WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 29 |

В.К. Суханцева

МУЗЫКА КАК МИР ЧЕЛОВЕКА

(ОТ ИДЕИ ВСЕЛЕННОЙ – К ФИЛОСОФИИ МУЗЫКИ)

 

Светлой памяти моей матери – Аси Натановны Грач – посвящается эта книга.

  ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ ГЛАВА I. МУЗЫКА: БЫТИЕ И МОДЕЛЬ УНИВЕРСУМА.

§ 1. Проблема установления предмета исследования.

§ 2. Проблема выведения философских оснований анализа и методологии исследования.

§ 3. Проблема определения предельных понятийнологических оппозиций исследования.

§ 4. Проблема установления границ музыкального (бытие музыки как диалектика конечного и бесконечного).

§ 5. Проблема уяснения сущности феномена музыкальной конструктивности.

Резюме первой главы.

ГЛАВА II. МУЗЫКА: ДИАЛЕКТИКА ВРЕМЕНИ И СМЫСЛА.

§ 1. Проблема установления методологических оснований экспликации понятия “Музыкальный смысл”.

§ 2. Проблема определения сущностноатрибутивных свойств времени музыкальной культуры в контексте процедуры смыслообразования.

§ 3. Проблема уяснения феномена музыкальной целостности.

§ 4. Проблема установления ценностных характеристик музыкального смысла.

Резюме второй главы.

ГЛАВА III. МУЗЫКА: ЯЗЫК – ТЕКСТ – ПОНИМАНИЕ.

§ 1. Проблема “текст – контекст” на уровне музыкального произведения.

§ 2. Интонационная теория Б.В. Асафьева (pro и contra).

§ 3. Музыкальное в горизонте культуры: границы понимания.

Резюме третьей главы.

ГЛАВА IV. МУЗЫКА: ИСТОРИЯ – КОНЦЕПЦИЯ – СТИЛЬ.

§ 1. Музыкальный стиль на “фоне” культурноисторических парадигм.

§ 2. Этос и Логос в творчестве И.С. Баха.

§ 3. ХХ век в универсуме музыкальных стилей.

РЕЗЮМЕ       СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ Суханцева Виктория Константиновна   Доктор философских наук, профессор.

Круг научных интересов: философия культуры, философия музыки, проблемы темпоральности в художественной и музыкальной культуре, философия предельных оснований.

По этой проблематике автором опубликовано более 60 научных работ.

  + Suhanceva@yandex.ru Суханцева В.К.

Музыка как мир человека. От идеи вселенной – к философии музыки. – К.:Факт, 2000. – 176 с.

  ISBN   Что есть музыка и каков ее действительный генезис в контексте антропологического принципа? Каково проистекание музыкального сквозь пространства доистории и историческое время? Что делает ее, музыку, подлинно человеческим миром? Перечисленные вопросы – основная проблематика книги доктора философских наук, профессора Виктории Константиновны Суханцевой. Подлинная сложность этого исследования заключена в поразительном обстоятельстве: Целое, к постижению которого в самоотверженном отчаянии стремятся физика, философия и космология, уже вверяло себя человеку. Но до разгадки произведений гениальных композиторов не ближе, чем до экспериментального подтверждения идеи Вселенной.

  ББК 85. Киев, издательство "Факт", 2000, 176 с.

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ   ХХ век пронизан интуициями Целого. Вероятностный мир квантовой механики, текучее время на полотнах Дали, акустическая космология Шенберга и Штокгаузена – все это поиски мировых структур, вспышки культурного самосознания, иногда пугающие радикализмом, но, благодаря последнему, вырывающие человека из геоцентрических координат. Потрясения следуют чередой: теория эволюционирующей Вселенной, реликтовое излучение, квазары, сингулярность – и, совсем в другой сфере, – экзистенция, онтология, феноменология; иными словами, мучительно выкристаллизовывается область, в которой идея Вселенной и идея человека неминуемо должны столкнуться. Как обозначить эту область? Где ее магистраль? По всей видимости, ответ содержится в так называемом “антропологическом принципе” КартераУилера, согласно которому человек и Вселенная взаимоопределяемы и обусловлены.

Наиболее четко ставит вопрос Дж. Уилер: “Вот человек, какой должна быть Вселенная?” – и далее: “Почему же с этой точки зрения Вселенная так велика? Потому что только в такой Вселенной возможно существование человека!”[i][1]. Итак, координаты заданы и бытие разворачивается, по крайней мере, при двух фундаментальных условиях – этой Вселенной и этого человека, поскольку наличие других мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть.

Сказанное, однако, влечет за собой ряд “взаимоотягощающих” вопросов, а именно:



–        в какой связи находятся глобальные категории ”Мир”, “Вселенная”, “Бытие”; являются ли они “продуктами” чистой умозрительности, либо обобщают области действительного? –        в каких координатах должна рассматриваться социальная история – как самостоятельное “произведение”, либо как “глава” некой превышающей воображение “драмы”? –        как воплотился в человеке и в человеческой деятельности столь фундаментальный генезис; иными словами, всплывает ли и как всплывает в сферах человеческой деятельности – сознании, разуме, духе, – “эта” Вселенная? Сразу же признаем: до строго научных ответов очень далеко, однако само наличие подобных вопросов обладает столь мощным эвристическим потенциалом, что по сути охватывает собой предельные уровни смысложизненной проблематики. Более того. Указанные вопросы ни в коей мере не могут расцениваться в качестве ритуальных, т.е. нейтрально существующих и при этом не оказывающих влияния на результаты какихлибо конкретных исследований. Напротив, по нашему мнению, проблемное поле современной науки, вне зависимости от дисциплинарной специфики, “сжимается” вокруг этих вопросов, постоянно возвращается к ним хотя бы потому, что ни одна область знания не свободна от проблемы человека.

Последнее соображение, отчетливо сознаваемое нами в аспекте профессиональной ответственности, обусловило направление и логику данной книги, в самом названии которой человек и мир даны в сопряженности особой духовной сферы – музыки. Почему именно музыки – об этом ниже, после того, как будут намечены хотя бы наиболее общие контуры авторского подхода в контексте указанных вопросов.

Итак, антропологический (или антропный) принцип, принимаемый в качестве объяснительного, – с одной стороны; с другой, – необходимость обозначения пределов его проявления; т.е. предельности сущего по отношению к человеку. Здесь возникает целый ряд терминологических трудностей, обусловленных недостаточной содержательной отдифференцированностью фундаментальных понятий. В самом деле: понятие Вселенной, принятое прежде всего в астрономии и космологии, приложимо к некоему физическому объекту; при этом физическая характеристика в качестве базовой остается неизменной как в случае постулирования “одной” Вселенной (Вселенная как Целое), так и “ансамбля” Вселенных. Так или иначе речь идет о физических, пусть даже самых экзотических, свойствах описываемого объекта или системы.

Понятие “Мир“ имеет прежде всего философскую традицию, квинтэссенция которой содержится в дихотомиях материи и сознания, природы и Духа, идеи и вещи. В таком понимании социальная история по определению отделена от глобальной “предистории” Вселенной даже тогда, когда жизнь рассматривается в качестве диалектического скачка, проявления антропологической направленности космических эволюций. Однако человек живет в мире и единственно мир ощущает в отстоянии и предстоянии для себя. Этот мир дан ему как Целое и при этом вовсе не только и не столько как физическое Целое. И если границы Вселенной и материального мира могут совпадать в качестве предельных по отношению к человеку, то понятие человеческого мира либо мира человека имеет иной категориальный статус, поскольку в его содержание уже включены сознание и разум: это Вселенная, заданная в человеческом измерении и тем самым локализованная в сознании. Выражаясь свободнее, – это примирённая и примeренная Вселенная, чья сверхмасштабная отчужденность смягчена антропосообразностью. Встречающееся на страницах этой книги понятие “Мир” употребляется именно в таком значении. Там же, где в виду имеются предельные контуры рассмотрения, автор, во избежание терминологической путаницы, прибегает к понятиям “Мироздание” или “Универсум”, но не “Вселенная”, ибо обращается не к физическим характеристикам объекта, а к его масштабу.

С аналогичных позиций мы подходим к категории бытия, понимая последнее как актуальное переживание мира, его действительное состояние, атрибутивное человеку и ни в одной ситуации не противопоставленное ему. Бытие дано как участие в мире, и если этот человек возникает в этой Вселенной, то Вселенная присутствует в мире, и бытие выступает одновременно бытием человека и Универсума.

Именно здесь открываются подходы к осознанию социальной истории. Последняя, конечно же, есть нечто особое по отношению к материальному миру. Как отмечает К. Ясперс, “... История обладает границами, которые отделяют ее от других реальностей – от природы и Космоса. Историю со всех сторон окружает безграничное пространство сущего вообще”[ii][2]. Вот это бытие истории между “безднами” равносильно факту исторического бытия человека, вспыхнувшего в “физической” Вселенной с тем, чтобы вписать разум и волю в мировые структуры. Подобная история, взятая в системе координат “по факту” земного проистекания, есть произведение; но она же по существу является главой, раскрытой в прошлое и будущее и подлежащей перепрочтению всякий раз, когда человечество задумывается над собственной смысложизненностью.





Человек, рефлектирующий над собственным историческим бытием, есть человек культуры. И если социальная история выступает в качестве стрелы человеческого времени, то культура обозначает пространственные границы, в которых человек приручает бездну – т.е. сущее – посредством его, сущего, бесконечных символизаций. Иными словами, Вселенная, мир и бытие даны человеку единственно сквозь бытие культуры, ее символическую реальность. Но отсюда и признание того факта, что любая форма культурной деятельности, любой символ или система символов обладают сверхмощным генезисом, перед которым социальная история – не более, чем обжитое и спасительное прибежище.

Указанный генезис, который есть безо всяких мистификаций хотя бы в силу безоговорочного существования сверхмасштабов Вселенной и ее присутствия в человеческом мире в качестве предельного условия, зачастую осознается как трансцендентность. Ведь символизированная сущность безопасна и освоена; сущее же как Целое пугает очевидной непостижимостью и довлеет как “Другое” и “Там”, по отношению к которым история и культура взяты в границы посюсторонности. Тем не менее, трансцендентность есть не что иное, как порожденный культурой же феномен веры, обладающий высочайшей этической ценностью и атрибутивный миру человека.

Можно сказать и так: область трансцендентного охватывает собой интуитивное ощущение генезиса, данное человеку в его экзистенциальности и не подлежащее окончательному рациональному оформлению, по всей видимости, навсегда. Из этих интуиций возникает искусство – единственная возможность “участия в трансценденции”, свобода “здесь”, добровольно ограничивающая себя законами художественной формы и технологии.

Выдвинем центральный тезис нашего исследования: именно в искусстве антропологический принцип перемещается из сферы объяснительной в сферу действительного. Именно в искусстве, достигающем предела символизирующей интенсивности, происходит сбрасывание символики; и сквозь языки и коды культуры проступает мир сущего, тот самый генезис, который более нигде не обнаруживает себя с очевидностью. Наиболее чистым случаем проступания генезиса является музыка, чей язык не имеет эквивалента ни в одной области человеческой деятельности; чей материал – звукоинтонация и организованное время – взяты из действительного мира; чья предметность принципиально внепонятийна и никакой редукции не подлежит.

При строго формальном подходе история музыки есть частный случай социальной истории, одно из многих проявлений человеческой активности, подчиняющееся законам общественного бытия. Но это в том случае, если сама социальная история объявляется “внутренним делом” случайно возникшего человечества, игрой мутаций, прерогативой выпрямившихся обезьян. Если же у социальной истории другая функция, иное место в системе мировых координат, – тогда, похоже, совсем другую историю имеет музыка. Более того, в ее “другой” истории обозначают себя фундаментальные законы, имеющие внемузыкальную и внесоциальную природу, раскрыть которые одна из главных задач этой книги.

Что есть музыка и каков ее действительный генезис в контексте антропологического принципа? Каково проистекание музыкального сквозь пространства доистории и историческое время? Что делает ее, музыку, подлинно человеческим миром? – Вот основная проблематика нашего исследования, чья подлинная сложность заключена в поразительном обстоятельстве: Целое, к постижению которого в самоотверженном отчаянии стремятся физика, философия и космология, уже вверяло себя человеку – например, Моцарту. Но до разгадки Симфонии сольминор не ближе, чем до экспериментального подтверждения идеи Вселенной.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 29 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.