WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 99 |

   Как только мы отказались от американских условий Геста4, он тотчас же согласился на все наши условия, т. е. 8000 долларов (16000 рублей) в неделю (8 спектаклей) и еще 50% от прибыли. Румянцев рассказывал об Америке: почем квартиры, фунт мяса, о том, что при каждой квартире кухня, в которой заготавливают кушанье, потом пишут записочку, как хотят изжарить или приготовить кушанье, звонят; корзинки с посудой или миски с провизией опускают; и внизу жарят и возвращают кушанье. Дальше этих бытовых подробностей мы ничего не могли от него узнать...

   Сегодня видели Лапшина. Он страшно настаивает на том, чтобы ты начал скорее, пока не поздно, вкачивание азота. Это производят так: ты приходишь, тебе вкачивают, и ты уходишь. Потом через три дня опять. Если это пойдет удачно, то тоже повторяется раз в месяц. Больные так привыкают к этому и так это оздоровляет их, что потом, после того как через много лет, т. е. через 35 лет (если этот метод лечения существует столько лет), они продолжают требовать, чтобы им вдували. Лапшин уверен, что если бы тогда, весной, можно было бы начать вдувание, то теперь ты был бы уже молодцом. Но я понимаю, что тогда ты не мог. Теперь, если здоровье тебе позволит, он хотел бы, чтобы ты приехал в Москву чтоб он тебя осмотрел.

   Спешу на репетицию, должен кончать. Обнимаю. Или мы увидимся в Москве, или я приеду к тебе, если можно у тебя спать. Только условие не разговаривать. Об этом очень просит Лапшин.

   Нежно люблю и обнимаю.

Папа    28*. Н. В. Демидову    10 сентября Москва Дорогой Николай Васильевич!    Вы говорите, что Вы так заняты, что все Ваше время разобрано и Вы недоумеваете, как Вам быть со школой первой группы, куда мы Вас приглашаем, куда Вы обещались мне не только в том или третьем году, а десять лет тому назад, когда Вы стали изучать систему, посещать меня, присутствовать на всех моих занятиях1.

   Разве тогда я говорил Вам, что у меня нет времени заняться с Вами и т. д.?    Теперь же, когда я впервые обращаюсь к Вам, оказывается, что Вы заняты повсюду, но только не у меня.

   Это какойто рок!    Работал, мучился с Вахтанговым. Его не признавали, выгоняли из театра, а под конец поманили, и там он давал уроки, обещал режиссировать; в Габиме2 работал по ночам, а для меня во всю свою жизнь нашел только 2 вечера, чтобы вместе поработать над Сальери 3.

   Все, что ни сделаю, ни заготовлю, у меня вырывают изпод рук, а я на бобах.

   Простите, что пишу так резко, но я искренно огорчен.

   Правда, Вы не отказываетесь, а только недоумеваете. Но я думаю, что после 15летней работы вместе и этого не надо.

   Будьте как Сулержицкий: его гнали, изводили, приглашали, увольняли, но он не забывал того, что мы делали и страдали вместе.

Ваш К. Станиславский    10/IX    29*. Вл. И. НемировичуДанченко    12 сентября Москва Дорогой Владимир Иванович.

   Я уезжаю с твердым намерением вернуться в Москву "иль со щитом, иль на щите"1.

   Или удастся сплотить первую группу, и тогда можно будет пытаться продолжать дело; или это не удастся, и тогда надо его кончать. По крайней мере я едва ли останусь на сцене.

   С падением группы я не вижу более никаких горизонтов.

   Предстоящий юбилей представляется мне чемто обременительным, ненужным, скучным, вынужденным, и я бы очень советовал подумать об его отмене. Как? Да просто запоздать с нашим приездом и вернуться в Москву 17 октября 2, употребив время до этого числа на усиленную подготовку за границей "Плодов просвещения" и "Каина" с Качаловым в новой мизансцене3.

   Больше всего меня давит история с книгой Волькенштейна. На моей спине сводились какието счеты с Вами. Вы мне поверите, что я всячески готов исправить происшедшую неловкость. Говорил по этому поводу с многими специалистами, но они все в один голос говорят, что единственный способ просить когонибудь раскритиковать книгу Волькенштейна и сделать исправления относительно Вашей роли в МХТ. Я говорил об этом с некоторыми лицами, и они обещались писать.

   Самому же мне не советуют писать, так как это только раздует дело и примет тон игры в благородство, кокетство с моей стороны 4.

   Желаю Вам здоровья и сил, чтоб провести сезон. Трудно Вам будет, и я Вам не завидую, но нелегко будет и мне в поездке с двумя больными, и я себе тоже не завидую.

   Мы сделали прием в школу. После совещания с Правлением и Юстиновым решили, что можно на это дело употребить до 400 000 000 в месяц.

   Демидов (система), ритм (Алексеев), дикция и акробатика будут оплачиваться нами. Остальное (пение, Волконский, грим, музыка и лекции) будут даровые, во Второй студии5. До Вашего приезда поручено Демидову следить, руководить учениками, а по Вашем приезде распорядитесь сами6.

   Если приедете к южинскому юбилею, отлично7. Нет на всякий случай намечаем из остающихся в первой группе: Халютина, Соколова, Соколовская, Михайлов. Все старики и расслабленные, как и сам МХТ, но что же делать других нет, так как даже Первая студия может опоздать и Вторая студия уехала 8.

   Подумайте какая досада я полторы недели провалялся в лихорадке. В самое горячее рабочее время перед отъездом. И теперь уезжаю из России с лихорадкой и температурой, в надежде, что перемена климата меня излечит.

   Обнимаю Вас и сердечно желаю Вам и Екатерине Николаевне здоровья и возможного счастья и театру процветания. Спасибо за доброе слово и желание помочь мне в случае какихнибудь посягновений на квартиру.

   Будьте здоровы, и да хранит Вас бог.

К. Станиславский    1922 12/IX    30. М. Н. Ермоловой    13 сентября Москва Дорогая, уважаемая, нежно любимая, великая Мария Николаевна!    Нездоровье мешает мне быть у Вас. После визита к Гликерии Николаевнеl y меня начался малярийный приступ, и я должен был спешить укрыться в свой дом, не доехав до Вас. Завтра, в день отъезда, я не смогу вырваться к Вам. Не знаю, что ждет меня во время годового путешествия. Может быть, помрем или потонем, а может быть, и вернемся. Хочется перед отъездом попрощаться с теми, кто особенно дорог сердцу. На первом плане Вы, дорогая Мария Николаевна. Вы сами не знаете, какую громадную и важную роль Вы сыграли в моей жизни человека и актера.

   Спасибо Вам за все незабываемые и самые лучшие минуты моей жизни. Их дал мне Ваш гений. Ах! Зачем Вы не побывали в свое время в Европе? Тогда все бы знали, что первая артистка мира не Дузе, а наша Мария Николаевна. Буду много говорить о Вас с заграничными актерами, а Вы не забывайте Вашего самого горячего и убежденного почитателя.

   Нежно любящий Вас и благодарный К. Станиславский    31*. Вл. И. НемировичуДанченко    27 сентября Берлин Дорогой Владимир Иванович.

   Не могу написать Вам настоящего письма, так как не имею свободного полчаса. Живем американским темпом. Было очень трудно: труппа изза бури опоздала, пропало два репетиционных дня1.

   Получили сцену только на одну репетицию с 9 до 7 часов дня. Но сцена была готова лишь к 2 часам, а до того мы гуляли в костюмах и утомлялись.

   Актеры еще плохо ориентируются в европейском городе попадают не на тот трамвай или поезд, едут не на том номере, живут далеко, и потому происходят опаздывания.

   Некоторые сцены не репетировали совсем в новых декорациях и мизансценах. Боялись ужасающих антрактов. Правда, мы кончали для Берлина не рано, около 11 Ґ часов ночи, но и это чудо. Его сделал Ваня Гремиславский 2.

   Декорации вышли чисты, тщательно подделаны и производят приятное впечатление, хотя и не блещут новизной в смысле нового направления.

   В результате большой, даже очень большой успех. Говорят, что рецензии блестящие, во всех лучших немецких газетах. Я не успел их прочитать, так как не имел минуты: на носу "Вишневый сад", "Дно" 3.

   Не могу нахвалиться на Ваню Гремиславского. Все готово вовремя, ничего не задержал. Молодец!    Вчера был на сцене целый сад цветов подношений. Одну корзину привезли на возу, и публика стояла и глазела на улице. Гест стоял рядом с этой корзиной, так как поднес ее он. Кто же, кроме американца, может это сделать!!!    Верьте, дорогой Владимир Иванович, что постоянно думаем о Вас, не пропускаем ни единого случая, чтоб напоминать о том, что Вы невидимо присутствуете на каждом спектакле... но Вы знаете газетчиков. Они пишут не то, что им говорят. У них свои какието расчеты. Их не разберешь. Приготовил вчера речь на немецком и русском, так как был слух, что будут читать адреса. Но, к счастью, обошлось без этого.

   Трушников не уехал 4.

   Пишу о последних спектаклях. "Вишневый сад" играли хорошо лучше, чем "Дно". Обе пьесы имели успех выше ожиданий, но "Дно" пришлось больше по сердцу. Очевидно, потому, что его лучше знают немцы. Овации с вызовами до 1015 раз. Говорят, рецензии блестящие. Остались "Три сестры". Если удастся пропустить и их в порядке, тогда я буду спокоен за поездку и пролежу целый день в кровати.

   Очень трудно оказалось устроиться с внучкой. С ребенком не пускают, няньки нет! Погода у нас петроградская, пасмурная. М. Б. Коган5 разрывается на части, кормит всех обедами, подносит каждый вечер цветы.

   Слышали, будто Первая студия уехала в Ярославль. Что это значит?!    Понимаем, как Вам трудно. Думаем о Вас и любим.

   Екатерине Николаевне поцелуйте ручку, Вас обнимаю, Мише жму руку.

   Всем нашим артистам, всем К. О.6 привет. Федора Николаевича 7 обнимаю.

Ваш К. Алексеев.

   Малиновской шлю сердечный привет.

   32*. Вл. И. НемировичуДанченко    Октябрь (до 20го) Берлин Дорогой Владимир Иванович.

   Даже и не знаю, что писать! Описывать успех, овации, цветы, речи?!.. Если б это было по поводу новых исканий и открытий в нашем деле, тогда я бы не пожалел красок и каждая поднесенная на улице роза какойнибудь американкой или немкой и приветственное слово получили бы важное значение, но теперь... Смешно радоваться и гордиться успехом "Федора" и Чехова. Когда играем прощание с Машей в "Трех сестрах", мне становится конфузно. После всего пережитого невозможно плакать над тем, что офицер уезжает, а его дама остается. Чехов не радует. Напротив. Не хочется его играть... Продолжать старое невозможно, а для нового нет людей. Старики, которые могут усвоить, не желают переучиваться, а молодежь не может, да и слишком ничтожна. В такие минуты хочется бросить драму, которая кажется безнадежной, и хочется заняться либо оперой, либо литературой, либо ремеслом. Вот какое настроение навевают на меня наши триумфы.

   Искренно хотел устроить и наладить дело с Марией Николаевной1. Говорили с ней по душам. Был очень правдив и искренен. Казалось, что и она тоже. А в результате вышла ерунда. Явились непрошеные заступники, началась какаято кампания в газетах, намекающая на то, что мы не приняли изгнанников по политическим причинам и что Мария Николаевна является наиболее смелой оппоненткой. Думаю, что и она не благодарит своих заступников, так как это могло бы повредить ей в России. Приходится молчать, чтобы не запутывать и не усложнять дела. Ох, как много здесь эмигрантской гнили!    Теперь выяснилась тенденция выдавать нас за советский театр. Изза любви к интриге нас не хотят признать аполитичными. Приходится быть очень осторожными. В одном из интервью было написано, что я нахожу, что Советская власть к нам хорошо относится, у нас было тепло, нам давали субсидию... Все это надергано из разных мест беседы. Так, например, интервьюер спрашивает меня: "У вас так же холодно, как и в берлинских театрах?" "Нет, говорю я. У нас в театре было тепло". И только. В другом месте беседы задают вопрос: "Как же вы существуете при дороговизне?" Я отвечаю: "Театр делает полные сборы. Кроме того субсидия". Из всех этих ответов слепляется фраза, выше упомянутая. Пишут нахально то, что им хочется, а не то, что им говорят.

   Актеры ведут себя прилично. Если не считать болтовню и шум в уборных, которые так близко к сцене, что все слышно. У некоторых является поползновение содрать. Несмотря на то, что их предупреждали, что жены будут стоить дорого, они в претензии за то, что не принимают во внимание, что они не одни, а самдруг.

   Отношения у всех пока хорошие.

   Не пишу Вам ничего о деловой стороне, так как о ней Вы получаете подробные доклады. Сейчас у нас продолжительный промежуток перед Прагой 2. Такой же промежуток будет и после Скандинавии и перед Америкой. Никто не оплачивает этих промежутков, и потому они очень убыточны. Ломаем голову, что делать в перерывы. Придется устроить концерты. Очень может быть, что в Берлине придется еще играть "Дно" и "Федора" (с Качаловым и со мной) в рейнгардтовском большом театрецирке3. Последние спектакли "Дна" и "Федора" был такой наплыв, что пришлось звать полицию.

   Храни Вас бог. Понимаю, как Вам трудно, и постоянно думаю о Вас и о Москве.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 99 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.