WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 |

А. Д. Сухов

Философские взгляды В. Г. Белинского

7 июня 2003 г. исполнилось 155 лет со дня смерти Виссариона Григорьевича Белинского, одного из самых замечательных русских людей и философов. В последнее время имя его редко можно встретить в историкофилософских исследованиях. Зато много внимания в них уделяется философам иной идейной направленности. Фаворитами, пользующимися всеобщим вниманием, стали религиозные философы. Причины такого явления находятся вне науки, и если мы хотим, чтобы история русской философии, как всякой иной, являлась целостной и всесторонней, мы не должны забывать о материалистической традиции в России.

Жизнь Белинского не была продолжительной: родился он 11 июня 1811 г., а умер 7 июня 1848 г., не дожив четырех дней до 37 лет. Не была, естественно, долгой и его научная и литературная деятельность. Самые ранние выступления его в печати относятся к 1831 г., к тому времени, когда он был еще студентом. Это – небольшой отзыв на ничем не примечательную брошюру и его собственное стихотворение, подражавшее народной песне. Появи­лись обе эти публикации на страницах московского журнала «Листок» (№ 40–41 и 45).

Подлинное начало литературной работы Белинского можно датировать 1834 г. Именно тогда следующая публикация его – «Лите ратурные мечтания» – привлекла всеобщее внимание. Напечатала это произведение в десяти своих номерах московская еженедельная газета «Молва». «Литературные мечтания» сразу же сделали Белинского ведущим литературным критиком.

Наряду с размышлениями о литературе, анализом ее созданий и направлений литературного творчества «Литературные мечтания» содержат философский пласт. В «Литературных мечтаниях» Белинский, как философ, заявил себя гегельянцем.

Литература, утверждал здесь Белинский, должна быть выражением внутренней жизни народа. Но само бытие народа, как и всего беспредельного мира, «есть не что иное, как дыхание единой, вечной идеи (мысли единого, вечного бога), проявляющейся в бесчисленных формах, как великое зрелище абсолютного единства в бесконечном разнообразии… Для этой идеи нет покоя: она живет беспрестанно, то есть беспрестанно творит, чтобы разрушать, и разрушает, чтобы творить... Идея живет... Она мудра, ибо всё предвидит, всё держит в равновесии... Бог создал человека и дал ему ум и чувство, да постигает сию идею своим умом и знанием...» [1 Белинский В. Г. Полное собрание сочинений Т. 1. М., 1953. С. 30.].

Белинский и здесь, и в дальнейшем сочетал философские идеи с литературоведческим анализом, которые находятся у него в органическом синтезе. Общепризнанно, что Белинский обладал редкостным эстетическим чутьем. Тем не менее его эстетический подход корректировался теми философскими установками, которые он на том или ином отрезке времени разделял. Философские же исследования его находили точки опоры в литературоведении и в осмыслении реального исторического процесса.

Несмотря на то, что у Белинского нет таких произведений, которые принадлежали бы исключительно философии, были бы целиком и полностью посвящены ее проблематике, имя его в истории русской философии – в числе признанных. В. Ф. Одоевский, современник и непосредственный свидетель его теоретической деятельности, так отзывался о нем: «Белинский был одною из высших философских организаций, какие я когдалибо встречал в жизни» [2 Из бумаг князя В. Ф. Одоевского // Русский архив. 1874. № 2. С. 339.].

Ссылаясь на это высказывание Одоевского о Белинском, Г. В. Плеханов придавал ему более широкий смысл и значение. Он считал, что Белинский являлся одной из высших «философских организаций» и даже самой замечательной из всех когда бы то ни было выступавших в России на литературном поприще. Он высказывал мнение, что Белинский был центральной фигурой в истории русской общественной мысли, что он был прирожденным философом и социологом, обладая при этом всеми необходимыми данными, «чтобы стать превосходным критиком и блестящим публицистом» [3 Плеханов Г. В. Избранные философские произведения. Т. 4. М., 1958. С. 539.].

Заслуги Белинского перед философией признавали даже и те, кто стоял на иных идейных позициях. В. В. Розанов, оценивая роль Белинского в истории русской культуры, находил, что «критик» – это не главный атрибут Белинского, что хотя ему удалось чутко и верно осветить состояние русской литературы, прежнее и современное ему, гораздо важней то, что он был преобразователь всего общественного духа, в том числе «преобразователь его в философском отношении» [4 Розанов В. В. О писательстве и писателях. М., 1995. С. 513.].



Итак, одна из особенностей Белинскогофилософа состоит в сочетании им философии с литературной критикой. Другой характерный признак философии Белинского заключается в том, что развитие ее совершается не в тени, не инкубационно, а на страницах публикаций, что этому развитию свойственны определенные повороты, зигзаги, разрывы. С тем, что было написано ранее, он может не согласиться ныне. Он способен самокритично отнестись к своим прежним взглядам, дать им весьма жесткие оценки.

Однако духовные трансформации, пережитые Белинским, не являлись, как это часто бывает, просто идейными метаниями, сменой одних невыношенных и незрелых представлений другими столь же несовершенными, неустоявшимися и также взятыми напрокат. В этой смене позиций просматривается своя внутренняя логика. Ход идейных эволюций Белинского не произволен, а целенаправлен; идет непрерывный поиск, он вполне закономерен, хотя и сопровождается некоторыми крайностями, к которым Белинский вообще был склонен, которые сам он за собой признавал и за что в кругу друзей получил прозвище – Неистовый. Умственное движение его напоминает не ходы в разные стороны, а развитие по спирали.

Первая смена идейных ориентиров произошла при вступлении Белинского на путь гегельянства. Взгляды, разделявшиеся им до этого, становятся ему чужды. Определяет он их теперь как субъективнонравственную точку зрения, как абстрактный героизм и прекраснодушную войну с действительностью. Гегельянство прочно внедряло в общественное и индивидуальное сознание мысль о неслучайном характере совершающихся и уже совершившихся перемен и полученных в процессе их результатов. И Белинский начинает «гонения на прекраснодушие во имя действительности» [5 Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. Т. 11. М., 1953. С. 387.]. Прежде он отвергал действительность изза несоответствия ее тем идеалам о ней, которые он составил. Теперь он смотрит на нее иначе.

Осваивая гегельянство, он принимает в 1837 г. формулу Гегеля о разумности и действительности и придерживается ее в течение почти трех лет, вплоть до начала 1840 г. В одной из статей, где он развивал этот взгляд, «Менцель, критик Гёте», Белинский таким образом кратко изложил свои общие представления о разумности и действительности: «Всё, что есть, то необходимо, разумно и действительно. Посмотрите на природу... – и увидите в ее бесконечном разнообразии удивительное единство, в ее бесконечном противоречии удивительную гармонию... Если мир природы, столь разнообразный, столь, повидимому, противоречивый, так разумно действителен, то неужели высший его мир – истории – есть не такое же разумно действительное развитие божественной идеи?.. И однако ж есть люди, которые твердо убеждены, что всё идет в мире не так, как должно» [6 Там же. Т. 3. С. 413–414.]. Сам Белинский категорически исключал себя из числа этих людей.

А. И. Герцен так описал в «Былом и думах» свою встречу той поры с Белинским: «Белинский – самая деятельная, порывистая, диалектически страстная натура бойца – проповедовал тогда индийский покой созерцания и теоретическое изучение вместо борьбы. Он веровал в это воззрение и не бледнел ни перед каким последствием, не останавливался ни перед моральным приличием, ни перед мнением других, которого так страшатся люди слабые и не самобытные, в нем не было робости, потому что он был силен и искренен; его совесть была чиста» [7 Герцен А. И. Собрание сочинений. Т. 9. М., 1956. С. 22.]. Не сумев переубедить Белинского, Герцен порвал с ним всякие отношения.

Подобно тому, как Гегель доказывал необходимость примирения с действительностью прусской, Белинский теперь отстаивает примирение с действительностью российской.

У него кардинально меняется само отношение к институту власти. Он принимает и включает компонентом в свою социальную философию провозглашенный некогда догмат христианства. В статье «Очерки Бородинского сражения» Белинский писал: «Нет власти, которая бы не была от бога, но всякая власть – от бога, – говорит священное писание, и эти слова заключают в себе глубокую мысль и непреложную истину» [8 Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. Т. 3. М., 1953. С. 333.].





Его суждения о российском самодержавии приобретают апологетический характер. В статье «Бородинская годовщина» утверждается, что царская власть всегда таинственно сливалась с волею провидения – с разумной действительностью, что поэтому «безусловное повиновение царской власти есть не одна польза и необходимость наша, но и высшая поэзия нашей жизни» [9 Там же. С. 247.].

Идиллически изображаются здесь и взаимоотношения верхов с низами в России: «Отношение же высших сословий к низшим прежде состояло в патриархальной власти первых и в патриархальной подчиненности вторых, а теперь в спокойном пребывании каждого в своих законных пределах и еще в том, что высшие сословия мирно передают образованность низшим, а низшие мирно ее принимают» [10 Там же.].

«Евангелие» оценивается им как книга, в которой всё сказано, всё решено, как книга вечной истины, «святая». «Весь прогресс человечества, – пишет Белинский, – все успехи в науках, в философии заключаются только в большем проникновении в таинственную глубину этой божественной книги, в сознании ее живых, вечно непреходящих глаголов» [11 Там же Т. 2. С. 555–556.]. Философский лексикон Белинского пополняется религиозной терминологией (бог, провидение, священное и т. п.).

Примирительные настроения и взгляды отражаются и на восприятии им искусства, литературы, даваемых им и их проявлениям трактовках. Он утверждает, что истинно художественное произведение примиряет человека с действительностью, «а не восстанавливает против нее» [12 Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. Т. 3. М., 1953. С. 417.].

В 1840 г. Белинский отказался от примирительных взглядов. С пра­вого фланга гегельянства он смещается на левый. Изменение, происшедшее в его взглядах, не было единичным явлением. Во второй половине 30х гг. XIX веке в немецком гегельянстве складывается особое направление – левогегельянство, или младогегельянство, представители которого (Д. Штраус, Е. Бауэр, К. Маркс, А. Руге, Л. Фейербах и др.) истолковывают взгляды учителя в радикальном духе. Свои сочинения и идеи они противопоставляют правому гегельянству, ставшему опорой консерватизма и охранительства и стремившемуся породнить философию с христианской ортодоксией. Левые гегельянцы появились и в других странах, в том числе в России. Белинский был одним из них.

Отныне он (по его же словам) с российской действительностью «в ссоре»; он говорит, что испытывает к ней ненависть и презрение.

Прежние воззрения снова им критически пересматриваются. Он находит, что его недавнее примирение с гнусной действительностью само было гнусным. «Боже мой, – восклицает он в одном из писем в декабре 1840 г., – сколько отвратительных мерзостей сказал я печатно, со всею искренностию, со всем фанатизмом дикого убеждения!» [13 Там же. Т. 11. С. 576.] «Что же делать при виде этой ужасной действительности? – спрашивает он и отвечает: – Не любоваться же на нее, сложа руки, а действовать елико возможно...» [14 Там же. С. 581.] Свои будущие журнальные публикации он рассматривает теперь как одно из средств борьбы.

Не отказывая существующей действительности в исторической обусловленности, он считает, однако, что следует принять и развить также «идею отрицания», которая имеет свои права и без которой история человечества превратилась бы в стоячее болото.

Свое историческое значение и законность имел когдато, по его мнению, и российский монархизм, но этот частный исторический момент к настоящему времени утрачен.

Что же содействовало переходу Белинского на новые идейные позиции? Имманентно присущий ему философский поиск подкреплялся некоторыми внешними обстоятельствами и событиями.

В конце 1839 г. Белинский переехал из Москвы в Петербург и стал сотрудником журнала «Отечественные записки». В редакцию журнала стекалась обширная информация, дававшая возможность составить непредвзятое представление о состоянии страны. Влиятельный печатный орган, как отмечал сам Белинский, поставил его «лицом к лицу с обществом» [15 Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. Т. 11. М., 1953. С. 527.].

Pages:     || 2 | 3 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.