WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 17 |

А (Пересаживается на свой стул): Мама, я хотел поговорить с тобой. (Пересаживается на стул мамы). Может, лучше завтра? (На своем стуле) Нет, сейчас. Я уже вырос, мама. (За маму) Не вижу. (За себя) Ты не видишь, а я вырос. И я не могу больше слушать всё, что ты мне говоришь. У меня есть свой ум. (За маму) Конечно, у тебя есть свой ум, но два ума лучше. (За себя) Это так, я не спорю, но я хочу сам решать, что мне делать, а что нет. (За маму) Ну, решай. (Обращаясь к Саше) Ну, всё.

ГОВОРИЛА В ДЕТСТВЕ МАМА МНЕ И БРАТИКУ... (К—21, стр. 48) Д—10*. СГ: Всё? А я чуть было не заснул. Перлз спал на своих группах, надо и мне научиться. Так что сказала мама? А: “Решай сам”.

СГ: А, ну чудесно. Ты закончил работу? А: Да.

СГ: Молодец, садись. Ты собой доволен? А: Не очень.

СГ: Чего? А: Ничего не изменилось.

СГ: А, ты заметил? Помоему, тоже, это было жалкое подобие левой руки. “Мамочка, асисяй?” — “Асисяй, сынуся”.

А: А что надо было сделать? СГ: Тебе или мне? А: Хорошо, что ты бы на моем месте сделал? СГ: Это серьезный вопрос. А что делал на своем месте? А: Я сейчас вспомнил: когда учился на первом курсе, то хотел перейти на другой факультет — на философский. И пришел поговорить об этом с мамой. Она сказала... чтото типа: “Через мой труп”. Я сказал, что я всё равно перейду... Короче, мы ссорились полночи. А в конце она сказала: “Если ты сделаешь это, ты сделаешь несчастной свою жизнь и мою”.

СГ: Зачем ты мне это рассказываешь сейчас? А: Так... вспомнил...

СГ: Зачем ты мне это сейчас рассказываешь? А: А? Ты просил вспомнить, я рассказал.

СГ: И как это поможет тебе разобраться? А: Не знаю. Может, мне лучше сесть на место? СГ: Слушай, а ты можешь маме прямо сказать, что ты о ней думаешь и что ты к ней чувствуешь? Прямо, и не убегать от конфликта, если он есть, а пережить его.

А: Знаешь, сколько раз я его уже переживал? СГ: Не знаю. Думаю, что ты никогда его не переживал. Ты всегда манипулировал маминой значимостью, выставляя ее садисткой, и никогда прямо не говорил ей, что ты к ней чувствуешь.

А: Наверное, я не могу ей этого сказать. Она не поймет.

СГ: Здесь сказать, здесь! Для себя.

А: (долго молчит) Знаешь, Саша, я, помоему... Я знаю, что я запрещаю себе сказать. Я могу сказать ей всё, что угодно, но я не могу сказать ей, что я её ненавижу, а... так получается, что к этому всё сходится.

СГ: И кого ты по этому поводу намерен играть? А: Я не хочу играть; но и сказать ей этого я не могу.

СГ: Вот так гнев превращается в горечь... Одна минута гнева, если её не пережить, может дать несколько дней горечи. А горечь можно превратить в несколько лет депрессии.

А: Да, наверное, это так...

СГ: Что ты сейчас чувствуешь? А: Вот эту самую горечь.

СГ: Ну, крикни, разрядись. Здесь хорошая обстановка. И маме никто не расскажет.

А (сидит, молчит).

Ктото из группы: Блин, хочется уже крикнуть за тебя, или убить тебя на фиг.

А (поворачивается): Ну, убей! СГ: “Умру! Погибну! Но не предам святых идеалов!” А: Ну ладно, смейтесь...

СГ: Слушай, открывай общество жертв родительского насилия. Сразу куча народа запишется. Вон Лена — Лен, пойдешь, в общество к Андрею? Лена (смеется): Пойду... Но не хочется...

СГ: А кому хочется? Что поделаешь — надо. “Мы путей не выбираем”. Там, где есть долг и вина, вообще нет выбора.

ТАМ, ГДЕ ЕСТЬ ДОЛГ И ВИНА... (К—33, стр. 55) ВТОРОЙ АКТ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ ДРАМЫ: ВОЙНА.

(К—6, стр. 39) ИНТЕРВЬЮ С САШЕЙ ГРАНКИНЫМ В КОРОТКИЙ ПЕРИОД УВЛЕЧЕНИЯ ДЗЭНБУДДИЗМОМ. (Д—16, стр. 33) Д—11. БОЛТАЮТ ДВА МАЛЫША в автобусе.

— Как тебя зовут? — Саша.

— А меня Рома. Как тебя зовут? — Вова.

— А меня Виталик.

— Сколько тебе лет? — Семьдесят.

— Да ну, если бы тебе было семьдесят, ты был бы уже старым. Даже когда человеку двадцать, он уже старый.

— А ты что будешь делать, когда тебе будет семьдесят лет? — У меня есть друг Валера по фамилии Алеша. Мы с ним поедем на поливальной машине на пенсию.

ЭТЮД О НЕПОСРЕДСТВЕННОМ САМОВЫРАЖЕНИИ.

(Д—13, стр. 32).

“ПАПА, МНЕ ПРИШЛА МЫСЛЬ...” (И—11, стр. 89) Д—12. Кира: ВЫ К ЛЮДЯМ НЕУВАЖИТЕЛЬНО относитесь.

СГ: А что делать...

Андрей: Вернер Эрхардт обращался обычно к участникам: “Жопы!” СГ: Ну зачем... А тоже хорошо. Ведь когда я обращаюсь к тебе “Кира”, ты же знаешь, хоть приблизительно, что я обращаюсь не ко всей тебе, и отвечать ты мне будешь соответственно. Если я сейчас спрошу у тебя, есть ли у тебя любовник и чем отличается секс с ним от секса с мужем, ты же мне не ответишь. То есть ты знаешь, к какой части тебя я обращаюсь, называя тебя Кирой. Вот и чудесно. А теперь представь, что в тебе есть часть, которую иначе не назовешь, как жопой. То есть не представь, а почувствуй. Не ягодицы. А — ну, понимаешь. И уже наше с тобой общение обогатится. Иногда я буду говорить: Кира, и ты мне будешь врать одно, а иногда: Жопа! — и другое. А там, глядишь, еще чтонибудь обозначится.

КАЖДЫЙ ДЕНЬ ДЗУЙГАН СИГЭН... (Д—4, стр. 22) ВТОРОЙ АКТ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ ДРАМЫ: ВОЙНА.

(К—6, стр. 39) Д—13. Этюд о непосредственном самовыражении СГ: Так, у нас полчаса до конца, давайте немного поделимся своими чувствами за день.

Надя: Знаете, вчера я на вас злилась.

СГ: Это хорошо.

Н: Я злилась, глядя на то, как вы работали — и с Андреем, и с Леной.

СГ: Это плохо.

Н: А сегодня я просто наслаждалась.

СГ: Это хорошо.

Н: И еще я хочу сказать Андрею, что как я вчера к нему хорошо относилась, так и сегодня, без изменений.

СГ: Это плохо.

Н: Ну вот, смотрите, с вами можно нормально разговаривать? СГ: Нет. Зато со мной можно кричать. Давай крикнем.

Н: Ааа!!! СГ: Молодец. Дай я тебя поцелую.

НЕСКОЛЬКО РАДОСТНЫХ ВЕЩЕЙ... (М—9, стр. 69) Д—14. РЮНЗЮ СПРОСИЛ У РЭНДЗАЯ:

— Как приходит просветление? Рэндзай ответил:

— Как ветер пробегает по траве.

Рюнзю поклонился.

ЭТО ПОХОЖЕ НА САМУЮ ИДИОТСКУЮ... (К—41, стр. 61) Д—15. КОГДА ДОКЕН СПРОСИЛ У ЭЙНЕНУ:

“ЧТО ТАКОЕ ПРОСВЕТЛЕНИЕ?”, тот засмеялся и сказал: “Ты этого не знаешь”.

“ТЫ ЭТОГО НЕ ЗНАЕШЬ!” (К—43, стр. 63) “ВЫ К ЛЮДЯМ НЕУВАЖИТЕЛЬНО...” (Д—12, стр. 31) Д—16. Интервью с Сашей Гранкиным в короткий период увлечения дзэнбуддизмом — Так в чем же состоит цель такой терапии? — Цель состоит в том, чтобы убивать людей. Когда все убиты, появляется живой человек.

— Стоп, стоп, стоп! Так вы работаете убийцей или психотерапевтом? — Я работаю липучкой для трансферов. И почти всегда ловлю образ комнатного бога. Я — отец народа, как Пушкин. Они меня ловят, чтобы использовать, как родителей, для борьбы с собой, но я ловчее и сильнее, и я уворачиваюсь, и вовремя отнимаю сисю.

— То есть вы как бы поздний родитель, проводящий ребенка ко взрослости, причем вам это удается лучше, чем биологическим родителям, потому что вы сильнее.

— И еще скромнее.

— А это в чем выражается? — Когда Таову, китайский мастер дзэн, сидел однажды, погруженный в медитацию, и к нему подошел некий монах, спросивший: “В чем величайшая глубина учения?”, то Таову встал со своей скамеечки, опустился на колени и сказал: “Ты пришел сюда издалека, но боюсь, я ничего не смогу тебе ответить”.

— То есть дохлый номер, нет никакой истины, ничего найти невозможно и т.п.? — Ничего невозможно найти ТАК. За вопросом должен стоять весь человек, действие должно быть абсолютным, и пока этого нет, я играю в Станиславского и лениво говорю: “Не верю”. На самом деле я еще скромнее и не думаю, что я чтото сильно могу усилить. Созревание — внутренний процесс, и я для него — символ, хорошо, если красная тряпочка.

— Созревание сознания или бессознательного? — Ни того, ни другого. Бессознательное у всех гениальное, это без вопросов. Сознание тоже у кучи народа отличное, не хуже моего, то есть гипертрофированное. Отношения между ними — вот это главное.

— Дружат — не дружат? — Господи, да хоть вообще берут друг друга в расчет. А то ведь как: сознание, например, живет так, как будто бессознательного нет, инфлируется, и начинается кошмар и психосоматика. А сознание всё гонит интеллектуализации и рационализации во всё возрастающем количестве.

— И чтобы вывести человека из рационализаций, вы смеетесь над ним? — Я смеюсь над масками, я не смеюсь над людьми. Мы все в одном корыте свои маски полощем. Так что можно и посмеяться.

— А если людям это не нравится? — Я легионер, а не проститутка.

СОН ЛЕГИОНЕРА (С—11, стр. 77) КОММЕНТАРИИ К—1. НЕТ, НУ ЭТО ГРУБО. Есть же какието вещи...

Прежде всего нужно определить рамки, а потом уже — пожалуйста — гуляйте в этих рамках. Только так достижима подлинная свобода. Свобода — это осознанная необходимость. Неважно даже, насколько осознанная. Можешь осознать — твое счастье. Не можешь — следи за умными людьми.

Но и злоупотреблять тоже не надо.

В общем, ничего не надо.

Всетаки, это было грубо.

Девушка ему сказала: “Я думаю, психологи — хорошие люди”.

Другой вопрос, зачем она так сказала. Может быть, она так всегда раньше думала. Потому что никогда не видела психологов. Это была ее милая иллюзия. Она сама бы с нею постепенно рассталась. Она бы вышла в перерыве в коридор и всё бы сказала.

А он — тоже, начинает. Изза таких у нас психология так и сидит в девках, никем не любимых. Ни правительством, ни широкими массами людей. Скажешь в гостях, что психолог, — люди отсаживаются подальше. Может, они никогда психологов не видели, как та девушка. Или, наоборот, видели.

Короче, есть же какието вещи, и нарушать их отнюдь никому не надо. А то еще обидится кто.

РАЗГОВОР НИ О ЧЕМ. (Д—3, стр. 21) НЕСКОЛЬКО БОЛВАНОВ. (И—7, стр. 87) К—2. Группа начинается с маразма.

Нет ничего хуже, чем группа людей, сознательно собравшихся для исполнения общего дела. У них в глазах сияет подростковый пыл. Редкие прохожие шарахаются на другую сторону улицы.

Что такое подростковая логика? Сильнее — значит круче. Стая — закон. Завтра больше. Маза наша. Цой жив.

“Просьба о помощи со стороны пациента всегда означает регрессию. Пациент может просить о помощи поразному. Младенческая установка как бы говорит в нем: “Мамочка, поцелуй, чтобы перестало болеть”. Если он похож на ребенка, просьба о помощи будет примерно следующей: “папа, сделай это, пожалуйста. Я маленький, а ты сильный”. пребывая на уровне подростка, пациент скажет: “давайте встретимся и вместе сделаем то, что не получается у меня одного”. Иногда пациент может оказаться старше, и его просьба будет звучать так: “Помогите мне преодолеть мои победы над самим собой”; “Помогите мне не быть таким преуспевающим”. (К. Витакер, “Полночные размышления семейного терапевта”) ОСНОВНОЙ НЕДОСТАТОК КНИГИ... (К—18, стр. 46) КРАСАВИЦЫ И МИЛИЦИОНЕР. (И—31, стр. 110) ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ГРУППЫ: НАБРОСОК. (И—18, стр. 96) ИДЕЯ ПРОГРЕССА... (К—44, стр. 63) К—3. ТАК НАЗЫВАЕМОЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ обычно означает чтото вроде смены тех пресловутых надписей на футболках. Сиротинушка превращается в героя, герой по достижении срока становится мудрецом. Но — вот что интересно — носитель футболки может при этом остаться той же со всех сторон деревянной заготовкой. Или, наоборот, тем же милым, счастливым Буратино.

“Я много лет соперничала с Богом, Пытаясь завершить им начатый портрет...” И вот получается, что по достижении определенного возраста человек считает себя обязанным стать зрелым. Опятьтаки, желание настолько благородное, что издеваться грех. Но что означает эта зрелость? Она внутри или снаружи? В смысле: кто на кого работает? Если это — зрелость для внешнего зрителя (нет, опять — грубо! скажем, для собеседника), то это и есть смена футболки.

Теперь: как отличить как бы зрелость от просто зрелости (если она, конечно, бывает), мудрость как надпись на футболке от мудрости как внутреннего состояния? (Это с подлой точки зрения внешнего наблюдателя). Саша Гранкин бы сказал: ковырнуть, врезаться, вступить в эмоционально значимый диалог. И если та самая зрелая женщина, натыкаясь на границы своей роли, будет отпрыгивать, значит, это роль. Например, в роль мудрой сивиллы не входит сердиться на приставания. Кира прятала свою агрессию (видную несколько раз по ходу диалога и совершенно очевидную в конце) — и это подписало ее приговор.

Парадокс: взрослый — это тот, кто может быть ребенком. Тот, кто не может, — владелец взрослой футболки.

ПОКЛОНЕНИЕ ДЬЯВОЛУ (Д—5, стр. 22) ЦЗУЙЕНЬ, ДУМАЯ, ЧТО ОН УЖЕ... (И—24, стр. 103) К ИЗВЕСТНОМУ СВОЕЙ СТРОГОСТЬЮ МАСТЕРУ... (И—15, стр. 94) ЕСЛИ ПЕРЕСТАТЬ СОБИРАТЬ БЛЕСТЯЩИЕ МОНЕТКИ...

(М—12, стр. 71) К—4. ПРЕЖДЕ ВСЕГО: СКОЛЬКО ЖЕ В ЭТОЙ ИСТОРИИ БОЛВАНОВ? Трое были так названы. Но что вы скажете о нескольких монахах, “записавших этот анекдот”? К ним уже органично примыкает автор книги со своими любимыми читателями. Естественно, большая часть этого народа полна друг к другу явной симпатии.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 17 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.