система и прочность, порядок и послушание соответствуют потребности в твердой линии и стабильных формах жизни. Они делают людей слепыми по отношению к открытому человеку миру. Где же та основа, которой мы в любом случае можем доверять? Если мы убедимся в том, какую большую роль играет во многих случаях авторитет и иерархический порядок у животных, мы не сможем сомневаться в существовании авторитета, имеющего чувственную основу. В спорах о воспитании часто утверждается, что ребенку нужен авторитет. Он нуждается именно в таком авторитете, который бы помогал ему в часы свойственного каждому живому су­ществу страха перед жизнью преодолевать этот страх через доверие.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.