WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

Материя как таковая (в отличие от чистых феноменов) — это кон­струкция. Там, где речь идет о материи, мы удивительным образом оказываемся пленниками наших навязчивых «западных» идей. Ма­терия — это как раз и есть (согласно нашим иллюзорным представ­лениям) «действительное». Для многих материалистическое мышление в самом тривиальном значении этого слова равнозначно чувственности, опятьтаки в самом тривиальном смысле слова. Однако эти представления не соответствуют действительности. Истиной же явля­ется то, что человек измыслил материю на основе особого, весьма одно­стороннего способа использования чувственной информации, получаемой прежде всего от сочетания зрительных восприятий с хва­тательными движениями рук (в донаучной картине мира существовало только понятие противодействия). Другая сторона (коммуникативная) чувственной жизни здесь не реализуется. Она методически исключа­ется. Там, где чувственная действительность проявляет себя непос­редственно и наиболее интенсивно (здесь, пожалуй, на первое место можно поставить восприятие запахов), утрачиваются черты объективного мышления. Объективное мышление свободно от восприятий запаха, цвета, мелодии; оно начинается там, где речь идет о наличествовании того, что можно взять руками. Это исходный мо­мент научнотехнического мышления и манипулирования (животным, у которых намного меньше разума по сравнению с человеком, но ко­торые, наверное, лучше понимают мир, он чужд). Следуя принципам, вытекающим из такого подхода, естествознание ведет далеко за пре­делы основного понятия материи, к дальнейшему обесчувствлению (Entsinnlichung) (ибо чувственное в его полном значении не присуще исходному моменту того пути, по которому идет естествознание). Вна­чале непроницаемая материя становится все более прозрачной, о ней приобретаются такие знания, которые в своей истинности и прозрач­ности доступны лишь математическому мышлению. Мы узнаем все больше о поддающихся проверке связях, однако ничего не узнаем о чувственной действительности, т.е. о смысле нашей жизни.

От материализма и позитивизма как мировоззренческих направ­лений прошлого столетия остается, по существу, лишь то, что они представляют собой значительные ступени на пути развития естест­вознания и техники. Что же касается чеголибо иного, то здесь в основ­ном все остается непризнанным, и в этом плане указанные направления не в меньшей мере, чем противоположное «мировозз­рение», идеализм, способствовали потере всего, что вообще еще можно было потерять после сотен лет церковных моральных учений и традиций — потере каких бы то ни было основ для понимания чувств и чувственности. Так, в ленинской теории отражения, согласно которой «предметы» отражаются, копируются, фотографируются в «соз­нании», действительность настолько радикально отождествляется с конструктивно получаемыми знаниями, что для области чувственного не остается и места. Здесь гротескным образом соединились наивность и чрезвычайно ненаивная жестокая чувственная холодность. Здесь у жизни отнимается чувственная основа, на которой мы первоначально находим феномены, связывающие нас чувственно, и где ничего не на­ходим из того, что мы понимаем под «предметами». Но ведь предметы суть то, что мы вырываем из мира феноменов. Предметы — это объективированные, материализованные, редуцированные за счет наших искусных приемов феномены. Мы вырвали их для того, чтобы создать структуру некоего мира продуцируемого (des Machbares), мы разделили, разграничили их на основе той или иной постановки воп­роса, диктуемой наукой и техникой. Задним числом трудно понять следующее: мы совсем забыли, что то, что важно для науки, не тож­дественно неделимой действительности и совершенно не имеет зна­чения для вопроса о смысле жизни, который в самой своей основе есть вопрос о смысле чувств.

Принципом науки является принцип методической редукции фено­менов. Критерии ложного и истинного могут быть установлены здесь лишь в результате последовательного обесчувствления мира, ибо то, что говорят чувства, не поддается этим критериям. Зато то, что они говорят, настолько посвоему действительно, что никакое последующее критическое рассмотрение не может это охватить. Чувства говорят нам о качествах мира. Обесчувствливающий способ мышления, характер­ный для науки, направляет свои усилия на то, чтобы транспортировать все феномены в такой мир (вернее, в модель мира), где существуют только количества, только то, что поддается измерению. Что же ка­сается чувственной жизни, то кто бы мог подумать — в противопо­ложность науке и разуму ее основная черта является общей с этикой и религией — и здесь, и там речь идет о качестве.

Наука есть вопрос метода. Вопрос качества и смысла остается при, этом вне поля зрения. Лишь естественные науки являются науками в строгом смысле этого слова. Мы не должны бояться назвать другие науки (гуманитарные) лишь полунауками. Это определение относится ко всем постановкам вопроса, направленным на создание картины че­ловека — начиная от психологии и педагогики и кончая социологией и историческими исследованиями. Определение «полунаука» в насто­ящем контексте не должно рассматриваться как имеющее отрицатель­ный смысл. Никто не станет утверждать, что эти науки не нужны, но с самого начала следует согласиться с тем, что они не могут су­ществовать иначе, как только лишь учитывая наличие «двух миров» (объективного и субъективного). Исследование и доктрина здесь пос­тоянно переплетаются друг с другом. Этого нельзя изменить, а нужно лишь иметь в виду и не приходить в недоумение в связи с сущест­вованием в «полунауках» доктрин. Однако во всех отраслях науки За­пада конструктивное мышление выступает как общий для всех костяк. На гребне конструктивного мышления шествовала в прошлом столетии некогда вызывавшая много восторгов немецкая философия, представ­ленная Гегелем, о котором, правда, Ницше впоследствии сказал, что он испортил целое столетие. Если уяснить себе, в какой мере смысл жизни и чувственность попали тогда под колеса веры в систему, то окажется, что приведенные слова весьма справедливы. Корни этого явления лежат в далеком прошлом. Наши доктринеры всех «мировоззренческих» направлений являются, несомненно, истинными духов­ными потомками теологов раннего средневековья с их религиозным рвением, с их постоянными ссорами и с их мелочной придирчивостью.

Даже точные науки (естественные науки) в своей предыстории не остались не затронутыми полунаучной верой в систему. Позитивист считает, что действительность можно уловить и зафиксировать, объяс­няя ее с помощью законов природы, однако эти объяснения верны лишь на своем месте и ложны, когда принимаются за абсолют. Мир, человек — все это «есть не что иное, как» (т.е. не что иное, как та модель, которую представляет нам наука) — так думают и говорят. Подобные представления можно назвать школярской верой в науку. Однако за ней стоит нечто от религиозного рвения «монахов от атеизма», коих было очень много на пороге нашего времени. Они за­служивают нашей благодарности и уважения за их многие великие свершения. Фатальным является лишь то, что прогресс в каузальном мышлении не защищает нас от распространения химер, которые порой назойливо шествуют впереди действительности.

Вера в систему сформирует картину человека, которую мы соз­даем. Человека или патетически возвышают в потоке мыслей и пом­пезных слов, пригодных разве что для праздничных речей и официальных деклараций, или же редуцируют, разбирают по частям, а затем с методичностью школьного наставника вновь складывают. При этом так или иначе чувственности (и тому, что она могла бы нам совершенно конкретно сказать) отказывается в праве голоса. Чув­ственность относят к тому, что угрожает хаосом, она мешает пред­ставлениям о «человеческом достоинстве» и усилиям создать порядок в духовной жизни при помощи схемы и статистики. То, что не может и не должно принадлежать «Я», относят к понятию «Оно» («Es»). Это звучит одновременно и загадочно, и трезво. Преподносимое при этом в качестве глубинной психологии есть дезинфицированная мифология. Мы имеем все основания спросить себя, не является ли западный, образ мышления на самом деле бесконечно чуждым' психологии. Изобре­тением машин, конструированием аппаратов, отливкой средств власти (в смысле господства денег) — всем этим немногого можно достичь там, где речь идет о понимании человека. Знахарь или шаман у эк­зотических народов посвоему знает людей лучше (во всяком случае, людей соответствующего образа мышления), даже если в его приемах совершенно очевидно присутствуют шарлатанство и обман. Правда, наши психотерапевты тоже причастны к подобным вещам, хотя это и проявляется совсем иначе. К этому следует добавить, что в рамках каждого мира представлений врач может помочь пациенту, но лишь при условии, что и врач, и пациент воспитаны в духе одинакового образа мышления.

Вера в систему деформирует чувственную жизнь. Слово «мировоз­зрение» играет в немецком языке большую роль, однако стало традицией понимать под ним все, что угодно, кроме такой картины мира, где созерцающий глаз, свободный взгляд на феномены имеют первое слово. Люди предпочитают, чтобы их снабжали готовыми фабрикатами. Смысл же и чувственность требуют открытого прост­ранства. Мы слышим их голос лишь тогда, когда мы не вынужденно, а охотно принимаем в расчет то, что не может быть готовой картины мира и что логика гденибудь какнибудь сама в конце концов докажет свою уязвимость. Вера в систему деформирует свободу. Она делает нас неспособ­ными чувствовать, что есть свобода. То, что составляет понятие свободы, является в своей основе — вопреки принятым представлениям — прежде всего чувственным феноменом. Верить в систему (какую бы то ни было) — значит верить в обобщение, верить в организацию, верить во власть. Указанные понятия, конечно, имеют весьма реальное значение и совершенно необходимы для уравновешивания жизни личности с жизнью общества. Однако это нисколько не меняет того факта, что там, где у людей речь идет лишь о власти, на всем, что они желают и к чему стремятся, вряд ли можно найти чтолибо иное, чем прикрытую активностью (целями) бесчувственность их сущест­вования. Мы, конечно, можем и должны говорить о жизненно необходимой организации, однако в то же время следует "знать, что ни одна наша мечта не реализуется через организацию. Как кастрата ^нельзя спрашивать о том, почему желанна женщина, так и человека, верующего в систему, нельзя спрашивать о том, почему желанна сво­бода. Свобода предрешена, любовь предрешена — это может быть предметом рассмотрения, но не предметом спора. Людей учат объективно постигать самих себя. Представляется очевидным, что ког­да я всего себя до кончиков ногтей' вмещаю в некую систему, отож­дествляю себя с ней, то эта система придает мне нечто от своей силы, во всяком случае от своей важности (я сразу становлюсь «важным» человеком), от своих духовных (конструктивных) потенций. В пылу созидательного энтузиазма я включаю самого себя в огромный ме­ханизм. Однако я упускаю из виду главное, если забываю при этом вовремя спросить, где находятся вход и выход. Быть «счастливым» винтиком — не предполагает ли это предание самого себя созидатель­ным планам организаторов? Давайте вопрос о «счастье» оставим широко открытым. Не будем ограничиваться иронией. Существует потребность в защищенности, ко­торую следует уважать как одну из основных человеческих потреб­ностей, — и обязательно там, где имеет место неприкрытая материальная нужда. Мы причисляем эту потребность к основным, поскольку она имеет своей основой чувственную жизнь. Однако сча­стье свободы (противоположное потребности в защищенности) также связано, хотя и иным, но тоже имеющим первостепенное значение способом, с чувственностью и смыслом бытия. Организация сама по себе ничего не может добавить к этому счастью, однако она способна Гили все испортить, или же, наоборот, содействовать счастью свободы — если она исходит из того, что открытое пространство (для всех людей) важнее, чем целеустановки. Вопрос здесь заключается лишь в том, чтобы сохранить или расширить свободное пространство для «это­го человека» как интересного, сплошь чувственного, бесконечно ню­ансирующего существа.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.